Глава 40 — Глава 43

] – Господин Догён, доброе утро. Неделю спустя, когда Догён ранним утром готовился к совещанию, в конференц-зал вошел Чхве Уджин. Догён вежливо склонил голову. — Помощник менеджера Уджин, доброе утро. — Как прошли праздники? Хорошо отдохнул? — Да. Кажется, впервые за долгое время удалось по-настоящему расслабиться. — Расслабиться, как же, — усмехнулся Чхве Уджин. — Я видел, как ты даже в выходные постоянно скидывал отчеты по рыночной конъюнктуре США в наш групповой чат. Догён смущенно почесал затылок. Для таких людей, как он, празднование Лунного Нового года или Чхусока было единственным подобием отпуска. В эти дни отечественные акции не торговались, и фондовый рынок официально закрывался. Конечно, существовали летние отпуска и другие оплачиваемые выходные, но PB редко могли позволить себе покой: даже если ты отдыхаешь, мировые рынки продолжают работать. — Клиенты доверили мне крупные суммы, я обязан соответствовать их ожиданиям. Впрочем, вы, помощник менеджера Уджин, тоже… — Ну, я просто не поехал в родной город. — Было бы здорово, если бы в наши праздники американская биржа тоже брала перерыв. Чхве Уджин хмыкнул, подошел ближе и принялся помогать Догёну раскладывать документы. — Я тут на днях виделся с университетскими друзьями. — С коллегами из других брокерских компаний? — Нет, не по работе. Настоящие старые друзья. Догён продолжал сортировать бумаги, внимательно слушая коллегу. — Кто-то ушел на государственное предприятие, кто-то стал чиновником, кто-то пристроился в чеболь. Они были в шоке, когда узнали, что я совсем не пью. Догён замер и взглянул на Уджина. Тот, не прерывая дела, продолжил: — Я честно сказал им, что не могу пить, потому что на следующий день мне нужно анализировать ситуацию на рынке США. — Ха-ха-ха, вы слишком строги к себе. Мы вот с братом выпили по банке пива. — Ты умеешь вовремя остановиться, господин Догён, а я – нет. Если поддамся атмосфере, меня не затормозить. Проще и не начинать. Но суть в том, что они все спрашивали: «Зачем так жить?» Уджин посмотрел на Догёна с легким недоумением на лице. — И я невольно задумался: а как наша работа выглядит со стороны? — Подъем в пять утра, изучение итогов торгов в Европе и США, в семь уже в офисе, а уйти в девять вечера – это считается рано? — В шутку перечислил Догён. Уджин прыснул со смеху. — Именно. Такая вот жизнь. И вот, как это обычно бывает на таких посиделках, зашел разговор о деньгах. Я озвучил свою годовую зарплату и… — И что? Они поняли? — На все двести процентов. Профессии PB и аналитиков в брокерских компаниях были исключением из закона о 52-часовой рабочей неделе. На них распространялась система дискреционного рабочего времени, где график определялся сотрудником самостоятельно. Хотя компания формально рекомендовала не перерабатывать, в реальности показатели напрямую влияли на доход, заставляя задерживаться допоздна. — В конце концов, всё ведь ради денег, верно? — Верно. Для меня деньги тоже на первом месте, — согласился Догён. Он разделял эту позицию. У него была мечта стать управляющим фондом мирового уровня, но реальность требовала финансового фундамента. Если бы за этот каторжный труд платили гроши, Догён давно бы сменил сферу деятельности. — На первом? Значит, есть и второе? — М-м… На втором месте – моя мечта. — И деньги хорошие, и мечта достижима… Прямо работа мечты. А третье? — Третье – это равенство. Стоит только войти в этот мир, и правила для всех одни. Это была третья причина, по которой Догён любил свою работу. Таким выходцам из провинциальных вузов, как он, было тяжело пробиться в отрасль, но после найма они оказывались в равных условиях с выпускниками престижных зарубежных и столичных университетов. Критерий оценки был один – результат. — Разве это не круто? Профессия, где рядовой сотрудник может получать больше, чем CEO. Уджин понимающе кивнул. В этом году годовая зарплата CEO YuSeong Investment & Securities составляла чуть меньше трех миллиардов вон. В любом другом чеболе глава компании или председатель всегда занимали бы первую строчку в списках выплат, но здесь королем зарплат стал управляющий филиалом «Лидерс». — Оклад управляющего Ха Минджэ – всего восемьдесят два миллиона вон, — заметил Догён. — Ты что, изучаешь официальные объявления нашей компании? Похоже, от тебя ни один отчет не скроется. Поскольку YuSeong Investment & Securities была публичной компанией, её годовые отчеты находились в открытом доступе. В списке самых высокооплачиваемых сотрудников значился Ха Минджэ с его скромным окладом, но колоссальной суммой выплат. Благодаря премии за достигнутые результаты он получил 5,2 миллиарда вон, став абсолютным лидером. — Поэтому мне здесь и нравится. Если я буду пахать и покажу результат, я получу свою честную долю. — Согласен. Я тоже за это люблю нашу работу. Пусть дел по горло, но каждый март, когда приходят бонусы, я абсолютно счастлив. Догён понимающе улыбнулся. — Кстати, как переезд? Всё прошло гладко? — Да. Маме очень нравится массажное кресло, которое вы подарили, помощник менеджера Уджин! — Это лишь малая часть. Ты помог мне заработать гораздо больше. Они продолжали беседовать, пока в конференц-зал не начали подтягиваться сотрудники филиала Соннам. С приходом Рю Тхэхва совещание началось. — Господин Догён, я вижу, вы полностью закрыли позицию по акциям нефтепереработки. — Да, всё верно. Зима закончилась, цена на нефть стабилизировалась. Мы входили в эти позиции в прошлом году с прицелом на финансовые показатели первого полугодия, так что сейчас – идеальный момент для фиксации прибыли. — Какова доходность клиентов? — В среднем более двадцати процентов. Минимальный результат – около двенадцати процентов. Присутствующие удивленно закивали. Стойкость Догёна вызывала уважение. Удерживать выбранные акции так долго означало сознательно отказаться от комиссионного дохода, который приносят частые сделки и высокий коэффициент оборота. — Отличная работа. Рю Тхэхва кивнул и перевел взгляд на человека, сидевшего напротив. — Помощник менеджера О Сокхун. — Да, глава филиала. — У вас слишком высокий коэффициент оборота. В чем причина? Брови О Сокхуна дернулись, но он мгновенно взял себя в руки и нацепил непринужденную улыбку. — Клиенты нервничают из-за текущей ситуации на рынке. — Клиенты? — Именно. Из-за нестабильной экономики они хотят переложиться в другие отрасли. Многие кивнули в знак согласия. Фондовый рынок хоть и успокоился, но застрял в боковике, из-за чего доходность разных секторов сильно разнилась. — Понятно. Однако ваша доходность слишком низкая. В такие времена PB должен убеждать клиента, внушать ему веру в выбранную стратегию. — Я пытался, но сейчас игровые акции на подъеме, и все хотят быть там. Рю Тхэхва покачал головой. — Я имею в виду, что у каждой позиции должна быть веская причина. Продавать в убыток – это последнее дело. — Да-да, я понял. — Что ж, тогда давайте послушаем, почему вы решили переложиться именно в игровой сектор. Совещания в филиале Соннам напоминали экзамен, где нужно было убедить Рю Тхэхва в своей правоте. Некоторые за глаза называли его придирчивым и ругали за дотошность, но Догёну такой подход нравился. Там, где вращаются огромные деньги, всегда нужен кто-то, кто будет осуществлять жесткий контроль. И Рю Тхэхва блестяще справлялся с ролью этого «злого полицейского». — Из-за пандемии разработка многих крупных проектов затянулась, и только в первом полугодии этого года запланирован выход сразу четырех блокбастер-игр, — О Сокхун вывел материалы на экран и начал объяснение. — Первая ласточка, «Король Империй» от Take Games, уже заняла первое место по выручке в Play Store и App Store. Деньги начали массово перетекать в игровой сектор. Догён внимательно записывал тезисы. Действительно, в последнее время наблюдалась тенденция: взлет одного флагмана тянул за собой всю отрасль. Как только цена акций Take Games пошла вверх, инвесторы начали скупать бумаги всех компаний, готовящихся к релизу. — Глобальные инвестиционные банки выпускают отчеты о том, что корейский рынок в этом полугодии будет ведом игровым сектором. Инвестиционный настрой на высоте, так что я не видел причин оставаться в стороне. — … Все посмотрели на Рю Тхэхва. Тот молча изучал документы, потирая подбородок. Когда тишина затянулась, он поднял голову и с недоумением взглянул на Сокхуна. — И это всё? — Простите? — Вы пересказали общеизвестные факты. Я не услышал в этом анализе лично вашего мнения, помощник менеджера О Сокхун. Было видно, что Рю Тхэхва недоволен. Пересказывать новости – не работа для PB. Тот, кто управляет деньгами клиентов, обязан опираться на глубокие данные. — Ну, это… — У вас их нет? — …Прошу прощения. Я не подготовил детальный расчет. Рю Тхэхва отложил ручку и обвел взглядом присутствующих. — На сегодня закончим. Пусть каждый из вас за эту неделю еще раз подумает, что значит действовать в интересах клиента. Помощник менеджера О Сокхун, задержитесь, нам нужно поговорить. Глава филиала вышел, за ним, понурив голову, последовал Сокхун. Атмосфера в зале осталась тяжелой. — Сокхун в последнее время сам не свой. — Точно. Мы недавно обсуждали рынок, так он проявил такое упрямство… Раньше он был другим. — Может, из-за вялого рынка? Выглядит так, будто за ним кто-то гонится. Сотрудники, выходя из зала, вовсю обсуждали коллегу. Догён, собиравший бумаги, невольно прислушивался. — Дело не в рынке, он просто стал слишком раздражительным. — Ладно, не наше дело. Когда все разошлись, Догён закончил уборку с явным беспокойством во взгляде. * * * — Игровые акции, значит… Вернувшись к себе, Догён до открытия торгов начал изучать сектор. Вчера индекс игровой отрасли вырос на 4%. Take Games взлетели более чем на 20%. Огромные капиталы текли в этот сектор – более половины оборота KOSDAQ приходилось на игровые компании. — Хм, сомнительно. Догён не разделял этого оптимизма. История на фондовом рынке имела привычку циклично повторяться. В периоды экономической нестабильности после доминирования циклических акций, таких как нефтепереработка, лидерство обычно переходило к защитным акциям. К тому же, при росте процентных ставок высокотехнологичные сектора – игры, IT, программное обеспечение – традиционно показывали слабые результаты. — Кажется, настало время защитных акций. К этой категории относились электроэнергетика, газ, фармацевтика, алкоголь, табак, казино – отрасли, малочувствительные к экономическим спадам. Поэтому их и называли защитными или защитными акциями. — То, что сейчас деньги текут в игры – не более чем безумие… Капиталы, кочующие по рынку в поисках хоть какого-то позитивного фактора, вцепились в ожидания от новинок Take Games. — Сначала заманят розничных инвесторов, а потом сбросят балласт… Глобальные инвестиционные банки и институциональные инвесторы часто искусственно подстегивали рост. Как только «муравьи» начинали массово скупать бумагу, крупные игроки потихоньку сливали им объемы. Более того, они могли открыть короткие продажи, зарабатывая еще и на последующем падении. На профессиональном сленге это называлось «ободрать рынок в обе стороны». Изучая материалы, Догён наткнулся на любопытный пост в биржевом сообществе: «Что за дела у YuSeong Investment? Почему они именно сейчас выкатили снижение целевой цены по Take Games?» Похоже, аналитический отдел его компании выпустил отчет с понижением рейтинга. Учитывая, что на корейском рынке редко публикуют прямые рекомендации «продавать», снижение прогноза было недвусмысленным сигналом к выходу. — Кто же автор? Догён скачал файл. Увидев имя аналитика в шапке, он невольно улыбнулся. Он поднял телефонную трубку, чтобы набрать номер, но после нескольких гудков сбросил вызов. Вместо этого он достал мобильный телефон и нашел нужный контакт в списке. Пошли длинные гудки. — Алло, Догён. Рада слышать, но я сейчас немного… — Госпожа Ёнджи, добрый день. Знаю, что у вас сейчас аврал. — Ха-а… Из трубки донесся тяжелый, исполненный вселенской усталости вздох. — Простите, что беспокою в такой момент. Я буду в штаб-квартире в обед, уделите мне немного времени? — Хотите встретиться? — Да, есть пара вопросов. Найдется минутка? — …Хорошо. Увидимся в обед. Место скину эсэмэской. — Договорились, до встречи. Догён убрал телефон и снова впился глазами в экран монитора, перечитывая интригующий отчет Ли Ёнджи.