Глава 94 — Глава 99

] – Да, завтра предстоит срочная встреча с клиентом в провинции. Не переживайте. Да, завтра же вернусь. Пип, пип… — Договорились. Поужинай хорошенько. Да, до завтра. Догён нажал отбой, входя в свое убежище. Он приехал сюда сразу после того, как завершил выездную проверку стартапа Trib, в который планировалось инвестирование. Ему нужно было привести в порядок мысли и систематизировать собранные материалы. На душе немного скребли кошки из-за того, что пришлось соврать матери про командировку, но иного выхода не было… — Фух… Тяжело выдохнув, Догён достал из холодильника баночку пива и направился в кабинет. Сев за стол, он вытащил из сумки документы. — Trib, значит… Trib. Смакуя название стартапа, где сегодня проводил проверку, Догён достал мобильный телефон, открыл приложение и проверил сообщение. «Это служба VIP-сервиса, которая всегда на вашей стороне». Как только он пожал руку Хо Джунсу, главе компании Trib, смарт-часы на запястье другой руки отозвались вибрацией. Содержание того послания не давало Догёну покоя на протяжении всей проверки. «Когда прозвучал колокол, возвещающий о закате Эпохи Великой Ликвидности, праздник подошел к концу, и настало время истины». Когда экономика пошатнулась из-за пандемии COVID-19, США, будучи ведущей мировой державой, в качестве финансовой политики применили неограниченное количественное смягчение, вливая в рынок колоссальную ликвидность. Иными словами, штаты напрямую насыщали рынок долларами, увеличивая денежную массу. Параллельно с этим была проведена денежно-кредитная политика по снижению ключевой ставки. «Сегодня активы на рынке пронзает лишь одно слово – „кризис“». Денежно-кредитная политика США, управляющая мировыми финансами, ожидаемо начала влиять на весь мир. Вслед за Америкой другие страны стали снижать ключевые ставки, что неизбежно повлекло за собой падение рыночных процентных ставок в коммерческих банках. Из-за этого проценты по сберегательным счетам едва достигали нулевых отметок, зато и плата за кредит стала мизерной. Проще говоря, число заемщиков росло, а вкладчиков – таяло. Естественно, эти деньги хлынули на инвестиционные рынки. Это и была та самая эпоха ликвидности, о которой говорилось в сообщении. «В эпоху „кризиса“ то, что раньше было скрыто от наших глаз, начинает проявляться». «Сейчас, когда пришло время монетарного ужесточения, к стартапам, чья стоимость компании раньше оценивалась слишком щедро, предъявляется лишь одно требование». «Докажи свою прибыльность. Не завтра, а прямо сейчас». Недвижимость, акции, инвестиции в стартапы – всё стремительно росло, и пузырь начал раздуваться, скрывая истинную суть вещей. И, как это всегда бывает, на самом пике начались проблемы. Несмотря на улучшение индикаторов благодаря количественному смягчению, страны слишком увлеклись «вечеринкой» и проявили медлительность в реализации стратегии выхода. В этот момент нагрянул черный лебедь, которого никто не ждал: конфликт, вызвавший скачок цен на энергию и сбои в цепочках поставок. Инфляция, порожденная избытком ликвидности, ударила по всему миру. «Сможет ли человек, стоящий перед господином Юн Догёном, доказать прибыльность своей компании?» Решение проблемы инфляции было очевидным для всех – нужно изъять излишнюю ликвидность с рынка. Если потребление упадет, спрос снизится, и рост цен остановится. То есть нужно свернуть количественное смягчение и поднять ключевую ставку с нулевого уровня. В таком случае рыночные процентные ставки в банках вырастут, деньги из инвестиционного сектора вернутся на сберегательные счета, а заемщики начнут гасить долги, столкнувшись с резко возросшими процентами. «Что именно сможет доказать тот, кто стоит перед господином Юн Догёном?» Догён с серьезным видом перечитывал текст. Сообщения продолжали сыпаться вопросами, словно пытаясь заставить его осознать беспрецедентную серьезность ситуации. «Господин Юн Догён должен уметь потребовать от человека перед ним». «Докажи себя. Не завтра, а прямо сейчас». «Это служба VIP-сервиса, которая всегда на вашей стороне». Когда текст закончился, раздумья Догёна стали еще тяжелее. В эпоху монетарного ужесточения взгляд на инвестирование неизбежно меняется. Как он недавно говорил Хан Дахён, пришло время отсеивать тех, у кого за душой нет ничего, кроме пустых мечтаний. — Но ведь Trib приносит прибыль, — пробормотал он, вводя название компании в поисковую строку компьютера. Сеть пестрела отзывами: количество пользователей росло с каждым месяцем, а в народе поговаривали, что если хочешь смотреть эфиры популярных криэйторов, нужно идти только на Trib. — Почему же мне прислали именно такое сообщение? Догён погрузился в размышления и принялся изучать разложенные на столе материалы. В них подробно описывались бизнес-структура и финансовое положение Trib, полученные во время проверки. На фондовом рынке при вложении в акции смотрят на многие аспекты, но традиционно ориентируются на EBITDA. То есть важнейшим фактором является то, какой объем наличных компания способна генерировать через свою деятельность. Часто инвестиции вносятся заранее, исходя из этой способности создавать будущую выгоду. — Проблема лишь в том, что стартапы обычно не приносят дохода, — рассуждал Догён. На этом этапе компании зачастую не имеют прибыли и должны лишь воплощать свой инвестиционный продукт в реальность за счет привлеченных средств. Поэтому будущую прибыль приходится рассчитывать, опираясь на чистое воображение. Прогнозы строятся на три года вперед, а если прибыли не видно – то и на десять. Со стороны это кажется безумием, но именно так работает инвестирование в стартапы. — Однако Trib зарабатывает. Конечно, маржа чистой прибыли пока была невелика. Но Trib удалось вклиниться в перенасыщенный «красный океан» и добиться успеха. За шесть лет компания вышла в плюс, что можно было считать образцовым примером стартапа, дошедшего до стадии возврата инвестиций. — Чистая прибыль за текущий квартал – плюс триста миллионов вон. Сумма казалась скромной, но главным был сам факт: компания, погрязшая в убытках, впервые вышла на прибыльность. А это означало признание жизнеспособности бизнеса. — Но при этом выручка от основного продукта падает. Глядя на финансовую отчетность Trib, Догён испытывал противоречивые чувства. Он задумчиво откинулся на спинку стула, затем поднялся и подошел к маркерной доске в углу кабинета, чтобы систематизировать факты. — Выручка росла ежегодно, и в предыдущем квартале впервые зафиксирована чистая прибыль. По иронии судьбы, Trib вышла в плюс именно перед стадией возврата инвестиций. Такую деталь можно было списать на усердную подготовку к отчетному периоду. — Доход от комиссии за конвертацию T-коинов, их основного продукта, снизился. Однако они нашли лазейку через NFT и прочие новинки. С точки зрения управления это заслуживало похвалы. Когда основной продукт просел из-за экономической ситуации, они оперативно открыли новое направление. — Рост выручки – идеальная J-кривая. Догён с любопытством изучал отчетность. Trib демонстрировала рост прибыли, который считался эталонным для стартапов – резкий взлет в форме буквы «J». — Посмотрим, постоянные издержки… К ним относились затраты на оплату труда, арендная плата за офис и прочее. ИТ-стартапы привлекали внимание и оценивались высоко именно потому, что их постоянные издержки были невелики. Если другим компаниям нужно было содержать заводы и производство, то здесь львиную долю расходов составляли зарплаты. — В прошлом году постоянные расходы составляли около двенадцати миллиардов вон, в предыдущем квартале – тоже около двенадцати. Вот оно что. Догён усмехнулся. В эпоху ликвидности такая финансовая отчетность заставила бы любого поверить в безупречность стартапа, но не теперь. — Кажется, тут не обошлось без манипуляций. Чтобы достичь этой пресловутой J-кривой, нужно либо снизить себестоимость, либо повысить цены. Однако у Trib процент комиссии был фиксированным на уровне десяти процентов и не менялся годами, а выручка от него и вовсе упала. Новое направление только-только запустили. Нельзя считать первые поступления стабильным доходом. — Значит, они вышли в плюс, просто заморозив расходы. То есть Trib искусственно зафиксировала траты. Вероятно, чтобы не допустить роста затрат на оплату труда, они сократили штат и урезали маркетинговый бюджет. Естественно, убыток сократился, а показатели улучшились. В отчетности это читалось между строк. — Но тут есть странность. Нахмурившись, Догён начал искать другие материалы. — В прошлом году в Trib было пятьдесят сотрудников, сейчас – восемьдесят. Переносица Догёна прорезалась складкой. В ИТ-секторе расходы растут пропорционально штату. У Trib затраты должны были взлететь, но они сотворили магию, удержав издержки на прежнем уровне. — С ума сойти можно, — он почесал затылок. В памяти всплыли слова Хо Джунсу: «Когда новая команда добивается успеха, мы переводим её в основной штат», «Разработчики обычно приходят к нам, рассчитывая на опцион на акции». — Неужели он раздал опционы в обмен на урезание зарплат? Нет, подождите… Если я вижу эти нестыковки в отчетности, то как частный фонд мог решиться на поглощение? Там сидят люди куда умнее него, и всё же они пошли на сделку. «У нас с той стороной есть общие связи по учебе». Догён не знал названия фонда, но, зацепившись за подсказку, снова вернулся к компьютеру и вбил в поиск имя главы Trib. — Выходец из университета Соён. «Trib – платформа интернет-вещания, выжившая в красном океане». «Trib выбран стартапом месяца: место, где сбываются мечты криэйторов». «Глава Trib Хо Джунсу: „Самое важное в интернет-вещании – это автор контента“». — Очень лоялен к прессе. Еще при встрече Догён заметил, что Хо Джунсу – человек крайне экстравертный, что редкость для глав ИТ-компаний, которых обычно представляют как чудаков-затворников. Этот же был подчеркнуто дружелюбен и с журналистами, и с бизнес-партнерами. — И отзывы в СМИ исключительно положительные. Действительно, пресса превозносила их успехи в освоении сложного рынка. — Значит, глава частного фонда тоже из Соёна? Бормоча себе под нос, Догён углубился в старые интервью Хо Джунсу. «Глава Trib Хо Джунсу: „Я изучал управление в аспирантуре“». — Так он еще и аспирантуру окончил? «„Участвуя в деятельности инвестиционного клуба, я понял, как инвесторы оценивают стоимость компании, и изучил их чаяния“». «Хо Джунсу сообщил, что является выходцем из HMIC – клуба Университета Хангук, который сегодня формирует костяк корейской экономики». У Догёна округлились глаза. Ответ был прямо перед ним. Некоторое время он оцепенело смотрел в монитор, затем лихорадочно выхватил визитницу и стал перебирать карточки. Наконец он выудил нужную. — Кан Сонхо. KFSG. Конечно, выходцев из HMIC среди руководителей фондов было немало. Но Хо Джунсу обронил фразу о «крупнейшем частном фонде страны». Под это описание подходил только один вариант. — Нужно проверить. Догён долго смотрел на визитку, затем сделал глубокий вдох и взял мобильный телефон. * * * – Прошу прощения за столь внезапную и настойчивую просьбу о встрече. Спасибо, что уделили мне время. Два дня спустя Догён стоял в кабинете председателя KFSG, склонив голову перед Кан Сонхо. — Ха-ха, ну что вы. Вы мне и самому интересны, так что я только рад. Присядем? Кан Сонхо радушно указал на кресла, и они расположились друг против друга. — Я бы с удовольствием пообщался подольше, но из-за внезапности визита мне пришлось выкраивать время между делами. — Простите еще раз. Догён снова поклонился, чувствуя себя неловко. — Полно вам, не за что извиняться. Если мы уложимся в двадцать минут, вам будет удобно? Кан Сонхо мягко улыбнулся, показывая, что не в обиде. Догён на мгновение задумался и, встретившись с ним взглядом, произнес: — Я пришел, чтобы задать один, возможно, бестактный вопрос. — Ха-ха, и о чем же речь? — На сайте KFSG я видел пресс-релиз о привлечении средств в новый фонд для поглощения стартапов. — Да, всё верно. Этот фонд предназначен для выкупа… — Этот стартап – Trib? Улыбка мгновенно сползла с лица Кан Сонхо. Взгляд его заледенел, и в кабинете воцарился ощутимый холод.