На берегу Нила, на месте, выбранном для строительства, царил полнейший хаос. Великая Стройка превратилась в Великий Бардак. Главный архитектор Сененмут был на грани нервного срыва. Он метался между бригадами рабочих, размахивая двумя свитками и пытаясь сотворить невозможное — угодить обоим богам.
Проблема была в том, что боги хотели абсолютно разного.
Бригада каменщиков, верная "канону Ра-Николаса", пыталась возвести идеально ровные и относительно тонкие стены для "скворечника". Одновременно с этим другая бригада, следуя "поправкам Анубиса-Василича", пыталась укрепить эти же стены, делая их вдвое толще. В результате стена получалась кривой, разнородной и напоминала слоеный пирог.
— Делайте тоньше! — кричал прораб-николаевец.
— Кладите толще! — орал в ответ прораб-васильевец.
Еще веселее было с фундаментом. Половина рабочих, согласно гениальному плану Николая, закладывала простой ленточный фундамент для легкого домика. Другая половина, ведомая мудростью Василича, рыла рядом гигантский котлован под двухэтажный погреб. Землю из котлована они сваливали как раз на тот участок, где первая бригада пыталась ровнять фундамент.
— Перестаньте копать, мы тут разметку делаем! — вопили первые.
— Освободите площадку, у нас выемка грунта по графику! — отвечали вторые.
Сененмут бегал между ними, пытаясь найти компромисс.
— Давайте... давайте сделаем фундамент... средним! — умолял он. — И погреб... ну, не такой глубокий!
— Воля Ра-Николаса священна! Фундамент должен быть легким! — кричали одни.
— Слово Анубиса-Хозяина — закон! Погреб должен быть основательным! — возражали другие.
Вся стройплощадка разделилась на два враждующих лагеря: "легковесы", сторонники изящной и быстрой постройки, и "тяжеловесы", адепты основательности и запаса прочности. Они воровали друг у друга инструменты, портили разметку и писали доносы на папирусах.
Николай, изредка выходивший на балкон дворца посмотреть, как продвигается его "дача", видел вдалеке какое-то копошение, но был уверен, что все идет по плану. Василич же, наоборот, каждый день лично инспектировал стройку, находил тысячу недостатков, орал на прорабов и вносил новые "рационализаторские предложения", еще больше усугубляя хаос.
— Почему раствор мешаете вручную? — возмущался он. — Где бетономешалка? Нету? Значит, надо изобрести! Колесо, палку и корыто! Думать головой надо!
Через неделю стройка представляла собой печальное зрелище. На одном краю площадки зиял наполовину вырытый котлован, на другом — криво заложенный фундамент. Между ними возвышалась гора земли, смешанной со щебнем. Апофеозом этого безумия стали две колонны, которые "васильевцы" начали возводить для поддержки будущего балкона. Так как самого балкона и даже второго этажа еще не было, две массивные гранитные колонны одиноко и абсурдно торчали посреди пустыря, уходя в небо, как памятник раздору.
Хети, наблюдая за этим, приходил в отчаяние. Но потом его осенила очередная гениальная теологическая догадка.
— Я понял! — шептал он Сененмуту, указывая на строительную площадку. — Это не хаос! Это божественный замысел! Они учат нас диалектике! Единству и борьбе противоположностей! Легкость и основательность, небо и подземелье, Ра и Анубис! Наша задача — не выбрать что-то одно, а совместить их в гармонии!
Сененмут посмотрел на него, как на сумасшедшего. Какая, к демонам, гармония? У него сроки горят и две бригады готовы поубивать друг друга тесаками для камня.
Но слово верховного жреца было законом. И архитекторы с новым, отчаянным усердием принялись пытаться совместить несовместимое. Они решили рыть погреб не под домом, а рядом, соединив его подземным ходом. Стены решили делать переменной толщины. А колонны... колонны пока решили оставить. Они были красивыми и очень нравились Василичу.
Так, мучительно и криво, рождался величайший архитектурный монстр в истории Египта — памятник двум упрямым старикам, которые даже на другом конце света не могли договориться, как правильно строить дачу.
Обновлено: 19.02.2026