Чэнь Янь дрогнул лицом, отступил на шаг и, напустив на себя суровость, отрезал:
— Не дури!
Чэн Цзыин легко, по-птичьи, отпрыгнула назад, улыбаясь:
— Когда выступаем?
— Прямо сейчас... Или завтра.
— Если прямо сейчас, то к завтрашнему дню точно не обернуться, а у меня в Зале Боевых Искусств дела, — Чэн Цзыин на миг задумалась, затем добавила: — Может, послезавтра?
Послезавтра. В тот день Внешний Двор настигнет Великая Смута.
— Послезавтра...
— Я послезавтра с утра уйду! Старший брат, ну пожалуйста-пожалуйста! Завтра в Зале Боевых Искусств очень важное поручение, никак нельзя отлучиться! — Чэн Цзыин взмолилась чуть ли не в шутку.
Если выйти ранним утром послезавтра, она ещё успеет.
Чэнь Янь помнил примерное время начала Великой Смуты во Внешнем Дворе.
— Значит, послезавтра утром встречаемся у предгорья секты, старший брат!
Девичий силуэт, легкий и живой, помахал ему на прощание.
Чэнь Янь смотрел вслед уходящей младшей сестре Чэн и молчал.
В этом круговороте их отношения не успели остыть.
Более того — Чэн Цзыин, кажется, постепенно начинала испытывать к нему нечто большее, чем просто братскую привязанность.
То, что они до сих пор не объяснились и держались в рамках почтительного старший-младший, было целиком и полностью заслугой Чэнь Яня, намеренно соблюдавшего дистанцию.
Он не считал себя бесчувственным чурбаном.
Но...
Ладно, не о том сейчас речь.
Главное — послезавтра утром увести Чэн Цзыин из секты, уберечь от Великой Смуты.
А остальное — потом.
Секта Пустой Горы. Предгорье.
Строго говоря, предгорье не принадлежало секте.
Ибо это был лишь Врата — каменная лестница, вырубленная в склоне.
От подножия до вершины — ровно десять тысяч одна ступень. Этим путём раз в три года, когда секта распахивала врата, поднимались смертные отроки, алчущие узреть бессмертие и вопросить о Дао.
Этим же путём спускались с горы культиваторы секты, не достигшие Сферы Моря Ци.
Ибо лишь те, чья ступень возвысилась до Сферы Моря Ци и выше, могли оседлать ци и вознестись в поднебесье.
Чэнь Янь стоял на вершине. Слева от него высился каменный монолит — добрых десять чжанов в высоту.
Три иероглифа, искусно высеченные в камне, гласили: «Секта Пустой Горы». Старожилы передавали, что сию надпись собственноручно начертал первый пиковый старейшина Пика Белой Скалы.
Два дня назад они условились встретиться здесь, чтобы вместе отправиться в Тайюнь — город, отстоящий от врат секты на пятьсот ли, — и доставить послание тамошнему резиденту-советнику.
Тайюнь — ближайшее к обители Пустой Горы человеческое поселение. А ещё — форпост секты в мире смертных.
На словах Тайюнь считался западной столицей государства Синяя Птица. На деле же вся полнота власти в городе принадлежала резиденту-советнику от секты Пустой Горы.
Слово градоправителя значило здесь меньше десятой доли слова советника.
Чэнь Янь стоял один пред вратами секты. Вокруг — ни души.
Он пришёл рано.
Обернувшись к горным тропам, он никого не увидел.
Условленный срок миновал. Чэн Цзыин никогда не нарушала обещаний, всегда была точна, как тень от гномона.
Но она не пришла.
Странная, липкая тревога поднялась из груди, сдавила горло.
— Не может быть...
Он развернулся и бросился бежать — назад, к Внешнему Двору.
Чэнь Янь не мог забыть. Забыть Смуту, что должна была разразиться сегодня.
Она длилась всего семь ударов сердца.
За эти семь ударов погибли и пострадали более десяти тысяч внешних учеников.
В прошлой жизни Чэнь Янь чудом уцелел. Чэн Цзыин — нет.
Если бы только увести её за пределы секты до того, как Смута настигнет Внешний Двор...
Если бы...
Но «если бы» не существует.
— Ха... ха...
Чэнь Янь, тяжело дыша, замер посреди улицы Внешнего Двора.
Он выжал из меридианов всю истинную ци до капли, чтобы успеть сюда.
Улица была полна учеников в стандартных одеждах внешнего двора. Никто не спешил, все казались безмятежными.
На их фоне его запыхавшийся, растрёпанный вид смотрелся дико.
Но сейчас не до приличий.
В толпе снующих туда-сюда внешних учеников Чэнь Янь заметил знакомую фигуру. Паренёк лет четырнадцати-пятнадцати.
Чжао Хун. Внешний ученик, лишь недавно принятый на гору. Жил позади кельи Чэнь Яня, справа.
— Младший брат Чжао! — окликнул он.
Ученик обернулся, вгляделся в задыхающегося Чэнь Яня, помедлил:
— Старший брат Чэнь? Что стряслось...
— Цзыин где⁈
— Старшая сестра Чэн? Да она не так давно приходила к твоей келье, сказала, что у распорядительницы Зала Боевых Искусств внезапно нашлось для неё поручение, так что проводить тебя не выйдет...
Чжао Хун не успел договорить. Чэнь Янь уже сорвался с места, несясь к Залу Боевых Искусств.
Чэн Цзыин прорвалась в Сферу Сгущения Ци в девятнадцать лет. Скорость для Внешнего Двора более чем достойная.
Те, в ком теплится искра, рано или поздно покидают внешний двор, уходя во внутреннюю секту.
Потому таких, как Чэн Цзыин, старейшины и распорядители внешнего двора ценили и лелеяли — как будущую опору, как надежду.
Оттого старшая сестра-распорядительница Зала Боевых Искусств частенько нагружала её поручениями.
Но только не сегодня.
Не сегодня. Даже если это поручение самой распорядительницы. Даже если это приказ от распорядителя, надзирателя, самого старейшины внешнего двора.
Ибо Чэнь Янь помнил.
Зал Боевых Искусств — сердце этой Смуты.
Чэнь Янь бежал по улице. От перенапряжения истинной ци мышцы налились свинцом и саднили при каждом шаге.
И вот — впереди показался Зал Боевых Искусств.
Внезапно воздух над Внешним Двором застыл.
— ...Кха!
Чэнь Яня вывернуло наизнанку. Густая, алая кровь брызнула изо рта.
В тот же миг истинная ци в его меридианах бешено вздрогнула, раздирая тонкие каналы.
Оно пришло.
Бедствие, масштаб которого всполошил даже Высших Старейшин, — величайшая за тысячу лет Смута, обрушившаяся на секту Пустой Горы, свершилась.
Над Внешним Двором секты Пустой Горы прокатился оглушительный гул. Все ученики на улицах разом вскинули головы.
На мостовой перед Залом Боевых Искусств внешние ученики, чья ступень не достигла Сферы Сгущения Ци, взрывались один за другим, обращаясь в кровавый туман.
Чэнь Янь, превозмогая боль, ворвался внутрь.
Чэн Цзыин, в легких белых одеждах секты Пустой Горы, стояла перед помостом — стройная, прекрасная, словно видение.
— Цзыин!
Чэн Цзыин медленно, словно сквозь сон, обернулась.
— Старший брат Чэнь...
И в тот же миг её бледные ланиты вспыхнули алым. Белки глаз налились кровью.
Мгновение — и помост оросил фонтан багрянца.
Чэнь Янь застыл.
— Кха...
Он рухнул наземь, выплевывая на камни темную, дурно пахнущую кровь, смешанную с ошмётками внутренностей.
Прямо над Залом Боевых Искусств начала проступать исполинская тень — чёрный змей, свернувшийся в кольца.
И вдруг — чистый, ослепительный свет прочертил небосвод, рассекши тень надвое.
Необъятная, давящая мощь духовной энергии прокатилась по всему Внешнему Двору.
Чэнь Янь, собрав последние силы, приподнял голову.
В угасающем взоре отразился силуэт юной девушки в белом.
Волосы — смоль, чернее самой чёрной ночи.
Она стояла за порогом Зала Боевых Искусств, глядя в небо — туда, где таял рассечённый надвое змеиный призрак.
В её глазах застыли великая скорбь и...
Сожаление.
Обновлено: 20.02.2026