К моему разочарованию, это оказалось не волшебное перо. Я чуть не дала себе подзатыльник за то, что поверила в это. Как бы банально оно ни было, писать им оказалось на удивление приятно. Грег, потратив на перо совсем немного, даже купил мне чернила у странствующего торговца. После того как я преподнесла три традиционных дара Брену, который выступал в роли моего отца, брак был окончательно заключён.
Дату свадьбы назначили на конец года. К счастью, год выдался не зимним, так что дороги должны были оставаться проходимыми. Я родилась ровно за восемь дней до конца года — время совпало как нельзя лучше.
Я распорядилась своим временем разумно: оттачивала план и собирала как можно больше денег. Мать настаивала, чтобы я училась быть хорошей невестой, что мешало моим замыслам, но и это оказалось не совсем бесполезно. Я узнала, как в доме распоряжаются деньгами, сколько откладывают на налоги и как правильно вести расчёты.
Учёба никогда не казалась мне чем-то плохим. Я поняла, что знание — это сила. Я больше не могла повсюду таскать простой холщовый мешок. Мать была странно воодушевлена всей этой затеей; одного подслушанного разговора хватило, чтобы понять — они просто рады избавиться от меня.
Я подумывала ограбить их перед побегом, но отказалась от этой идеи. Я не хотела, чтобы кто-нибудь заподозрил моё бегство в столицу.
Наступил очередной Восьмой день, и мне снова довелось посетить этот дом. Дим, которого я не видела уже несколько дней, ахнул, когда я подошла.
— Вау, ты выглядишь красиво.
Да, меня заставляли носить платье повсюду, а ещё демонстрировать обручальное кольцо и тёмно-красную шаль, которую Грег купил мне в качестве второго дара.
— Даже не смей, — пригрозила я.
Дим поднял руку в знак капитуляции и глупо улыбнулся.
— Твоя мама дома? — спросила я.
— Да. Сегодня день уборки, так что она, наверное, будет занята ещё какое-то время.
Я пожала плечами и вошла.
— Надеюсь, ты счастлива со своим новым мужем, Эд.
Я тепло улыбнулась ему.
— Буду.
Стоило мне переступить порог, как меня тут же окружили. Большинство проституток были в дешёвых парусиновых платьях — кто мыл полы, кто вытирал пыль с полок. Они подбежали ко мне, принялись разглядывать моё платье, шаль и кольцо, осыпая комплиментами и пожеланиями счастья. Меня тянуло блевать.
— Ну, как он? — спросила Хелан, когда мы сели за наш обычный стол.
— Большой, уродливый, сложенный как бык. Но с деньгами, — ответила я нейтрально.
— Я знаю, что это не то, чего ты хочешь, но могло быть и хуже.
Я всегда ненавидела эту фразу — «могло быть и хуже». Почему я должна с этим мириться? Быть благодарной за то, что он не в пять раз старше меня, а всего лишь в три? За то, что я сплю под крышей, а не в лесу? Нет, я не собиралась смиряться. Этими словами слабые и бессильные утешают себя.
— Ладно, тогда давай к письмам. Нехорошо, если жена не умеет вести дела своего мужа.
Поняв, что я не хочу продолжать разговор, она кивнула.
Когда я достала перо и чернила, она ахнула.
— Боги, да он, должно быть, действительно тебя любит?
Я приподняла бровь.
— Это настолько ценная вещь?
— Можно? — спросила она.
Я пожала плечами и протянула ей перо. Она окунула его в чернильницу и вывела моё имя красивым, плавным почерком. Мне потребовались бы годы, чтобы достичь такого уровня письма.
— Исключительная работа. Чернила ложатся идеально, и по состоянию видно, что владелец ухаживал за ним как следует. Оно стоит не меньше пяти серебряных. Купи хорошую чернильницу, новое перо и надёжный футляр — тогда можно выручить гораздо больше.
— Я купила его за один бит.
Хелан уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Я пожала плечами.
— Несколько месяцев назад в деревню заходил старый бродяга. Ему оставалось жить всего ничего. Он предложил рассказать мне историю за бит. Я отказалась, но он уверял, что она хороша. Мы договорились: он расскажет первую половину, и если она меня зацепит, я заплачу за вторую.
— Полагаю, история стоила того, — сказала Хелан.
— Да. Она заставила меня захотеть стать писательницей. Я ушла добыть деньги за продолжение и столкнулась с братом — ты знаешь, чем это закончилось. Потом, когда я покупала свадебные подарки с Грегом, я встретила его снова. Он был ещё ближе к смерти, и на него уже никто не обращал внимания. Думаю, он знал, что скоро умрёт, и решил отдать это случайной девушке, которая выслушала его историю, вместо того чтобы какой-нибудь разбойник снял это с его трупа. Скорее всего, сейчас он уже мёртв.
В последующие недели я часто думала об Эмире. В конце концов, я решила, что самый простой ответ — самый верный.
Такие перья, вероятно, были у всех, кто мог себе их позволить, включая магов. Было ли оно украдено, выменяно или принадлежало ему самому — я не знала. Он встретил девушку, уверенную, что может стать магом. Возможно, это показалось ему забавным, и он решил передать перо мне. После смерти оно ему уже не понадобилось бы.
— Прекрасная история. Постарайся не пользоваться этим пером при посторонних — его могут попытаться украсть.
Я кивнула и начала практиковаться.
~
Неделя пролетела как в тумане, и мой план постепенно приближался к завершению. У меня был серебряный орёл и тридцать два бита, сухари, прочные ботинки, две пары плотных хлопковых штанов и рубашка, шерстяные носки, кожаные перчатки и большой коричневый плащ. Буквально сегодня я раздобыла кожаную сумку, достаточно вместительную, чтобы уместить все мои вещи. Я голодала и работала до изнеможения, чтобы собрать нужную сумму.
Всё было готово — оставалось только ждать. Крупные торговые караваны проходили здесь всего один-два раза в год, и мы уже давно их ожидали. Я выспросила у нескольких торговцев, как работают носильщики. За определённую плату они резервировали место в транспорте. Если на дорогу выходили бандиты или разбойники, вмешивались многочисленные охранники.
Большинство караванов принадлежало одному владельцу, а независимые купцы нанимались к нему ради безопасности. Носильщики перевозили людей, а не товары. Пять-пятнадцать битов за место. Двадцать-двадцать пять — за гарантированную порцию еды в день. Лучшее в караванах было то, что они были слишком громоздкими, чтобы останавливаться в самой деревне, и обычно располагались дальше по тракту.
Их прибытие всегда превращалось в праздник. Сотни купцов выставляли товары, а деревенские, отрезанные от мира, получали новости и доступ к редким и дорогим вещам. В этом хаосе скрывалась возможность.
Со временем я полностью перестала работать на Греллет. Мать заставляла меня всё больше времени уделять обучению «жёнским обязанностям». Сейчас она стояла у меня за спиной, наблюдая за кастрюлей, которую я помешивала.
— Не мешай слишком усердно — раздавишь картошку. Некоторым мужчинам нравится, когда она целая, — приказала она.
Её неприязнь ко мне за последние недели ослабла. Не потому, что между нами появилась близость, а потому, что я не высказала ни одной жалобы, не проявила ни тени неповиновения и никогда не отвечала и не защищалась от издевательств братьев и сестёр. Я молча убирала, стирала, готовила и подчинялась.
Я была идеальной дочерью. Или идеальной рабыней — смотря как посмотреть.
Аалис начинала злиться: сколько бы она ни издевалась над моим браком, я ни разу не ответила.
Мать взяла половник и попробовала рагу.
— Немного пресно. Но ты готовишь для мужа, так что обязательно узнай, сколько соли он любит. Часто, если мужчина не устал, может случиться соитие — убедись, что ты подготовилась как следует.
— Да, мама, — сказала я ровным голосом.
Кивнув, она указала на стол.
— Накрывай. Брен скоро вернётся. Обязанность жены — чтобы всё было готово к его приходу.
Когда я закончила накрывать на стол, в дверь вошёл Брен, а за ним — его два сына. Аалис всё ещё сидела у себя, занимаясь неизвестно чем.
— Мама, караван прибыл. Пойдём посмотрим, сегодня даже будет представление, — сказал Тренор.
Аалис выскочила из комнаты, явно услышав его слова. Её взгляд тут же нашёл отца, и тот смягчился.
— Ужин подождёт. Они нечасто заходят так далеко на юг, — сказал Брен.
Я застыла у кастрюли, наливая рагу в миску. Решив, что я хочу пойти с ними, мать сказала:
— Эдит, у тебя ещё есть дела. Закончи их. Тебе не хватает навыков жены.
Собравшись, я ответила:
— Да, мама.
Брен кивнул, и через несколько минут вся семья ушла смотреть на караваны. Как и в прошлые годы, они пробудут там день и уедут ранним утром. Действовать нужно было сейчас.
Я подошла к окну и смотрела, как счастливая семья направляется к огромному каравану, заполнившему восточную дорогу из деревни.
Я выскочила через парадную дверь и сразу побежала на юг, в лес. Через несколько минут я начала рвать на себе одежду. У меня был максимум час дневного света. Я разорвала платье так, будто кто-то пытался сорвать его с меня, и даже повалялась в грязи для правдоподобия. Когда дешёвое льняное платье упало с меня, я принялась за сорочку и нижнее бельё.
Когда холод коснулся моей обнажённой кожи, я отбросила сорочку в сторону, испачкав и разорвав её. Я прикусила внутреннюю сторону губы, дала крови наполнить рот и сплюнула на тонкую ткань. Я улыбалась. Месяцы подготовки, молчания и покорности привели к этому мгновению.
Я побежала на запад по широкой дуге, надеясь не оставить следов. Деревья и кусты хлестали мою кожу. Бежать по лесу нагой оказалось ещё неприятнее, чем я ожидала.
Наконец я добралась до западной дороги. Прячась за кустом, я заметила несколько проезжающих карет. Солнце опускалось всё ниже, и моя пригнувшаяся фигура терялась в густых зарослях.
Когда поток проезжих прервался, я выскочила из кустов и пересекла дорогу, никем не замеченная.
Ещё полчаса ушло на путь к тайнику. Я быстро оделась: обувь, штаны, коричневый плащ, тяжёлые ботинки. Я открыла небольшой сосуд с маслом и мелкой глиной, вылила смесь на волосы и тщательно втерла. Я зачесала волосы назад, по-мужски. Коричневая глина сделала их скорее каштановыми, чем чёрными.
— Здравствуйте. Добрый день. Добрый вечер. Большое спасибо, — проговорила я, тренируя мужской голос. По крайней мере, мне он казался убедительным.
Пристегнув кинжал к пояснице, я ушла. Из-за линии деревьев были видны десятки фонарей, освещающих длинный ряд повозок и карет вдоль дороги. Я осторожно вышла к тракту, убедившись, что никто из деревенских меня не узнает, проскользнула между двумя каретами и растворилась в толпе.
К счастью, как и говорил Тренор, шло представление — оно отвлекало почти всех.
Я осматривала цепочку повозок около четверти часа, прежде чем заметила группу людей у особенно крупных фургонов, каждый из которых тянули четыре мощные упряжные лошади. Это и были носильщики. Глубоко вздохнув, я направилась к ним. Среди них выделялся один крупный мужчина в стальной броне с мечом и щитом — единственный в металле, значит, он был главным.
Убедившись, что среди собравшихся нет деревенских, я подошла.
Я выпрямилась, придав лицу уверенное выражение. Караванные охранники, заметив меня, напряглись.
Я проигнорировала любопытные взгляды и обратилась к лидеру.
— Добрый вечер, господа, — сказала я непринуждённо.
— Чего тебе, парень? — спросил он хриплым голосом, словно с гравием в горле.
Разговоры вокруг стихли. Остальные охранники приняли угрожающие позы.
— Я ищу путь в столицу. Вы перевозите пассажиров?
— Да. Это моя работа.
— И сколько?
Он облизнул гнилые зубы.
— Двадцать пять.
— Двадцать пять? Да это всего две недели пути! — воскликнула я.
Он усмехнулся.
— Три недели. И мест мало. Это тебе не Лотрин.
Лотрин был городом на границе баронств Редстоун и Фаркет. Значит, он уже прошёл половину пути.
Я прикусила губу.
— Пятнадцать?
— Не смеши. Эти бедолаги заплатили пятнадцать.
Я бросила взгляд на крестьян — они поспешно отвели глаза. Помощи от них ждать не стоило.
— Семнадцать и миска рагу? Я, как вы сказали, не из Лотрина.
— Двадцать — и еда каждый день. Не нравится — проваливай, найду другого.
С тяжёлым вздохом я протянула деньги. Это было почти вдвое дороже обычной цены.
Он ухмыльнулся и крикнул:
— Стефан, иди сюда. Запиши имя. Утром сообщу Силусу о новом пассажире.
— Имя? — спросил тот.
Решив почтить память человека, который отправил меня в это путешествие, я ответила:
— Эмир.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 20.02.2026