Глава 6 — Глава 6. Обсуждение будущего

Выйдя из Ихэюань Ли Линвань, Шуанхун напрямик вернулась в зал Шиань. Госпожа Ян, старая госпожа, лежала, полузакрыв глаза, небрежно развалившись на теплой лежанке восточного теплого павильона. Шуанхун изначально хотела войти и доложить, но, увидев госпожу Ян в таком состоянии, не посмела побеспокоить и уже на цыпочках собиралась выйти. Но едва она развернулась, не успев сделать шаг, сзади раздался неторопливый, плавный голос госпожи Ян: — Вернулась от третьей барышни? Как теперь ее травма? Услышав это, Шуанхун поспешно обернулась и выпрямилась, затем с улыбкой ответила: — Госпожа, у вас и вправду острой слух и зоркий глаз. На полу такой толстый шерстяной ковер, сгужанка ступала так тихо, а вы все равно узнали, что я вошла? Ваши уши куда лучше служат, чем уши служанки. — Пф, — фыркнула госпожа Ян, — Плутовка, привыкла такими сладкими речами дурачить меня, старую. Однако на душе было приятно. Кто же не рад лести? Потому на ее лице расплылась широкая улыбка, и она снова спросила: — Так как же все-таки травма у третьей барышни? Тогда Шуанхун подробно, без утайки, рассказала о своем визите к Ли Линвань, слово в слово передав старухе каждую фразу, сказанную барышней: — ...Служанке показалось, будто третья барышня вдруг повзрослела. В речах она была так почтительна к вам, да и к служанке отнеслась вежливо. Раньше такого никогда не случалось. И вправду. Раньше Ли Линвань не только командовала служанками, как хотела, но и со старой госпожой вела себя капризно и надменно. Сама госпожа Ян тоже не отличалась кротким нравом, иногда не могла сдержать раздражения на третью барышню. Если бы та и дальше продолжала быть такой же избалованной, вероятно, скоро истощила бы всю любовь, которую старуха к ней питала. Выслушав Шуанхун, госпожа Ян не выразила на лице никаких эмоций. На ее левом запястье была надета нитка янтарных четок. Сейчас она сняла эти четки, взяла их в руку и, медленно перебирая большим пальцем бусину за бусиной, произнесла: — Ей восемь лет, уже пора бы повзрослеть. Другие дети в ее возрасте уже давно все знают: лютня, шахматы, каллиграфия, живопись, рукоделие, вышивка. Да и речи их уместны, манеры сдержанны и благопристойны. А посмотри на нее — если она всего этого не знает, ладно, но в прошлый раз, когда я брала ее с собой на пир в усадьбу маркиза Гуанпина, она и вовсе толкнула дочь графа Хуайнина, которая тоже пришла на пир. Разве семья графа Хуайнина — та, с кем нам можно портить отношения? К счастью, супруга графа Хуайнина оказалась сговорчивой, сказала лишь, что дети, играя, иногда по неосторожности толкают друг друга, и не стала придираться. А если бы она действительно придиралась, нашей семье пришлось бы несладко. Из-за этого в последнее время, когда предстоит какое-нибудь пиршество, мне совсем не хочется брать ее с собой. Боюсь, как бы опять беды не натворила. Выслушав это, Шуанхун с подобострастной улыбкой ответила: — В то время третья барышня все же была мала, в поступках неизбежно могла быть неосторожной. Но сейчас, посмотрите, разве она не повзрослела? Служанке показалось, что только что она говорила совсем как другой человек, речи и манеры были безупречно уместны. Если не верите, завтра, когда третья барышня придет выразить вам почтение, сами увидите. Что до лютни, шахмат, каллиграфии, живописи, рукоделия, вышивки — третьей барышне всего восемь, начать учиться сейчас тоже можно. В будущем она всему этому обязательно научится. Но госпожа Ян явно не верила ее словам. — Посмотрим, — ее выражение лица и тон голоса были равнодушными. Шуанхун больше ничего не сказала, лишь опустила руки и замерла рядом. В это время госпожа Ян на лежанке перевернулась, приняв более удобную позу, затем, словно что-то вспомнив, снова заговорила с Шуанхун: — Только что ты так сказала, и это напомнило мне об одном деле. — О каком же деле вспомнила госпожа? — поспешила с подобострастной улыбкой спросить Шуанхун. — Наши молодые господа в усадьбе тоже подрастают. Хоть раньше они и начинали учиться, в каждом доме отдельно приглашали учителей преподавать им классические тексты, но все же это разрозненно. Моя мысль такова: выделить в усадьбе специальный уединенный дворик, средства взять из общего фонда, пригласить ученого мужа, собрать моих внуков вместе, и пусть учитель обучает их — разве не хорошо? Шуанхун, естественно, поддержала, сказав, что это прекрасно. Что госпожа мудра, смотрит далеко вперед, другим и не сравниться. Еще добавила, что сейчас, пригласив для молодых господ усадьбы ученого мужа, в будущем они обязательно все добудут победу на императорских экзаменах*. Их семейство Ли, несомненно, снова возродится, как в былые времена. В роду Ли прежде был начальник Министерства работ*, даже входил в кабинет министров. Однако позже семья постепенно пришла в упадок, к временам старого господина Ли дослужились лишь до помощника начальника правого отделения Верховного суда пятого ранга. Среди трех сыновей госпожи Ян этого поколения, старший, Ли Сюсун, до сих пор не имел чина, второй, Ли Сючжу, был лишь провинциальным выпускником, и только третий, Ли Сюбай, в двадцать пять лет сдал высший императорский экзамен, после наблюдения за делами в Министерстве доходов* был назначен на должность в Цзянчжэ*. Среди внуков этого поколения, на данный момент, Ли Вэйлин из второго дома казался подающим надежды. Услышав это, госпожа Ян с улыбкой кивнула. Из двух старших служанок при ней она больше благоволила Шуанхун. Эта девчонка была сообразительной и привыкла говорить приятные вещи, чтобы угодить ей. Подумав, госпожа Ян снова заговорила: — Наше семейство Ли передает ученость из поколения в поколение, не то что какие-нибудь мелкие семейства без познаний, твердящие, что для женщины добродетель важнее учености. Раз уж решили пригласить учителя, почему бы и барышням не учиться вместе с молодыми господами? Выучить несколько иероглифов, чтобы не быть совсем неграмотными, в будущем будет легче обучаться управлению хозяйством. Услышав это, Шуанхун тут же с улыбкой ответила: — Правда, наша госпожа обладает бесспорным дальновидным взглядом, выше других не знаю насколько. Когда барышни в нашей усадьбе выучат иероглифы, и впредь вы будете брать их с собой на пиры в другие дома, люди обязательно скажут, что вы умеете воспитывать. Каждая будет такой образованной и воспитанной, речи изысканными, манеры изящными. Княжечи и благородные юноши просто повалят свататься в нашу семью. Эти слова заставили госпожу Ян рассмеяться: — У этой девчонки язык и вправду единственный в своем роде. Только и умеет, что радовать меня, старую. Посмеявшись, она снова сказала: — Раз уж решили воспитывать барышень, чтобы в будущем подыскать им хорошие партии, что ж, снова выделим средства из общего фонда, пошлем людей пригласить лучших вышивальщиц из Сучжоу, еще учителя лютни, старшую, обучающую этикету, а когда наступит весна и потеплеет, начнем обучать всему сразу. В конце концов, барышни подрастают, как ты говоришь, им предстоит выходить в свет, нельзя опозорить лицо нашего семейства Ли. Шуанхун во всем согласилась. Затем, увидев, что на лице госпожи Ян появилась усталость, она тихо вышла из теплого павильона. Госпожа Ян же, развалившись, прикрыв колени пледом, откинулась на большую подушку и закрыла глаза, отдыхая. На следующее утро, когда Ли Линвань проснулась и умывалась, она увидела, что на улице снег прекратился. Но за ночь выпало столько, что сейчас снаружи весь мир был словно выточен изо льда и снега. В сердце Ли Линвань ощутила радость. В прошлой жизни она была южанкой, даже зимой редко видела снег. Сяоюй внесла воду, чтобы она умылась, а Сяошань Хуапин отправила искать наряд, который барышня наденет сегодня. После вчерашнего случая, когда Сяоюй перед ней преклонила колени, Ли Линвань теперь тоже боялась быть с ними слишком учтивой. Однако она все равно не могла смотреть на то, как Хуапин раздает приказы. Возможно, это было предвзятостью, но в книге Хуапин изначально не была симпатичным персонажем, да и за эти два дня, холодно наблюдая, она тоже почувствовала, что Хуапин чересчур самоуверенна. Хуапин в этом году исполнилось тринадцать, среди всех служанок Ихэюань она была старшей. Остальные, хоть и были две старухи постарше, но это были всего лишь грубые работницы, которых Хуапин, как обычно, гоняла туда-сюда, а если что-то было сделано не по ее вкусу, она таращила глаза, хмурила брови и ругала тех старух до полусмерти, ведя себя больше как госпожа, чем сама Ли Линвань. Ли Линвань терпеть не могла такое ее поведение, хотела было удалить ее, но подумала, что сейчас еще не до конца разобралась в хитросплетениях усадьбы Ли, к тому же родители Хуапин были старой прислугой в доме Ли, вероятно, пока ей все же нелегко будет тронуть Хуапин. Так что ладно, сначала потерпеть, а позже, в подходящий момент, выдворить ее из Ихэюань. 　Однако Хуапин отлично умела делать прически, а Ли Линвань не хотела видеть, как та болтает языком, заставляя Сяошань и Сяоюй работать, поэтому позвала ее причесать себя. Хуапин отозвалась, подошла и взяла с туалетного столика костяную расческу. Ли Линвань велела заплести ей самую простую двойную прическу в виде бутонов, круглых, как цветочные почки. На каждую сторону она надела маленькую золотую корону с жемчугом, смотрясь совсем как наивная и жизнерадостная девочка. Сяошань принесла найденную одежду. Маленькая девочка, да еще в снежную погоду, естественно, должна быть одета в яркие цвета. В итоге Ли Линвань надела розовую парчовую кофту с оторочкой из меха и гранатово-красную плиссированную юбку, сверху накинула алый парчовый плащ с вышивкой золотом и меховой отделкой, взяла в руки маленькую грелку и вместе с Сяошань вышла из дому в зал Шиань. Одежда всех оттенков красного, на удивление, на Ли Линвань ничуть не выглядела вульгарной, напротив, подчеркивала ее очарование и миловидность. Неудивительно, ведь изначальная Ли Линвань была именно такой, яркой и привлекательной, и ей шли именно эти сочные цвета. Спокойные тона, наоборот, ее не украшали. Когда они, петляя, добрались до зала Шиань, госпожа Ян только что поднялась. Госпоже Ян было за шестьдесят, погода холодная, естественно, хотелось подольше поваляться в теплой постели. Услышав от служанки, что третья барышня пришла выразить почтение, госпожа Ян подумала, что ослышалась. Прежняя Ли Линвань была очень ленивой. Обычно, когда она приходила с почтением, то всегда оказывалась последней, как же сегодня она пришла так рано? Госпожа Ян подумала: неужели и вправду, как говорила вчера Шуанхун, наша Вань внезапно повзрослела? Или, может, она пару дней назад упала, ударилась головой о камень, и это ее вразумило? ❖ ───────── ✾ ───────── ❖ Спасибо за чтение Лайк или закладка — лучший способ поддержать перевод и помочь книге быть заметнее.