]
– Когда вы пришли на работу? — Догён, взглянув на измученное лицо Хан Дахён, повел её в комнату отдыха, расположенную в стороне от основного зала центра.
Сжимая в руках две чашки кофе, он присел напротив коллеги.
— Часов в шесть? Спасибо за кофе, — ответила она, делая осторожный глоток. Догён, наблюдая за ней, невольно нахмурился.
— В шесть утра?
— Да… Мне нужно до полудня передать отчет, который затребовал клиент.
— Дахён, я не то чтобы хочу вмешиваться в ваши дела… — начал было он.
— Ой, да ладно вам, к чему эти церемонии? — Она замахала руками, прерывая его излишнюю деликатность. — Говорите как есть, всё в порядке.
— Что это за отчет такой, ради которого приходится приходить в такую рань?
— М-м… Вы ведь знаете, как обстоят дела со стартапами, которыми занимается наша команда?
Догён едва заметно кивнул:
— Да. Фонд AgroBridge и те компании, в которые вложился ваш инвестор.
В последнее время в сфере управления активами для владельцев крупного капитала, к которой относился и Leaders Center Юсон Инвестмент энд Секьюритиз, происходили серьезные перемены. Если раньше клиенты предпочитали вкладываться исключительно в отечественные акции, облигации или недвижимость, то теперь спектр их интересов заметно расширился. Если инвестора интересовал новый инвестиционный продукт, PB должны были либо досконально изучить вопрос сами, либо привлечь узкого специалиста прямо в филиал.
— Именно, — подтвердила она.
В Команде 3, где работал Догён, помимо классических инструментов, теперь велось инвестирование во фьючерсы на вино для его клиентки Ко Ынха, а также функционировал новый фонд стартапов, созданный благодаря инициативе самого Догёна. Всеми вопросами, связанными с молодыми компаниями, занималась Хан Дахён, которая всегда проявляла к этой отрасли особый интерес.
— AgroBridge и та компания, которую я рекомендовала своему клиенту, недавно получили статус «компания-единорог».
Статус единорога – это ключевой индикатор успеха в мире венчурного бизнеса. Если общая стоимость компании, включая привлеченные инвестиции, выручку и оценку перспектив, превышает один триллион вон, её называют единорогом. Множество стартапов по всему миру ведут ожесточенную борьбу за это звание. И дело не в том, что это финальная точка пути, а скорее в том, что это важнейшая веха, подтверждающая жизнеспособность бизнеса.
— Да, я слышал. Клиенты, должно быть, в восторге.
Хан Дахён на мгновение улыбнулась и кивнула, но радость быстро сошла с её лица, сменившись прежним унынием.
— И AgroBridge, который выбрали вы, и моя компания… Проблема в том, что они стали слишком успешными.
Над головой Догёна словно повис воображаемый знак вопроса.
— Слишком успешными? Разве это плохо?
— Компании нужны были рекламные статьи, и они выпустили пресс-релиз. Мол, Leaders Center Юсон Инвестмент энд Секьюритиз провел две сделки со стартапами, и в обоих случаях они достигли статуса единорога.
Для брокерской компании это был невероятный позитивный фактор. Стопроцентное попадание: всего два проекта, и оба преодолели столь значимую веху.
— К тому же наши клиенты – люди со статусом. Похоже, они разнесли эти слухи по своим кругам.
— И к нам потянулись новые люди? — Уточнил Догён. Она кивнула. — Но ведь это стоит отпраздновать.
— Отпраздновать-то стоит… Когда новые инвесторы приходят сами, и PB даже не нужно заниматься активными продажами – это мечта. Но понимаете… — Дахён перевела дух и продолжила:
— Новый клиент, заключивший контракт, хочет точно такого же результата.
— Под «таким же результатом» вы имеете в виду вход в проект на ранней стадии?
— Вот именно. Он считает, что заходить в компании, которые уже признаны единорогами, нет смысла – с его капиталом он получит лишь мизерную долю.
Догён понимающе кивнул. В мире акций тоже есть те, кто в погоне за сверхприбылью ищет исключительно «мусорные» бумаги с низкой ценой в надежде на резкий взлет. Это вопрос личной системы ценностей инвестора, обсуждать которую не имело смысла.
— И что же вы?
— Последние несколько дней я изучала разные варианты, но так и не нашла ответа.
Догён посерьезнел и сосредоточился на её словах.
— Догён, вы слышали о таком понятии, как PDR?
— PDR? Впервые слышу.
— Это концепция, появившаяся недавно для оценки стоимости стартапов. Price to Dream Ratio.
Догён снова нахмурил брови.
— Коэффициент цены к мечте?
— Да, если переводить дословно. В акциях есть PBR и PER, по которым оценивают фундаментал, но в нашей сфере такие показатели применить сложно.
Хотя термин был для него новым, Догён понимал: пока капитал течет на рынок стартапов, подобные индикаторы неизбежно будут появляться.
— К тому же, когда стартапы выходят на листинг на бирже, цена акций часто не дотягивает до той оценки стоимости компании, которую они получали ранее.
— Как это случилось с «Рокет Шопинг»? — Предположил он.
Хан Дахён кивнула. Крупнейший отечественный интернет-магазин вышел на американский NASDAQ, но его капитализация, взвинченная в «стартапный» период, рухнула после листинга. Фондовый рынок суров – он смотрит на реальную прибыль. И пока «Рокет Шопинг» фиксирует огромный убыток, даже при растущей доле рынка, ему будет крайне трудно вернуться к прежним оценкам.
— А с началом глобальной инфляции важность подобных показателей только растет.
Иначе и быть не могло. В эпоху избыточной ликвидности, когда деньги лились рекой, инвесторы были щедры в оценках. Но те золотые времена прошли.
— В отрасли сейчас поговаривают, что вечеринка окончена.
Догён согласился. Эта фраза сейчас была применима ко всем рынкам активов без исключения. Праздник подошел к концу, настало время истины.
— Как вы и говорили в прошлый раз: теперь инвесторы хотят вкладываться в те компании, которые реально зарабатывают деньги. Тех, у кого за душой одни лишь грезы, просто выбрасывают за борт.
— Тревожная тенденция.
Разумеется, сам Догён придерживался мнения, что инвестировать нужно в прибыльный бизнес. Но со стартапами всё иначе. По самой своей природе они вынуждены искать финансирование, опираясь на перспективность технологий и философию представителя компании. Их нужно оценивать по вещам, которые не отражаются в цифрах.
— Стартапы питаются мечтами, но если теперь инвесторы требуют подтвердить эти мечты сухими цифрами…
— …Рынок неизбежно замерзнет, — закончил Догён её мысль. Дахён тяжело вздохнула.
— Вот я и мучаюсь. Клиент хочет стартап, но мне кажется, что сейчас нужно выбирать только самые ключевые активы.
Её дилемма была созвучна любому виду инвестирования. Когда рынок отвергает мечтателей, PB, чья миссия – искать будущие взлеты, должен найти ту самую золотую середину.
— А чего именно хочет клиент?
— Компанию, которая соответствует всем вышеперечисленным требованиям одновременно.
Догён не сдержал смешка.
— Ох, простите, я не над вами смеюсь. Просто представил, какая это непосильная задача, вот нервное и проскочило.
Дахён с несчастным видом закивала.
— Если подытожить: компании с уже подтвержденным статусом единорога не подходят, но и голые мечтатели тоже не годятся. Так?
Он снова усмехнулся. Условия напоминали марафон, на который тебя выпускают с тяжелыми мешками песка на обеих ногах.
— Судя по тому, что вы сегодня пришли так рано… Удалось что-нибудь подобрать?
— Да. Компанию я выбрала, но…
— Могу я взглянуть?
Хан Дахён удивленно посмотрела на него.
— Разве вы не заняты? Вы же самый востребованный PB в нашем филиале…
— Всё в порядке. Не гарантирую, что найду решение, но… вдруг мой свежий взгляд вам чем-то поможет?
Дахён с улыбкой поднялась с места.
— На самом деле я как раз хотела попросить вас об этом.
Она быстрым шагом направилась к офису, а Догён, усмехнувшись, последовал за ней.
***
– Я считаю, что в этом году нам стоит сократить долю отечественных акций.
Тем временем начался рабочий день в KFSG – частном фонде, который по праву считался одним из самых эффективных в Республике Корея. Главной темой обсуждения была июньская квартальная ребалансировка. Процесс приведения портфелей в соответствие с целевыми пропорциями был в самом разгаре.
— Согласен, долю «Эл-Эс Лайф энд Хэлс» нам определенно стоит урезать.
Кан Сонхо, глава компании KFSG, обратился к руководителю подразделения фондового рынка:
— Мы уже обсуждали это: риск зависимости косметического сектора от Китая так и не был полностью нивелирован.
— Да, господин представитель, я полностью разделяю ваше мнение. Моментум восстановления выручки выглядит слабым. К тому же технологии местных китайских брендов косметики значительно выросли.
— Верно. На данный момент условий для переоценки наших производителей косметики нет. Давайте просто исключим их из активных позиций.
— Слушаюсь. Подготовлю отдельный отчет по итогам совещания.
Кан Сонхо удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на другого сотрудника.
— Что с новым фондом?
В последнее время Кан Сонхо работал над созданием фонда под своим личным брендом. Разумеется, все продукты компании так или иначе ассоциировались с его именем, но в этот проект он вкладывал всю душу.
— На следующей неделе планируем разослать пресс-релиз и представить его публике.
— Давайте в этот раз уделим деталям еще больше внимания. Как-никак, это наш первый вызов такого рода… и, как вы все понимаете…
Топ-менеджеры замерли, напряженно вслушиваясь в его слова.
— …Это наше первое инвестирование в стартапы.
Доходность фондов, выходивших под именем Кан Сонхо, всегда была колоссальной. Она стабильно превышала показатели банковских продуктов и удерживала компанию на первом месте среди частных фондов страны. Однако если раньше их стратегия заключалась в скупке акций и предъявлении требований руководству компаний с позиции акционера, то теперь они пробовали нечто иное.
— И раз мы берем на себя процесс выхода уже сформировавшихся стартапов, мы должны гарантировать их будущий листинг на бирже.
Новый фонд Кан Сонхо специализировался на стартапах, но метод был специфическим: инвестиции в компании, созревшие для экзита. По сути, речь шла о покупке бизнеса у основателей стартапов, уже получивших признание своей стоимости.
— С объектами поглощения переговоры идут успешно?
— Да, они весьма благосклонно относятся к нашему предложению.
— Неудивительно. Сейчас для стартапов времена трудные, самостоятельно выйти на биржу почти невозможно.
Даже декаконы – компании с оценкой свыше десяти миллиардов долларов – не могли пробиться на листинг. Проверки стали жесткими из-за подозрений в необоснованно раздутой стоимости.
— Думаю, мне стоит лично встретиться с руководством этих компаний.
— Лично, господин представитель?
— Это фонд моего имени. Клиенты доверяют мне свои деньги, глядя на мою репутацию, так что я должен контролировать всё сам.
Присутствующие согласно закивали.
— Организуйте встречи в кратчайшие сроки.
— Будет сделано.
— И вот еще что. Какое-то время я буду сосредоточен на вопросах стартапов, поэтому в управлении текущими фондами полагаюсь на вас. Если возникнут проблемы – не пытайтесь решить их в одиночку, делитесь со всеми. Ясно?
— Так точно.
— Хорошо. На этом закончим.
Как только Кан Сонхо объявил об окончании собрания, подчиненные покинули кабинет председателя. Оставшись один, он ослабил узел галстука.
— Старею я, что ли…
Он невольно пожаловался сам себе на то, что раньше новые начинания вызывали лишь азарт, а теперь к нему примешивалось неприятное волнение.
— Пустые тревоги, — он усмехнулся и принялся изучать лежащий перед ним документ.
Обновлено: 23.01.2026