Глава 4 — 3 – История эволюции самого богатого человека (3)

Это место был довольно заселённым, и рядом с домом Седьмого дяди Цзи жило ещё несколько семей. Сейчас, когда уже почти стемнело, никто не шёл работать и все сидели в своих дворах, болтая о проделанной работе. Цзи Чанцзэ вышел из дома Седьмого дяди Цзи с корзиной горных даров на спине, и все это видели. Послушайте, я же говорил, что видел его на дороге, неужели Цзи Чанцзэ будет так добр, чтобы помочь кому-то с работой? Он притворялся, будто держал переноску для дров, а Седьмой дядя Цзи надавал ему так много разных вещей. Несколько человек перешёптывались друг с другом, обсуждая, почему Седьмой дядя Цзи был настолько сбит с толку, что Цзи Чанцзэ так долго продолжал его дурачить, когда их увидел сам Цзи Чанцзэ. Было немного темно, что сказывалось на зрении людей. Он прищурился на пару секунды, после чего разглядел знакомое лицо. «Дядя Чжао». Старик, который курил трубку и прислушивался к разговорам других, был застигнут врасплох и подсознательно оглянулся. В результате он увидел смотрящего на него со смущённой улыбкой Цзи Чанцзэ, который сказал: «Я помню, что у вашей семьи есть телега. Я хочу завтра съездить в город, чтобы купить что-нибудь для свадьбы. Не мог бы ты мне одолжить эту телегу?» Выражение лица старого дяди Чжао тут же изменилось. У его семьи действительно была телега, оставленная ещё его отцом. Но одолжить её Цзи Чанцзэ… Если подумать о репутации Цзи Чанцзэ в деревне, то тот был ленивым любителем поесть и побездельничать, от работы он также отлынивал всеми способами. Хотя он и не крал кур и собак, но разве это не могло считаться предпосылкой? С таким характером было бы странно, если бы кто-то мог уверенно давать ему вещи взаймы. Но, с другой стороны, если не одолжить, то всё равно не получится победить улыбающегося человека, не говоря уже о том, что все они были из одной деревни, а Цзи Чанцзэ не был похож на порядочного человека. Что, если он ему не одолжит, а тот затаит обиду и позже что-нибудь ему сделает? Что ему делать? П/п: Китайская поговорка «На улыбающееся лицо не поднимается рука» означает, что вы уже не будете бить человека, который признаёт перед вами свою вину и улыбается. Неправильно будет не одолжить, но и одолжить было бы не правильным. Как это можно разрешить? Увидев перекошенное лицо дяди Чжао, Цзи Чанцзэ не стал усложнять тому задачу. Он прямо зашёл во двор дома, втащив и дядю Чжао внутрь. Войдя во двор дома дяди Чжао, он плавно закрыл за собой ворота. «Э-эй-эй, что это ты делаешь, а?» Цзи Чанцзэ ясно чувствовал, что дядя Чжао, который схватил его за руку, был напряжён и смотрел на него как на врага, будто он был каким-то маньяком-убийцей, способным выхватить нож и начать резать людей. Надо сказать, что этот чрезмерно бдительный взгляд, действительно вызывал у Цзи Чанцзэ озорное желание подразнить этого дядю Чжао. Он поднял левую руку и… Снял со спины корзину. Да ладно, старик был слишком стар и легко пугался, поэтому лучше было вести себя прилично. Старый дядя Чжао стоял рядом, настороженно и подозрительно наблюдая, как Цзи Чанцзэ снимает корзину, достает оттуда несколько кусочков дикого ямса и кладёт их ему в руку. П/п: В горах сельской местности Китая часто встречается растение, называемое диким ямсом, также известным как горный ямс и дождевой червь. Это вьющаяся травянистая лиана семейства Диоскорейных, рода Диоскорея. По сравнению с культурными и улучшенными сортами ямса, дикий ямс имеет более высокую пищевую (деликатес) и лечебную ценность. Дикий ямс

Он впал в замешательство. «Что ты делаешь?» Отношение Цзи Чанцзэ было очень естественным: «Я благодарен тебе за то, что ты одалживаешь мне телегу. Возьми этот ямс. Тебе не потребуется горшок или что-то ещё, ах. Чтобы приготовить его, просто принеси немного дров и выкопай яму». «Нет-нет, это нехорошо. Забери его обратно, забери. Давай не будем заниматься капитализмом». Узнав, что Цзи Чанцзэ не собирался посылать ему нож, а хотел угостить диким ямсом, дядя Чжао расслабился и поспешно отодвинул ямс обратно. В процессе отталкивания он вдруг пришёл в себя. Нет, ах, разве он уже согласился одолжить телегу? Прежде чем он успел задать вопрос, первым заговорил Цзи Чанцзэ. «Как это может считаться капитализмом? Мы же односельчане, вот если я буду пользоваться вашей тележкой просто так, то это и будет капитализмом. Дядя Чжао, мы все из одной деревни, ты не должен причинять мне вред». Дядя Чжао испугался. Его даже не волновало несогласие одолжить телегу, разве он не просто не хотел принимать вещи? Как это могло считаться причинением вреда другим? Увидев, что тот перестал сопротивляться, Цзи Чанцзэ споро оглядел двор и быстро зафиксировал местонахождение телеги. Он направился прямо к ней и непринуждённо произнёс, одновременно толкая телегу. «Просто оставь себе, иначе мне будет неловко одалживать у тебя тележку. К тому же, даже если ты не собираешься его есть, разве твой маленький внук дома не может поесть? Си-цзы выглядит умным, но он худой и маленький. Если он будет есть достаточно, то определённо станет ещё умнее и, ах, сможет в будущем сдать вступительные экзамены в колледж». П/п: Суффикс «цзы» обозначает сына, дитя, а также в некоторых сочетаниях может обозначать обращение-типаж в ироническом или пренебрежительном оттенке (например, толстяк, глупец, лысый, слепец и т.д.). После того как он закончил говорить, сердце потрясённого старого дяди Чжао забилось ещё сильнее. Да, его внучок был ещё таким маленьким и почти не наедался каждый день. В любом случае, этот дикий ямс можно было считать просто закуской, так что если экономить, то можно было растянуть его на нескольких дней. Более того, Цзи Чанцзэ также сказал, что его маленький внук был очень умным, как вообще можно было не следить за его питанием? Сейчас они все ели из одной большой кастрюли, и им не разрешалось зажигать дома огонь. Но дикий ямс был хорошей вещью, а. Можно было просто развести костёр на земле и бросить его в огонь. Он бы приготовился, и его всё ещё можно было легко спрятать. Но одалживать что-либо Цзи Чанцзэ… В конце концов, его репутация в деревне всё ещё немного смущала старого дядю Чжао. Цзи Чанцзэ же поставил корзину на тележку и махнул рукой: «Ладно, забирай вещи, а я пошёл, ах». «Не волнуйся, когда я в следующий раз одолжу телегу, я принесу тебе что-нибудь ещё. Мы не можем быть как какие-то капиталистические халявщики, а». Принесёт в следующий раз что-нибудь ещё! ! Эй, ёу, тут уже дело не в нескольких кусочках дикого ямса. Это могут быть десяток-другой таких кусочков, а! Так в чём тут вообще дилемма? ! Я не знаю, я её никогда не видел! В любом случае, это было просто одалживанием телеги! Дядя Чжао поспешно отложил дикий ямс и с энтузиазмом подошёл: «Давай я тебя провожу, ладно?» Люди снаружи видели, как Цзи Чанцзэ внезапно с силой затащил старого дядю Чжао во двор, и с любопытством поглядывали в ту сторону. «Цзи Чанцзэ ведь не будет никого бить, не так ли?» «Не должен. В конце концов, мы все из одной деревни, и он рос на глазах у дядя Чжао». «Этот парень – беспредельщик, так что я действительно не знаю. Почему бы нам не зайти и не посмотреть?» Пока они разговаривали, ворота внезапно открылись, и вышел Цзи Чанцзэ, толкая перед собой тележку. На его светлом лице сияла улыбка, которую жители деревни всегда считали символом лени и безделья, и он говорил на ходу. «Эй, да, дядя, не надо быть таким вежливым. Не волнуйся – я верну тележку, когда вернусь завтра из города». Сразу после этого старый дядя Чжао тоже вышел. Морщинам на его лице, казалось, не терпелось сложиться в форме цветка. Его тон был максимально добрым. «Не волнуйся, нет никакой спешки. Можешь вернуть её и через несколько дней». «Тогда спасибо тебе, дядя, я пошёл, ах». Цзи Чанцзэ даже не взглянул на людей, стоявших у ворот, которые теперь в оцепенении отстранялись сторону. Даже если потрясение на их лицах в этот момент было не меньше, чем при виде восходящего на западе солнца. У него была тележка и горные продукты, за которые можно было заработать немного денег. Почувствовав, что всё было готово, Цзи Чанцзэ, толкнул телегу, обернулся и с улыбкой помахал рукой, после чего направился прямиком в сторону дома семьи Цзи. В конце концов, у него была смешанная репутация в деревне, поэтому никто не осмеливался что-либо сказать в его присутствии, просто продолжая смотреть, как он уходит. Решив, что тот, вероятно, больше уже их не слышит, эти люди пошли расспрашивать дядю Чжао. «Что тебе только что сказал Цзи Чанцзэ? Почему ты согласился одолжить ему телегу? Ты не боишься, что он не вернёт её или повредит?» Дядя Чжао с отвращением махнул рукой: «Не говорите глупостей, Чанцзэ рос на моих глазах. Разве не нормально, одолжить ему телегу?» Он был вполне счастлив, думая о том, что Цзи Чанцзэ будет давать ему немного дикого ямса каждый раз, когда будет брать его телегу. В будущем его маленькому внуку больше не придётся жаловаться на голод по ночам и голодать. Те несколько человек, которые это услышали: «…» Нет, когда Цзи Чанцзэ только что просил его одолжить телегу, было ли смущение на его лице притворным? «Что тебе сказал Цзи Чанцзэ? Он тебя запугивал?» «Что за чушь вы несёте? Как Чанцзэ мог меня запугивать?» Старый дядя Чжао свирепо посмотрел на человека, который это сказал. Если эти люди распространят слухи, что Цзи Чанцзэ его запугал, что ему делать, если Цзи Чанцзэ об этом узнает и в следующий раз не даст ему больше дикого ямса? «Чанцзэ на самом деле довольно хорош, просто его репутацию подпортили слова, разносящиеся по деревне. Не распространяйте всякую чушь снаружи. Я сам захотел одолжить ему тележку. Мне просто нравится, что этот парень такой хороший». Люди снаружи: «…» Цзи Чанцзэ, и хороший? ? ? Это он-то хороший? ? ? Сказав это, старый дядя Чжао вернулся во двор, ему нужно было хорошенько спрятать дикий ямс. Когда его внучок вернётся, он тихонько отведёт того отведать ямса. Он ушёл, но оставшиеся остались в полном замешательстве. Это ведь был не сон, не так ли? Или солнце действительно взошло на западе? Цзи Чанцзэ – хороший человек? ? ? * «Чанцзэ, ты такой хороший. Я поговорил с мамой так, как ты меня раньше научил, и она действительно стала относиться ко мне лучше. Только что она даже принесла мне одеяло, сказав, чтобы я укрылся им ночью». Когда Цзи Чанцзэ вернулся домой, его старший брат Цзи Чангуан уже сидел на кане и с волнением его ждал. Увидев его, он не мог дождаться, чтобы поприветствовать его. П/п: Кан – традиционная система отопления в крестьянских домах северного Китая и Кореи. Типичный кан представлял собой широкую кирпичную или глиняную лежанку, внутри которой по специально проведённым каналам проходил горячий воздух от печи, одновременно являясь и дымоходом. Печь, находившаяся у одного из концов лежанки, служила также и для приготовления пищи. «Папа тоже улыбнулся мне и сказал, чтобы в следующий раз я привёл с собой Хуэйфэн». Это очень обрадовало Цзи Чангуана. Он беспокоился о том, что его родителям не нравилась его жена, но ему всё равно нужно было относиться к ним по-сыновьи, даже зная, что его жена не сделала ничего плохого. Он не знал, как это сочетать, поэтому ему оставалось только каждый раз возвращаться домой одному, стараясь не давать двум сторонам встретиться. В результате Цзи Чанцзэ сегодня научил его нужным словам, и он сказал, что работать на фабрике было немного тяжело, но, к счастью, он смог выкроить время, чтобы съездить домой и повидаться с родителями. Хуэйфэнь же было трудно получать выходные, но каждый раз, когда он возвращался домой, она тщательно выбирала гостинцы. Если они злятся, что Хуэйфэнь не приезжает, то когда в следующий раз её снабженческо-сбытовой кооператив снова её не пустит, он тогда попросит её взять отпуск. После этого выражение лиц родителей заметно смягчились. Цзи Чанцзэ подумал, что было бы странно, если бы они не улыбнулись. Самым большим камнем преткновения в сердцах родителей Цзи было то, что старший сын сбежал в город, жил в доме родителей жены, питался их едой, и даже работу ему тоже нашёл тесть. Разве это просто не был зять, перешедший на содержание в другую семью? В деревне такими зятьями становились лишь самые бесполезные мужчины, и они всю жизнь не имели никакого достоинства в доме своей жены. Хотя у их семьи и не было денег, они всё равно сделали всё возможное, чтобы воспитать Цзи Чангуана, но как только их обучение закончилось, тот сразу же сбежал. Кроме того, Цзи Чангуан каждый раз не мог ничего нормально сказать и не приводил свою жену повидаться с родителями. Он думал, что так сможет предотвратить их конфликт, когда в глазах родителей Цзи, которые и без того были предубеждены, это выглядело как то, что старшая невестка смотрела на них, старую супружескую пару, свысока. Конечно же, Цзи Чангуан, этот перешедший в чужую семью зять, не мог её контролировать. Было бы странно, если бы они могли чувствовать себя непринуждённо. Но то, что сегодня сказал Цзи Чангуан, показало, что его статус в семье по-прежнему был высок. Он также сказал, что дело было не в том, что их старшая невестка не хотела приезжать, а в том, что та не могла этого сделать, и все те вещи, которые он раньше привозил, были тщательно выбраны этой старшей невесткой. Теперь, когда противоречие исчезло, двум старикам больше не на что было сердиться. Видя, что Цзи Чангуан всё ещё был вне себя от радости, Цзи Чанцзэ похлопал его по плечу: «Брат, в следующий раз не забудь упомянуть при родителях, что твоя жена относится к ним почтительно. Уже поздно, иди скорее ложись спать. Завтра нам ещё предстоит поехать в город». «Поехать в город?» Цзи Чангуан был застигнут врасплох и спросил своего младшего брата: «Ты тоже собираешься в город?» «Да, ах, дело не только в том, что погода становится всё холоднее и холоднее, а дороги небезопасны. Так уж случилось, что я недавно собирался в город, так что могу просто поехать с тобой, чтобы позаботиться друг о друге». Цзи Чанцзэ залез на кровать и, расстилая одеяло, небрежно заметил: «Кроме того, каждый раз к нам домой приезжаете либо вы с невесткой, либо ты один, и никто из нас никогда раньше не был в доме старшей невестки. Это даже звучит неправильно. Завтра я заодно зайду к вам домой, чтобы выразить своё почтение». Цзи Чангуан стал ещё счастливее. Если бы это было раньше, он бы определённо отказался, почувствовав, что Цзи Чанцзэ просто пытался задарма поесть и попить. В конце концов, братья никогда не были особенно близки, а Цзи Чанцзэ был именно таким. Но теперь… Он выглядел счастливым: «Тогда старший брат завтра хорошенько тебя развлечёт». Цзи Чанцзэ тоже не был вежлив: «Это здорово, брат, я давно хотел побывать в гостях у старшей невестки. Но, в конце концов, ты живёшь в доме родителей своей жены, так что не угощай меня хорошим вином и вкусной едой. Просто приготовь немного домашней еды». «Как это может быть? Ты наконец-то приезжаешь, так что я обязательно должен хорошо тебя поприветствовать». Цзи Чангуан не планировал использовать деньги семьи своей жены. У него всё ещё были и свои собственные средства. Хотя их было немного, их определённо бы хватило, чтобы хорошенько накормить его младшего брата. Цзи Чанцзэ уже расстелил постель и лёг. «Брат, не волнуйся, я точно не буду есть и пить просто так. Мои приятели в городе получили несколько дорогих подарков, сказав, что это были самые питательные и редкие горные продукты. Хорошо, завтра я отправлю один из них семье старшей невестки. Я определённо дам тебе достаточное лицо». Чанцзэ всё ещё думал о том, чтобы дать ему лицо. И он действительно не ел просто так, а приносил что-то с собой. Если бы Цзи Чанцзэ знал, о чём тот думал, то наверняка бы рассмеялся. В эти дни ни у кого не было больших денег, так кто же будет есть и пить бесплатно, а? Более того, разве не нужно было приносить с собой гостинцы, когда приходишь навещать родственников? Однако Цзи Чангуан даже не задумывался об этом, благодаря сложившемуся образу младшего брата в своей голове. В конце концов, тот всегда ел и получал всё бесплатно, а теперь внезапно стал лучше. Цзи Чангуан был так тронут, что был готов расплакаться. Так здорово, ах. Почему он раньше этого не замечал? Чанцзэ был таким хорошим братом! Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿　＿)>