Минуты тянулись, как резиновые. Сотни людей продолжали лежать на полу, не смея поднять головы. Тишина в зале стала такой плотной, что, казалось, ее можно потрогать руками. Для жрецов это было время священного трепета, возможность впитать божественное присутствие. Для Николая Петровича это была просто неловкая и голодная пауза.
Шок от перемещения постепенно сменился глухим, сосущим чувством в желудке. Последний раз он ел утром — манную кашу, которую Галина Ивановна сварила с комочками. Даже эта каша сейчас казалась ему верхом кулинарного искусства по сравнению с полной пустотой в животе. Стресс всегда пробуждал в нем зверский аппетит.
Он посмотрел на распростертые тела. Потом на Василича. Потом снова на тела.
— И долго мы так стоять будем? — прошипел он свату. — У меня уже ноги гудят. И жрать охота.
— Терпи, — так же тихо ответил Василич, не меняя сурового выражения лица. — На нас смотрят. Мы — боги, забыл? Ты Ра, я — Анубис. Веди себя прилично.
— Какой я тебе Ра? Я голодный, как собака! — возмутился Николай.
Его внутренний мир сейчас представлял собой поле битвы. С одной стороны — полное непонимание происходящего, с другой — кристально ясное, простое и понятное желание: поесть. И чем дольше он стоял, тем сильнее второе побеждало первое. Ему было плевать на пророчества, на священные треники и на карту плодородных земель на его майке. Его собственный внутренний мир требовал плодородия в виде тарелки горячего супа.
Он вспомнил, как обычно решалась эта проблема. Достаточно было просто повысить голос, находясь в любой точке квартиры, и где-то на кухне начинался спасительный процесс. Привычка, вбитая десятилетиями семейной жизни, была сильнее любого культурного шока.
Николай набрал в грудь побольше воздуха. Он не знал, к кому обращаться. Он не видел здесь ни одной женщины, похожей на Галину. Поэтому он просто повернул голову в ту сторону, где, по его прикидкам, могла бы находиться кухня, и заорал так, как орал каждый день примерно в это же время.
— ГАЛЯ, ЖРАТЬ!
Этот крик был квинтэссенцией его естества. Это была не просьба, а требование. Не вопрос, а констатация факта. Это был звук, от которого дома обычно начинала греметь посуда.
Здесь же эффект был иным.
Если от первого его вопля жрецы просто упали ниц, то от второго их буквально вжало в пол. По залу пронесся коллективный вздох, в котором смешались ужас и благоговение. Верховный жрец Хети, лежавший ближе всех, дернулся, словно его ударило током. Он медленно, с невероятным усилием, поднял голову. Его лицо было бледным, а глаза горели безумным огнем понимания.
Он услышал. Он все понял.
«ГА-ЛЯ!» — пронеслось в его голове. На языке древних это созвучно со словом «qA-ra», что означает «Высокий Дух Ра». Это было обращение божества к самому себе, подтверждение своей сущности!
А второе слово… «ЖРАТЬ!». О, это было не просто слово. В нем Хети услышал созвучие с древним «SH-RA-T», что означало «сотворение жизни», «наполнение», «изобилие».
Бог подтвердил свою сущность и тут же издал свой первый, великий указ! Он приказал земле наполниться изобилием! Он повелел начать новую эру процветания! Это был призыв к действию, команда, не требующая обсуждения!
— Он приказал! — прошептал Хети, и его шепот разнесся по рядам. — Великий Ра повелел нам начать Пир Великого Наполнения! Он дарует нам эру изобилия!
Один из жрецов рядом с ним, осмелев, поднял голову:
— Но, верховный жрец, у нас нет ничего для пира... Казна пуста, а запасы на исходе...
— Молчать! — прошипел Хети, не отрывая восторженного взгляда от Николая, который в этот момент с недоумением ковырял в ухе. — Воля богов — закон! Если он приказал, значит, изобилие появится! Несите все, что есть! Все запасы из храмов, все, что хранится во дворце! Несите лучшие вина, финики, хлеб, мясо! Живо! Во славу Ра-Николаса!
Как по команде, несколько жрецов вскочили на ноги и, не смея смотреть на божество, бросились из зала выполнять приказ. Остальные, воодушевленные, зашептались, их страх сменился лихорадочным возбуждением.
Николай смотрел на эту суету с тупым недоумением.
— Чего они забегали? — спросил он у Василича.
Василич пожал плечами, хотя в его глазах блеснул огонек догадки.
— Кажется, Коля, — медленно проговорил он. — Ты только что отдал свой первый приказ. И, похоже, тебя поняли.
Где-то в дальних коридорах дворца уже слышался топот ног, звон посуды и взволнованные крики. Великий Пир начинался. Правда, никто из его организаторов не знал, что главное блюдо, которое так жаждал фараон, — обычные котлеты с пюре — им приготовить не суждено.
Обновлено: 23.01.2026