Позади зала Шиань находился главный двор с центральными покоями из пяти комнат. Посередине — большой зал, по бокам восточный и западный флигели, а также восточные и западные дальние комнаты.
Старая госпожа Ян сейчас проживала в восточной крайней комнате.
В этой комнате специально был отгорожен теплый внутренний кабинет, где госпожа Ян и останавливалась на зиму.
Маленькая служанка приподняла толстую стеганую занавеску, висевшую на зеленой шелковой ширме, и Ли Линвань, слегка склонив голову, вошла внутрь.
Госпожа Ян, будучи в годах, боялась холода, поэтому даже ночуя в теплом кабинете, посреди комнаты все равно стояла большая трехногая золоченая эмалированная жаровня. Видимо, служанки часто подкладывали угли, потому что они до сих пор ярко горели, отливая красным.
Однако даже самый лучший уголь неизбежно имеет запах, и даже если в жаровню добавляли ароматические шарики с запахом сливы, сладковатый сливовый аромат все равно не мог перебить глубинное амбре угля.
Госпожа Ян сидела перед туалетным столиком, и маленькая служанка расчесывала ей волосы частым гребнем. Увидев, что Ли Линвань вошла, она кивнула ей, улыбаясь мягко:
— Как же ты сегодня пришла так рано?
Ли Линвань сняла с себя плащ и отдала стоявшей рядом служанке, затем передала маленькую ручную грелку Сяошань, после чего подошла вперед, взяла у маленькой служанки гребень, встала позади госпожи Ян и стала расчесывать ей волосы. Наклонив голову набок, она с улыбкой сказала:
— Я несколько дней не видела бабушку и соскучилась. Поэтому сегодня утром не терпелось поскорее прийти к вам.
Госпожа Ян тоже не любила устанавливать строгие правила, потому не обязывала невесток и внуков ежедневно являться к ней с приветствием. Ну, в основном потому, что если они придут, ей придется вставать рано, а она предпочитала спокойно поспать подольше. Поэтому она лишь установила, чтобы первого и пятнадцатого числа каждого месяца они приходили выразить почтение, и этого было достаточно.
Сегодня как раз было первое число двенадцатого месяца.
Сейчас, услышав такие слова от Ли Линвань, госпожа Ян не смогла сдержать улыбки.
Она сидела на подушке, расшитой пятью летучими мышами, держащими иероглиф долголетия, и смотрела в гладкое отполированное медное зеркало, вставленное в туалетный столик перед ней.
В медном зеркале восьмилетняя девочка стояла за ее спиной, примерно на одном уровне с ней. В маленькой руке она держала гребень и с сосредоточенным видом расчесывала ей волосы.
Госпожа Ян снова не удержалась от улыбки.
Прежняя Ли Линвань была непоседливой, как обезьянка, ни минуты не могла усидеть спокойно. По крайней мере, она никогда не видела на ее лице такой сосредоточенности.
Госпожа Ян почувствовала, что внезапно поверила словам Шуанхун, сказанным прошлой ночью. Ее внучка, кажется, и вправду за одну ночь повзрослела.
С этой мыслью в ее сердце стало немного мягче.
Она любила разумных и понимающих детей.
Увидев, что Ли Линвань все еще расчесывает ей волосы — что поделаешь, Ли Линвань и вовсе не умела делать прически! Даже самые простые двойные пучки на своей голове она заставила сделать Хуапин. — госпожа Ян улыбнулась и сказала:
— Ладно, не нужно тебе расчесывать мне волосы. Смотри, рука устанет. Позови Шуанхун, пусть она мне прическу сделает.
Услышав это, Ли Линвань внутренне облегченно вздохнула. Затем она отдала гребень стоявшей рядом маленькой служанке.
А Шуанхун уже подошла вперед, наклонилась, взяла с туалетного столика сандаловую расческу и принялась делать госпоже Ян прическу.
Шуанхун сделала госпоже Ян простую круглую прическу. Госпожа Ян все же была в годах, сложная вычурная прическа ей бы не подошла. Однако потом, когда Шуанхун украсила круглую прическу госпожи Ян золотыми шпильками с перьями зимородка и подвесками, даже эта самая простая прическа заиграла по-новому.
Поскольку сегодня был установленный день, когда три невестки и младшие поколения должны были прийти выразить почтение, госпоже Ян пришлось нарядиться немного торжественнее, чем обычно.
Золотая парчовая накидка с вышитыми хризантемами, парчовая юбка с узором цвета имбирного корня, на лбу — золотая повязка с рубином посередине, а у виска — большая алая шелковая роза.
Ли Линвань подумала, что принарядившаяся госпожа Ян смотрелась по-настоящему роскошно и сверкала, излучая свет. Весь ее облик был подобен движущемуся источнику света.
Рядом служанка с овальным лицом подошла, держа в обеих руках лакированный чайный поднос, на котором стояла крышка с белым фоном и синим узором в виде лотосов.
Сняв крышку, она открыла парящий суп из ласточкиных гнезд с красными финиками.
Ли Линвань стояла рядом и мысленно восхищалась: «Черт возьми, какая же роскошь».
Госпожа Ян протянула руку, взяла с подноса суп из ласточкиных гнезд с красными финиками и сделала глоток. Увидев, что стоящая рядом Ли Линвань смотрит на суп в ее руках, она спросила:
— Ты уже позавтракала?
Ли Линвань вышла из задумчивости и поспешно с улыбкой ответила:
— Внучка думала прийти к бабушке выпросить чего-нибудь вкусненького, поэтому специально не завтракала. Дорогая бабушка, вы же потом угостите меня какими-нибудь хорошими пирожными, правда?
Эти слова не только рассмешили госпожу Ян, но и заставили улыбнуться прислуживавших рядом Шуанхун и Шуанжун. Та служанка, что только что поднесла чайный поднос с супом из красных фиников, и была Шуанжун.
— Болтушка, — одной рукой госпожа Ян держала чашку, а свободной другой потянулась щелкнуть Ли Линвань по лбу.
Ли Линвань не стала уворачиваться, только хихикнула и приняла удар.
Ведь госпожа Ян была фактической правительницей усадьбы Ли, и ради спокойной и обеспеченной жизни в будущем ей приходилось ей угождать.
— Правда, наш третьей барышне сейчас каждое слово любо, — видя, что госпожа Ян довольна, Шуанхун поспешила подыграть. — Госпожа, может, служанке сейчас сходить на малую кухню и сказать, чтобы они специально приготовили несколько видов пирожных, которые любит третья барышня?
Услышав это, госпожа Ян с улыбкой покосилась на Ли Линвань, затем взглянула на Шуанхун и сказала:
— Как же не сказать на малой кухне, чтобы они приготовили несколько видов пирожных, которые любит сестрица Вань? А то еще наша третья барышня в душе обидится: мол, так надеялась прийти к бабушке выпросить чего-нибудь вкусного, а бабушка оказалась такой скупой, что дала лишь ветром поживиться.
Эти слова снова рассмешили всех служанок в комнате. Затем Шуанхун, сдерживая смех, приподняла занавеску на зеленой шелковой ширме и пошла на малую кухню отдавать распоряжения.
Тем временем госпожа Ян, сделав пару глотков супа из ласточкиных гнезд с красными финиками, собралась встать. Ли Линвань поспешила подойти поддержать.
Видимо, в это время должны были подойти и остальные, поэтому госпожа Ян, опираясь на Ли Линвань, направилась в большой зал.
Впереди служанка уже заранее приподняла занавеску, госпожа Ян шла и смотрела на толстый белый бинт, обмотанный вокруг головы Ли Линвань.
Прежде чувства госпожи Ян к Ли Линвань были сложными.
С одной стороны, она ценила сыновей выше дочерей, естественно, любила внуков больше, чем внучек. Но Ли Линвань была ее старшей внучкой от главной жены, и среди всех внучек госпожа Ян, конечно, чувствовала к Ли Линвань больше привязанности, чем к другим. С другой стороны, ей не нравилась госпожа Чжоу, и из-за этого она также относилась к Ли Линвань с некоторой неприязнью. Однако Ли Сюбай был самым успешным из ее трех сыновей, и даже ради него она не могла быть слишком холодна к его старшей дочери. Так что, учитывая столько факторов, госпожа Ян и сама не могла сказать, какие именно чувства она прежде питала к Ли Линвань.
Раньше, когда Ли Линвань была избалованной, госпоже Ян было неприятно, какое-то время она ее совсем не жаловала. Но сейчас, увидев, что Ли Линвань, кажется, повзрослела, она почувствовала, как в сердце зарождается нежность.
И тогда она с заботой спросила Ли Линвань:
— Как же все-таки твоя травма на голове? Почему в тот день врач говорил о такой опасности?
А как же могло быть не опасно? Из-за этого первоначальная героиня и ушла в мир иной.
Однако на лице Ли Линвань все равно сияла улыбка:
— Благодаря вашей великой удаче, бабушка, и защите оберега, который вы вчера специально для меня вымолили в храме, сегодня утром, встав, я почувствовала, что травма на голове стала намного лучше.
На самом деле, Ли Линвань понимала, что тот оберег, который госпожа Ян вчера послала с Шуанхун, был всего лишь случайно выпрошен во время посещения храма, какое уж там «специально»? Госпожа Ян не отличалась особой заботой и вниманием к первоначальной Ли Линвань, иначе разве бы она, когда у внучки была такая серьезная травма головы, не сидела у ее изголовья в тревоге? Всего лишь время от времени отправляла служанку проведать.
Но внешне все равно нужно было говорить, что госпожа Ян очень о ней заботится, так той будет приятно.
И действительно, услышав это, госпожа Ян одобрительно кивнула. Однако затем она нахмурилась и спросила:
— Как же ты тогда упала? Еще и затылок ударила о камень? Чем же занимались служанки, которые были с тобой?
Ли Линвань подумала: «Это же прекрасная возможность и подсидеть, и выслужиться».
И тогда она сказала:
— В тот день я услышала от служанок, что в саду кое-где расцвели красные сливы, и подумала срезать пару веточек, чтобы поставить для бабушки в вазу. Поэтому потом взяла с собой служанку Хуапин и пошла в сливовую рощу. Только вот, когда я срезала сливу, обернулась, а Хуапин уже нет, я тогда заторопилась в ее поисках, не заметила, как упала, и головой ударилась о камень. К счастью, как раз тогда мимо проходил старший брат, увидел, что я разбила голову, взял свой платок и перевязал мне рану, иначе внучка, возможно, истекла бы кровью и умерла, так и не увидев больше бабушку.
Дойдя до этого места, восьмилетняя девочка обхватила руку госпожи Ян и зарыдала. От этих слез в сердце госпожи Ян смешались умиление и жалость.
Умиление от того, что эта малышка тогда думала о том, чтобы срезать для нее сливу, а ударившись головой, боялась умереть и больше не увидеть бабушку. А жаль ее было потому, что та немало натерпелась, до сих пор голова была обмотана толстым белым бинтом.
Но после жалости пришла злость:
— Как же эта Хуапин за тобой ухаживала? Выйди и скажи управляющему, пусть даст ей двадцать ударов палкой и лишит трехмесячного жалования.
Услышав это, Ли Линвань поспешно возразила:
— Бабушка, нельзя. Если вы ее изобьете, кто же тогда будет прислуживать внучке? Ладно, думаю, в тот день она, наверное, и не хотела специально. Пусть палки отменят, а лишение трехмесячного жалования будет достаточным наказанием.
Подсидеть нужно, но и заступиться тоже, так она покажет себя великодушной и заботливой о слугах госпожой.
Госпожа Ян действительно осталась довольна. Она только кивала, хлопая Ли Линвань по тыльной стороне ладони, и с умилением говорила:
— Моя малышка Вань наконец-то выросла и повзрослела.
Помедлив, она снова нахмурилась и спросила:
— Так в тот день тебя спас старший брат? А я об этом ни малейшего слова не слышала? Да и он же раньше больше всего не жаловал тебя? Как же он мог тебя спасти?
У Ли Линвань внутри екнуло.
«Беда, похоже, я с перебрала с враньем».
❖ ───────── ✾ ───────── ❖
Спасибо за чтение
Лайк или закладка — лучший способ поддержать перевод и помочь книге быть заметнее.
Обновлено: 19.02.2026