Глава 2
Мэт наблюдал за Релланом – своим отцом, хотя привыкнуть к этой мысли до сих пор было непросто, – пока тот копался в беспорядочной куче бумаг и свитков, разбросанных по столу. Зрелище привычное: Реллан был каким-то исследователем, хотя Мэт так и не понял, что именно он изучает. Судя по эскизам полуразрушенных зданий и странным иероглифам, покрывавшим стены кабинета, можно было предположить наличие некой древней цивилизации.
За последние шесть месяцев Мэт провел немало часов, наблюдая, как отец методично просматривает десятки книг и ветхих томов, оставляя крошечные пометки в журналах и на обрывках бумаги. Казалось, он следовал порядку, понятному лишь ему одному.
Мэт еще не видел ни огненных шаров, ни ярких проявлений магической мощи, но необъяснимых событий хватало. Родители передвигали и переносили вещи по дому без малейших усилий, каким бы тяжелым ни был предмет. Вот и сейчас, когда отец писал, его руки двигались неестественно быстро и грациозно, при этом почерк оставался безупречным. Мэт мог бы поклясться, что несколько раз видел, как чернила на бумаге двигались сами по себе.
Реллан всегда писал одной и той же ручкой, но за полгода Мэт ни разу не видел, чтобы он заправлял её. Издалека эта маленькая серебристая палочка не впечатляла, но, присмотревшись, он заметил на её гранях цепочку странных переплетенных символов. Тончайшая работа превосходила всё, что он видел в этом мире до сих пор.
Больше всего его беспокоило не само существование магии, а то, что он не способен почувствовать ничего мистического. В каждом романе, что он читал в прошлой жизни, главный герой понимал, как творить магию, максимум за день. Мэт же за полгода не продвинулся ни на шаг.
Либо у него не было таланта, либо он упускал какую-то ключевую деталь. Хотелось верить во второе.
«Я не для того проходил через все трудности реинкарнации, чтобы оказаться фоновым персонажем, которого прикончат за кадром», – подумал он.
Повернувшись к Реллану, Мэт вздохнул. Каждый раз, когда наступала очередь отца присматривать за ним, всё заканчивалось тем, что Мэт часами наблюдал, как тот работает над своими теориями. Процесс сопровождался периодическими «о-о» и «а-а» вместе с прочими восклицаниями, стоило очередному фрагменту невидимой мозаики встать на свое место.
Поначалу работа отца его завораживала, но поскольку он едва понимал новый Язык, не говоря уже о чтении, скука навалилась быстро.
Мэт понятия не имел, что именно ищет отец, но восхищался его рвением и терпением. Изредка тот проклинал некоего Филиппа за урезание финансирования, но никогда не повышал голоса. Мэт был на девяносто девять процентов уверен, что эпитеты, которыми награждали этого господина, были вовсе не лестными прилагательными, а своего рода оскорблениями.
Ему нравилось слушать этот спокойный голос: у Реллана был акцент, отличный от всех, кого он слышал.
Даже если многие слова оставались загадкой, Мэт обычно улавливал суть. Скука оказалась отличным стимулом для изучения языка. Проблема была лишь в том, что он не мог заставить людей говорить именно о том, что хотел узнать.
Ограниченный стенами дома или лужайкой перед ним, он мало что мог выяснить. По пальцам своих крошечных рук он мог пересчитать случаи, когда родители брали его с собой по делам в деревню.
Грунтовые дороги без мощения, деревянные постройки с соломенными крышами – зрелище не самое впечатляющее, но жизнерадостная атмосфера и тропический климат имели свое очарование. Это напоминало ему о туристических местах, которые он мечтал посетить в прошлой жизни.
Игнорируя бормотание Реллана на заднем плане, Мэт терпеливо ждал еженедельного уведомления. Оно должно было появиться с секунды на секунду.
Динь
Еженедельный отчет: Жизненный Опыт: 46 XP – Опыт Навыков: 100 XP
Профессия не обнаружена, весь опыт направлен на улучшение расы.
Имя: Мэттью Джеймс Рис
Раса: Человек
Профессия: Нет
Характеристики тела
Сила: 1
Ловкость: 1>2
Телосложение: 2>3
Разум: 5>6
Дух: 6>7
Восприятие: 3>5
Навыки (1/7):
Медитация (ур. 1>16)
Мало что изменилось, кроме небольшого роста характеристик по мере развития тела. Должно быть, существовала какая-то погрешность, ведь значение силы не сдвинулось, хотя он определенно стал чуть крепче.
Учиться с нуля двигать конечностями или шевелить пальцами было ужасно утомительно. Нет ничего хуже, чем обитать в теле, которое отказывается подчиняться твоим командам. Он многого добился, но впереди был еще долгий путь.
«Теперь моё зрение лишь частично паршивое. Ура! А мои конечности эволюционировали из состояния сырых макаронин во что-то… ну, чуть более приличное. Так далеко я не загадывал», – размышлял Мэт.
Запертый в своем непослушном теле, Мэт обнаружил несколько вещей. Самым важным и досадным было то, как трудно получать новые навыки. Несмотря на все его знания, он не смог освоить ни одного лишнего. Он переживал, что лимит в семь слотов станет помехой, но пока эта цель казалась недосягаемой.
Чтобы выучить навык, нужно было совершить действие; одних знаний не хватало, иначе он бы освоил целую кучу благодаря прошлому опыту. Ладно, может, не кучу, но хоть что-то.
Под постоянным присмотром, имея возможность лишь ползать по полу, особо не разгуляешься. Ползание, очевидно, навыком не считалось.
Он пытался рисовать на полу и стенах дома, чтобы проверить свои теории, но с его посредственной ловкостью и самодельным углем из камина результаты лишь изумляли родителей – и вовсе не своей красотой. Изобразить невинное лицо и указать на сестру Кеандру сработало… ровно до тех пор, пока они не заметили его черные ногти, испачканные углем. Дилетантская ошибка, но уничтожить улики, не имея возможности добраться до воды, было трудно.
«Уверен, я могу рисовать лучше, но не думаю, что оно того стоит. По крайней мере, не сейчас».
С другой стороны, прошлая жизнь должна была хоть что-то значить. Большую часть уровней Медитации он получил в первый месяц, затем прогресс замедлился до черепашьего темпа. Он готов был поспорить, что чем выше уровень, тем труднее продвижение, но разница не могла быть настолько огромной. Должно быть, он достиг предела своего прошлого опыта, и теперь началась неизведанная территория.
«Надо было внимательнее смотреть те уроки по медитации на YouTube».
Что касается второго открытия: после еженедельного обновления он целый день копался в интерфейсе. Когда он сосредоточился на слове «Человек», открылось новое окно.
Раса: Человек
Ранг: Красный
Следующее улучшение: 2 823 / 10 000 XP
Он не знал, что дает это улучшение, но вряд ли оно могло быть чем-то плохим или слишком радикальным. Любой мог достичь его менее чем за пять лет, используя только Жизненный Опыт. Его родители наверняка через это прошли, и они не выглядели иначе, чем обычные люди. Скорее всего, это не было чем-то опасным.
Это окно также доказывало, что красный цвет должен относиться к какой-то системе уровней. Но с каждым открытием в списке прибавлялись новые вопросы. Что означала звезда? Была ли это какая-то вторичная система оценки? Почему рядом с его навыком не было звезды? Что именно делало улучшение?
Лучшим способом найти ответ на последний вопрос было набрать 10 000 XP. Он получал по 100 XP за каждый уровень навыка и 30–50 XP за Жизненный Опыт каждую неделю, в зависимости от того, чем занимался. В первый раз, когда он начал ползать, он получил почти 80 XP, и около 60 XP, когда впервые посетил деревню.
«Жизненный Опыт» – название прямолинейное, чего не скажешь о деталях его работы. Оставалось лишь догадываться, что жизнь младенца, зависящего от родителей, не была идеальным источником прогресса.
Предстояло сделать выбор. Он мог либо медленно собирать правила по кусочкам и втихаря копить опыт, либо спросить людей, у которых уже были ответы. Нет смысла изобретать колесо, когда можно получить доступ к информации, собранной целой цивилизацией.
«Похоже, пора начинать говорить».
В шесть месяцев это было рановато, но вопросов накопилось слишком много. Он не питал иллюзий, будто сможет вечно прикидываться обычным младенцем; рано или поздно он проколется. Так что лучше сразу дать понять, что он немного странный.
Мэт решил, что произнесет свое первое слово сегодня, а через месяц, возможно, сможет задавать простые вопросы. Его и так считали чудным, так как он всегда звал родителей, прежде чем справить нужду. Ходить под себя было унизительно, и он не желал терпеть это ни секундой дольше необходимого.
Ему хотелось, чтобы присутствовали оба родителя. Для него в этом не было ничего особенного, но для них это могло стать событием. Он всё еще не понимал, как относится к своей новой жизни и семье. У него даже было новое имя, Кай, но он никогда не думал о себе так. Он был Мэтом, а Кай – кем-то другим.
«Не теряй себя в дурацких мыслях, тупица», – одернул он себя.
Он не был готов расстаться со своим именем. Он был просто подростком с Земли, который реинкарнировал.
Этот новый мир казался захватывающим, а его семья была вполне милой, но он ни с кем не разговаривал полгода. Он едва понимал, что происходит вокруг. Между ним и всеми остальными стояла преграда; он чувствовал себя одиноким.
Естественно, его решение заговорить было продиктовано исключительно логическими причинами. Никаких эмоций.
В ожидании идеального момента Мэт в итоге отложил всё еще на неделю.
«Ладно! Как только вернемся домой, я скажу „мама“ или что-то в этом роде», – пообещал он себе.
Вся семья шла по деревне, но этой дорогой его еще никогда не водили. Из того, что он подслушал, Реллан и Алана – его мать – вели его младшую сестру Кеандру куда-то… Этого слова он не знал.
Кеандра была на полтора года старше него, и вчера они отпраздновали её второй день рождения.
Мэт оглядывался по сторонам, сканируя каждый дюйм земли, словно боялся пропустить хоть травинку. Он был уверен, что до сих пор ничего не упустил. Кеандра настояла на том, чтобы идти самой, так что двигались они не слишком быстро.
Он повернулся, чтобы полюбоваться изумрудными попугаями, летающими среди колышущихся крон пальм; их перья поблескивали на свету. Посмотрев вниз на свою упрямую сестренку, он заметил, что они спускаются по грунтовой тропе. Уклон был не таким уж крутым, но для коротких ножек двухлетки каждый склон казался горой.
Их старшая сестра, Элени, держалась рядом с Кеандрой, следя, чтобы та не упала. Она подбадривающе улыбалась и протягивала руку всякий раз, когда попадалась особенно трудная ступенька. Откуда у неё в шесть лет такое терпение, он не знал, но, похоже, Кеандра эту черту не разделяла, так как безрассудно делала шаг за шагом вниз по склону.
«Надеюсь, она не упадет».
Мэт наслаждался теплым солнцем на коже. Стояло позднее лето – или местный эквивалент. Насколько он мог судить, климат здесь был в основном тропическим, с влажным летним сезоном и сухой зимой.
Дул приятный ветерок, и без той удушающей влажности, к которой он привык, погода была чудесной.
Казалось, прошла сотня лет с тех пор, как он в последний раз наслаждался запахами и звуками природы. Они что-то ему напоминали, но он не мог ухватить суть. Весь этот мир обладал сверхъестественным сходством с Землей. Но если присмотреться, не всё было одинаковым; часто встречались крошечные детали, указывающие на то, что это не его родная планета. Листья того кустарника были ярко-пурпурными, на стволе той пальмы виднелся странный узор, и ни одна птица на Земле не переливалась металлическим цветом.
И всё же сам факт того, что он был Человеком – или кем-то настолько похожим, что не отличить, – казался невозможным.
«Впрочем, у нас не было никаких реальных знаний о других мирах или альтернативных реальностях, так что моё мнение мало чего стоит».
Мэт любовался бело-лиловыми цветами, растущими на лиане. У них было семь сердцевидных лепестков – таких он тоже раньше не видел.
Заметив, что они останавливаются, Мэт перевел взгляд с растительности на цель их пути. Его рот широко раскрылся. Теперь он понял, откуда взялось это чувство дежавю. Запах соли был безошибочным.
Совсем рядом перед ним в обе стороны тянулся белый пляж, а чуть дальше он уступал место бесконечной кристально чистой глади.
«Кажется, я знаю, что значило то слово».
— Море! — Воскликнул Мэт; его взгляд был прикован к десяткам оттенков аквамарина, расцвечивавших пейзаж. Набегающие волны продолжали биться о берег, пока его семья вскрикивала от удивления.
«С новым местом жительства я сорвал джекпот».
Крессида ступила на палубу «Дарьи» во второй раз за всё двухнедельное путешествие. Первый был, когда она взошла на борт. Её наряды предназначались для дворцов и мощеных дорог столицы, а не для того, чтобы стоять на корабле, словно обычный матрос.
Она уже чувствовала вкус соли на губах и подавила гримасу: море быстро погубит нежное кружево её платья.
Они приближались к цели, и она не собиралась позориться; она будет держаться с достоинством и грацией. Хорошее первое впечатление могло сэкономить месяцы работы, даже если она не знала, найдется ли кто-то, способный оценить её тонкие усилия в этом богом забытом архипелаге.
Она понятия не имела, зачем Мерианская Республика потрудилась аннексировать территорию без природных ресурсов и стратегической ценности. Без сомнения, это была идея какого-нибудь привилегированного шута, пытающегося скрыть свою некомпетентность легкой победой. Не им же потом расхлебывать последствия; они всегда оставляли трудную часть другим.
Глубоко вздохнув, она взяла себя в руки. Она добилась своего положения благодаря собственным способностям и упорному труду, и это было лишь очередное препятствие на пути.
«Дарья» под ней скрипнула, напоминая, что вызов может оказаться серьезнее обычного. Чудо, что корабль вообще еще не развалился. Когда-то он был жемчужиной мерианского флота, принимал важных дипломатов и участвовал в исторических сражениях, которые сделали Республику такой, какая она есть сегодня. Однако это было несколько столетий назад. Этот корабль был старым еще до рождения её прабабушки.
Беглого взгляда хватило, чтобы заметить: синяя краска во многих местах облупилась. Техобслуживание проводилось из рук вон плохо, да еще и дешевыми материалами, но его хотя бы как-то поддерживали.
Она не смела и представить, как давно в последний раз обновляли руническую вязь массива, и чувствовала, что ей лучше этого не знать. Даже контроль температуры в её каюте несколько раз выходил из строя, делая это путешествие еще более невыносимым. И всё же она скорее сгорела бы заживо, чем отправилась в комнату мужа.
Эрвин твердил ей, какая это честь – плыть на таком прославленном судне; к счастью, она не была такой дурой, как он. «Дарья» была оскорблением, насмешкой, которой раздавили его политическую карьеру вместе со всеми её надеждами на будущее. Этот корабль был реликвией, оставленной приливами времени, и она не позволит себе разделить его судьбу.
Она отсутствовала всего три дня, чтобы посетить сотый день рождения Серинны Вайк, совершенно непримечательной женщины. Она бы и не утруждала себя, если бы не тот факт, что муж именинницы занимал высший пост в Лазурном Совете. Крессиде потребовалось три дня, чтобы съездить в летнее поместье Серинны и обратно. За это время её муж умудрился пустить под откос годы её планирования и усилий.
Она не могла постичь, как даже такой индивид с мозгами белки, как Эрвин, мог согласиться на это назначение. Она помнила его гордую улыбку, когда он сообщил ей о повышении. — Я буду Губернатором, — сказал он.
Это было больше месяца назад, но каждая деталь того момента запечатлелась в её памяти с сокрушительной ясностью. Внезапное чувство удушья, словно кто-то ударил её в грудь и выбил весь воздух.
Еще до того, как потребовать разъяснений, она поняла, что новости плохие, но и представить не могла, насколько.
Изгнана в место, о существовании которого она даже не подозревала. Он станет губернатором горстки бесполезных камней, не имеющих никакой ценности. Классическая почетная должность, куда отправляют изнеженных отпрысков, которых никто не может уволить, или старых пердунов на пенсию. А еще это было идеальное место, чтобы похоронить карьеру политического соперника.
С той ночи она не смотрела ему в лицо и не разговаривала с ним – ни единого слова. Она подумывала о разводе, но в конце концов смирилась с ситуацией. С двумя детьми найти другого подходящего мужа будет почти невозможно.
Крессида гадала, как её угораздило выйти замуж за такого доверчивого дурака, пока не вспомнила, что именно по этим причинам ей и удалось его соблазнить.
— Эрвин, — позвала она; её голос был спокойным и ровным, не выдающим никаких эмоций.
По мере того как они приближались к своему новому дому – хотя сама мысль об этом вызывала у неё отвращение, – избегать его становилось невозможным. Она и так слишком долго предавалась унынию. Пришло время оценить ущерб и составить план на будущее.
Не прошло и секунды, как Эрвин появился рядом с ней. Несмотря на внушительный рост, его нынешний вид был каким угодно, только не величественным.
— Исси, дорогая, я уже говорил, как мне жаль. Мне сказали, что это…
Она терпеливо ждала, пока он закончит свои бесполезные извинения. В другое время её бы позабавил разительный контраст между его массивной фигурой и видом побитого щенка. Она считалась высокой, но он был больше чем на голову выше неё, обладая соответствующим телосложением благодаря военному прошлому. Она помнила, что его наивность была не единственной причиной, по которой она его выбрала, но это была мысль для другого раза.
— Всё уже прощено, дорогой. — Она нацепила безмятежную улыбку. Ей хотелось выругаться ему в лицо и дать пощечину, но это ничего бы не решило, а руке было бы больнее, чем ему.
Это была её вина: она должна была знать, что нельзя оставлять имбецила одного в этом змеином логове.
В пять лет она усвоила, что никто не поможет ей, кроме неё самой. Нужно быть практичной.
Когда их пункт назначения показался в виду, даже её заниженные ожидания потерпели крах. Хайарбор должен был быть крупнейшим городом Архипелага Бакуэр, но ей он показался едва ли городком.
Никакого воздушного дока в поле зрения, и даже жадные мерфолки не заходили сюда ради торговли. Клянусь милосердием богов, это же чертов архипелаг, а главные морские торговцы даже не утруждают себя визитами.
Она не знала как, но найдет способ превратить эту неудачу в возможность. Она всегда находила. Если нет воздушного дока – она его построит. Если эти алчные ублюдки не включили эти скалы в свои торговые пути, она лично потрясет кошельком, чтобы заставить их прийти, и найдет способ продать им хоть морскую воду, если потребуется.
Обновлено: 15.02.2026