Процессия Нефергали двигалась к стройплощадке медленно и величественно. Впереди шли стражники, разгоняя зевак. Затем четверо рабов несли ее крытые носилки, защищавшие от солнца и пыли. За ней семенили бледный как полотно Хети и дрожащий как осиновый лист архитектор Сененмут.
Когда носилки остановились на краю строительного котлована, Нефергали властным жестом откинула занавеску. Мгновение она молча, не выходя, смотрела на открывшуюся ей панораму.
Даже ее богатое воображение, закаленное созерцанием результатов Колиных "улучшений" на даче, не могло подготовить ее к такому.
На огромной, перекопанной территории царил ад, который кто-то попытался упорядочить, но сделал только хуже. В центре, как гнилые зубы, торчали из земли две одинокие гранитные колонны, не поддерживающие абсолютно ничего. Рядом с ними извивался змеей кривой фундамент, одна часть которого была тонкой, как нитка, а другая — толстой и уродливой. Сбоку зияла огромная яма — вход в будущий "погреб", напоминавшая свежую могилу для какого-нибудь мифического чудовища.
Повсюду были разбросаны кучи камней, обломки лесов, а десятки рабочих сновали туда-сюда без всякой видимой цели, как муравьи в растревоженном муравейнике. Одни тащили огромные блоки к толстой части стены, другие — маленькие кирпичики к тонкой. Воздух был наполнен криками прорабов, скрипом лебедок и звуками ударов молотков, которые сливались в общую какофонию бессмысленности.
Сененмут, видя ее окаменевшее лицо, решил попытаться спасти ситуацию.
— О, Великая Мать, — начал он заикающимся голосом. — Позволь объяснить... Это... э-э-э... новаторский подход! Мы сочетаем...
— Молчать, — не поворачивая головы, бросила Нефергали.
Она медленно, с грацией царицы, вышла из носилок. На ней была белоснежная накидка, которая резко контрастировала с грязью и хаосом вокруг. Она сделала несколько шагов, и рабочие, заметив ее, испуганно замерли. Крики смолкли. На стройплощадке воцарилась напряженная тишина.
Она подошла к кривой стене. Провела по ней рукой, как делала это в квартире, проверяя, не схалтурили ли рабочие с обоями. Потом она подошла к одной из колонн. Постучала по ней костяшками пальцев. Колонна издала глухой, основательный звук. Нефергали посмотрела наверх, в пустоту, которую эта колонна должна была поддерживать. Затем перевела взгляд на жалкий фундамент рядом.
Она ничего не говорила. Она просто смотрела. Но в ее взгляде читалось все. Сорокалетний опыт семейной жизни, знание мужской психологии, понимание того, как выглядит бестолковая работа. Ее молчание было страшнее любой ругани. Хети и Сененмут стояли за ее спиной, боясь дышать. Они чувствовали себя двоечниками, чью дурацкую поделку принесли на суд строгого директора школы.
Наконец, обойдя это поле архитектурной битвы, она вернулась к носилкам. Она повернулась к архитектору. Ее глаза были холодны, как воды Нила зимой.
— Кто, — медленно и раздельно произнесла она, — автор вот этого?
Сененмут сглотнул. Он не мог сказать "два бога". Это было бы святотатством. Но и взять вину на себя было смертельно страшно.
— Мы... мы пытались совместить... два божественных видения... — пролепетал он.
Нефергали даже бровью не повела. Она уже все поняла.
— Значит, так, — ее голос зазвенел от сдерживаемой ярости. — Работы остановить. Всех рабочих — на переучет. А ты, — она ткнула пальцем в архитектора, — берешь все эти... "видения"... и приходишь ко мне. Будем рисовать новый план. Нормальный. Чтобы дом был красивый, а не сарай для коз. И чтобы шторы было куда повесить.
Она села в носилки и плотно задернула занавеску. Процессия тронулась в обратный путь.
На стройплощадке еще долго стояла тишина. Рабочие, прорабы, Хети и Сененмут стояли неподвижно, переваривая случившееся. Только что в их строительной войне появился третий игрок. Не полководец, а фельдмаршал. И она только что объявила о полной и безоговорочной капитуляции обеих враждующих армий.
Обновлено: 19.02.2026