В поле зрения Лу Сэня висело прозрачное окно.
Сотня с лишним ячеек образовывала квадратный серый интерфейс.
Деревянные блоки, только что втянувшиеся в его ладонь, теперь покоились в первой ячейке с пометкой: 54.
Лу Сэнь обернулся и увидел на лице Хэй Чжу выражение благоговейного восторга.
Заметив взгляд хозяина, Хэй Чжу слегка опустил голову, подошёл ближе и спросил:
— Господин, вы поранили руку. Может, сходим в лечебницу перевязать?
Лу Сэнь провёл левой рукой по костяшкам правой. Кровь уже свернулась. Он стёр её, и под ней оказалась гладкая, невредимая кожа, словно раны и не было.
Хэй Чжу снова застыл в изумлении, но тут же на его лице появилось выражение, говорившее: «А чего ещё было ожидать?».
— Есть ли в городе место, где можно продать диковинное дерево? — спросил Лу Сэнь. — И чтобы торговля была честной. Проводи меня.
— Есть, конечно, есть! Господин, вы хотите продать то чудесное дерево?
— Нам ведь нужны деньги на еду, — с улыбкой ответил Лу Сэнь. — К тому же, эту одежду при первой же возможности придётся сменить, иначе с людьми будет трудно разговаривать.
Хэй Чжу и вправду был голоден — с самого утра он съел лишь одну чёрствую лепёшку. Услышав о еде, он тут же заспешил вперёд, показывая дорогу.
Вернувшись на улицу, они вновь ощутили «эффект расчистки», который производил диковинный наряд Лу Сэня. Толпа на оживлённой улице расступалась перед ними, и не прошло и четверти часа, как они оказались перед большой лавкой.
— «Древесные сокровища четырёх морей», — прочёл Лу Сэнь вывеску.
— Когда я побирался в городе, — пояснил Хэй Чжу, — то слышал, что хозяин этой лавки ведёт дела честно и справедливо. Зовут его Хуан Мугуй. Говорят, в юности он решил заняться торговлей, но не знал, какое дело принесёт доход, и пошёл за советом к известному городскому гадателю. Тот сказал, что в его имени есть слово «дерево», а значит, ему подходит дело, связанное с древесиной. Господин Хуан не захотел торговать гробами и занялся резьбой по дереву. И посмотрите, как преуспел!
Лу Сэнь взглянул на лавку, которая была заметно крупнее соседних, и поднялся по ступеням.
У дверей он заметил, что Хэй Чжу отстал. Обернувшись, он увидел, что тот остался стоять внизу, смущённо улыбаясь.
Хэй Чжу был не просто в лохмотьях — он был бос.
Его ноги были чёрными, как уголь.
А пол в лавке «Древесные сокровища четырёх морей» был выложен гладкими, отполированными до блеска досками из явно ценных пород дерева.
— Подожди меня здесь.
Хэй Чжу покорно кивнул, согнувшись в поклоне.
Лу Сэнь вошёл в лавку.
Ещё на улице он уловил тонкий, благородный аромат древесины, а внутри он стал гуще, но не был навязчивым.
Лавка оказалась просторной, с изящным убранством. Но больше всего притягивали взгляд деревянные скульптуры, расставленные на полках.
Куры, утки, птицы, рыбы — всё знакомые мелкие животные.
А в самом центре зала стояла двухметровая, неокрашенная, величественная скульптура.
Феникс.
Он стоял на огромной тутовой ветви, готовый вот-вот взлететь.
Каждое пёрышко на его теле было вырезано с невероятной детализацией, придавая ему поразительную реалистичность. Но дело было не только в сходстве. Феникс был исполнен с таким мастерством, что излучал благородство и величие, ту самую ауру царя птиц, перед которым склоняются все пернатые.
Неудивительно, что лавка процветала. Резьба была настолько искусной, что даже Лу Сэнь, избалованный информационным потоком своего мира, был глубоко впечатлён.
В этот момент приказчик, протиравший пыль с полок, услышал шаги и обернулся с улыбкой:
— Доброго дня, господин…
Улыбка застыла на его лице. Он сглотнул, и его взгляд наполнился ужасом. Он решил, что столкнулся с демоном.
Ничего удивительного. Череп на одежде Лу Сэня был слишком авангардным для жителей Бяньцзина.
По крайней мере, пока что они не достигли той стадии эволюции, чтобы оценить подобное искусство.
— Господин… почтенный… Чем могу быть вам полезен? — Голос приказчика дрожал.
В лавке он был один. Что, если у этого демона дурные намерения?
Лу Сэнь мысленно вздохнул. Он понимал причину страха и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее.
— Я слышал, вы скупаете диковинную древесину?
— Да, да, да! — закивал приказчик, боясь, что промедление вызовет гнев этого жуткого гостя. — Любое ценное или необычное дерево наша лавка покупает по высокой цене.
— Тогда как вам этот товар?
Лу Сэнь развернул ладонь, и на ней появился светло-жёлтый деревянный блок.
Предмет из воздуха… Приказчик замер, его начало трясти ещё сильнее, но бежать он не смел.
— Мо… могу ли я… взглянуть… на это… дивное дерево, господин?
Лу Сэнь кивнул и положил блок на прилавок.
Приказчик робко подошёл, взял блок обеими руками, боясь его уронить. Он всмотрелся в него, и ужас в его глазах постепенно сменился любопытством.
Повертев блок в руках, он настолько увлёкся, что совершенно забыл о страхе. В его взгляде вспыхнул азарт.
— Господин, это и вправду диковинка! Но я не настолько сведущ, чтобы оценить её по достоинству. Прошу, подождите немного, я позову хозяина, он взглянет.
— Будьте добры.
— Что вы, господин, это моя обязанность.
Приказчик поспешил на задний двор.
Лу Сэнь остался ждать. Не прошло и четверти часа, как из внутренних покоев вышел мужчина средних лет в дорогих шёлковых одеждах. Белолицый, с длинной бородой, он шёл, заложив руки за спину. Вид у него был скорее учёного мужа, нежели торговца.
Подойдя, он внимательно оглядел Лу Сэня. В его взгляде читалась неуверенность, а когда он заметил череп на одежде, его зрачки едва заметно сузились.
Но в целом он держался превосходно.
По крайней мере, на его лице не отразилось ни страха, ни паники.
Подойдя ближе, хозяин лавки сложил руки в приветственном жесте и с улыбкой спросил:
— Приветствую вас, почтенный заклинатель. Наша встреча — это судьба. Позвольте узнать ваше имя.
«Заклинателями» здесь называли всех достигших мастерства в своём искусстве — даосов, монахов, колдунов, шаманов и прочих людей со сверхъестественными способностями.
Лу Сэнь, подражая ему, обхватил левой рукой правый кулак, поклонился в ответ и с улыбкой сказал:
— Я не заклинатель. Мы здесь ради дела, зачем же вам моё имя?
Он просто не хотел называть своё имя незнакомцу. К тому же, хозяин лавки и сам не представился, а сразу полез с расспросами.
Торговец на мгновение замер, а затем с лёгким вздохом произнёс:
— Вы правы. Только дела.
Он перевёл взгляд на деревянный блок на прилавке, и его глаза расширились. Подойдя, он взял его и начал вертеть в руках, и его взгляд становился всё ярче.
Через некоторое время он поднял голову и спросил:
— Господин, у вас есть ещё такие блоки?
Лу Сэнь развернул обе ладони, и на них появились ещё два точно таких же блока. Он положил их на прилавок.
Глаза торговца округлились, и на его лице наконец отразилось изумление.
Он бросил взгляд на Лу Сэня, затем снова на блоки, глубоко вздохнул и сказал:
— Если бы господин мог предложить ещё несколько таких диковинок, я бы дал за них самую высокую цену.
— Больше нет, — покачал головой Лу Сэнь.
— Невозможно! — возразил торговец, взвешивая в руке блок. — Длина, ширина и высота — ровно шесть цуней. Все три блока абсолютно идентичны, а их поверхность идеально гладкая, явно отшлифована. Такие можно получить, только распилив большое дерево. Не может быть, чтобы их было всего три! Вам ведь от них проку немного, так почему бы не уступить их мне?..
Лу Сэнь молчал, лишь с лёгкой улыбкой стоял, выпрямившись и заложив руки за спину, и спокойно смотрел торговцу в глаза.
Тот под его взглядом почувствовал себя неуютно и спустя пару мгновений неловко улыбнулся:
— Ха-ха, это я не подумал. Такое дивное дерево — само воплощение сути неба и земли, редчайшее сокровище. Откуда же ему взяться в большом количестве? Это я был слишком настойчив. Скажите, господин, какую цену вы за них хотите?
— Справедливую, — коротко ответил Лу Сэнь.
Торговец задумался.
— Блоки хоть и диковинные, но всё же малы. Как насчёт десяти лянов серебра за каждый?
— Идёт.
Лу Сэня это устраивало. Серебро — твёрдая валюта с высокой покупательной способностью. А ему сейчас нужен был лишь небольшой стартовый капитал, так что сумма не имела большого значения.
На прилавок легли три серебряных слитка. Торговец искренне произнёс:
— Господин, если у вас снова появится такое дерево, прошу, непременно продайте его нашей лавке. Я жажду его заполучить.
Лу Сэнь кивнул, убрал серебро в системный инвентарь и, развернувшись, покинул лавку.
Глядя ему вслед, торговец с сожалением вздохнул. Он занимался редкой древесиной больше десяти лет и повидал, кажется, все ценные породы мира. Даже с редчайшим сандалом холодных озёр ему доводилось работать.
Но эти три блока были чем-то совершенно иным.
Они ничем не пахли. По текстуре и рисунку походили на фикус, но цвет был не тот. К тому же, древесина фикуса лёгкая, а эти блоки были необычайно тяжёлыми и плотными.
Он никогда не видел подобного дерева высшего сорта.
Жаль, что их всего три.
Хватит разве что на три чайных сервиза.
Какая досада.
Будь их больше, он бы открыл ещё несколько лавок, и в каждой бы стояло по такому сокровищу, привлекающему клиентов.
Чем больше он думал, тем сильнее сокрушался. Наконец он повернулся к приказчику:
— Позови мастера Кана. Скажи, что есть работа для его лучшего резца. И закрой лавку, на сегодня мы закончили.
Двери лавки «Древесные сокровища четырёх морей» закрылись. Лу Сэнь и Хэй Чжу были уже далеко.
— Деньги есть. Сначала купим одежду.
Лавку с одеждой найти было легко.
На этот раз Лу Сэнь не оставил Хэй Чжу ждать снаружи, а взял его с собой. Под недовольным взглядом приказчика он выбрал для парня два комплекта чистой, но простой одежды.
Наряжать нищего с пелёнок в шёлковые халаты — всё равно что наряжать обезьяну в человеческое платье. Это бы ему только навредило.
Вдобавок он купил Хэй Чжу пару тканевых туфель.
Себе он взял три комплекта удобной повседневной одежды и три пары туфель.
В примерочной Хэй Чжу, переодеваясь в чистое и обуваясь, едва сдерживал рыдания.
Выйдя, он увидел, что Лу Сэнь остался в своём прежнем наряде, и удивлённо спросил:
— Господин, почему вы не переоденетесь?
— Если я сменю одежду, действовать станет труднее, — Лу Сэнь указал на череп у себя на груди. — Сейчас эта штука внушает больше страха, чем я сам. Вот когда мы устроимся, тогда и переоденусь.
Хэй Чжу не понял, на его лице отразилось недоумение.
Лу Сэнь не стал объяснять.
— Пойдём поедим. Где здесь можно найти дешёвую, сытную и вкусную уличную еду?
— Возле Радужного моста.
— Радужного моста?
— Да. Это самое оживлённое место в городе. В дни, когда нет комендантского часа, там круглые сутки толпится народ. Есть там лоток «Большие лепёшки старого Чжана». Говорят, его лепёшки с луком и кунжутным маслом — лучшие во всём городе.
— Говорят? А ты сам пробовал?
Хэй Чжу смущённо покачал головой.
— Я с детства побираюсь на улицах. Откуда у меня деньги на такие лакомства?
Разговаривая, они шли вперёд.
Людей на улицах становилось всё больше. Когда они вышли к реке, то оказались в настоящем людском море.
Особенно многолюдно было на большом деревянном арочном мосту — толпа была такой плотной, что казалось, сдвинуться с места невозможно.
По обеим сторонам моста теснились торговцы, изо всех сил расхваливая свой товар.
Стоял невообразимый гвалт.
Благодаря черепу на одежде Лу Сэня, люди шарахались от них, образуя небольшое пустое пространство, так что они продвигались гораздо легче остальных.
Мост был огромным. добравшись до его вершины, они нашли лоток «Большие лепёшки старого Чжана» и взяли две штуки.
Хэй Чжу ел с огромным аппетитом.
А вот Лу Сэню лепёшка не понравилась. На вкус она была даже отвратительной.
Хотя лук и масло немного маскировали это, само тесто отдавало кислятиной — видимо, залежалый товар просто подогрели и снова пустили в продажу.
К тому же, в лепёшке совсем не было соли, а масла пожалели, так что она была сухой и жёсткой. Вместо лепёшки с луком и маслом это был скорее поджаренный кусок теста с вкраплениями зелени.
Что хуже всего, Лу Сэнь наткнулся на какие-то твёрдые частицы, которые было трудно прожевать. Судя по тому, как они царапали язык, это была перемолотая пшеничная шелуха.
Хоть и было невкусно, Лу Сэнь не стал её выбрасывать. Он стоял у перил моста, с трудом доедая лепёшку и осматриваясь.
Деревянный арочный мост был очень длинным, широким и высоким.
Под его огромными сводами непрерывным потоком шли суда.
Маленькие рыбацкие лодки, большие расписные «цветочные лодки».
Солнце клонилось к закату, и по оранжевой, сверкающей глади реки разносились песни лодочников и звонкий смех красавиц.
За спиной шумела толпа на мосту.
Хотя одежда, обычаи и нравы здешних людей отличались от тех, к которым он привык, сама суть бурлящей жизни была той же.
Знакомые голоса, знакомые улыбки.
Жуя невкусную лепёшку, Лу Сэнь вдруг почувствовал, будто попал внутрь картины.
И в его памяти, словно пробудившись ото сна, всплыл образ свитка, который невозможно было забыть.
Картина и реальность начали сливаться воедино.
— «Вдоль… реки… в день… поминовения… усопших!» — Лу Сэнь произнёс это название почти по слогам.
И с каждым словом его свободная левая рука с силой опускалась на перила моста.
Он был вне себя от волнения.
После пяти тяжёлых ударов по всей поверхности огромного арочного моста побежали белые, похожие на паутину, трещины.
Прохожие заметили их, но не поняли, что это, и не почувствовали никакой опасности.
А Хэй Чжу застыл в ужасе. Лепёшка, которую он почти доел, выпала из его рук.
Он рухнул на колени, обхватил ноги Лу Сэня и закричал, рыдая:
— Господин, умоляю вас! Если лепёшка вам не по вкусу, если она такая отвратительная, убейте этого старого Чжана! Меня убейте! Но не трогайте мост, прошу вас! Тут же тысячи людей, господин!
Обновлено: 03.02.2026