Глава 16 — Глава 16: Быт налаживается

Прошел месяц. Жизнь в Верхнем и Нижнем Египте, а точнее, в его дворцовом эпицентре, вошла в новую, абсурдную колею. Николай Петрович, смирившись с неизбежным, начал потихоньку обустраивать свой быт, пытаясь воссоздать жалкое подобие своей люберецкой квартиры. Главным достижением стал трон. После ежедневных жалоб Николая на больную спину и требований "нормально посидеть", Хети, наконец, понял, чего от него хотят. Лучшие мастера Египта, работая днем и ночью по словесным описаниям фараона ("Ну, это... длинное такое... мягкое... чтоб лечь можно было"), создали шедевр. Это был гибрид трона и дивана: массивное основание из позолоченного кедра, но с длинным сиденьем, обитым мягчайшей кожей антилопы и заваленным подушками. Николай тут же облюбовал его, проводя большую часть дня в горизонтальном положении, что было истолковано как "поза созерцания вечности". С едой тоже наметился прогресс. Нефергали, поняв, что чечевичкой этого варвара не перевоспитать, пошла на уступки. Она все еще не знала, что такое "котлеты" или "борщ", но путем долгих экспериментов дворцовые повара, работая под ее чутким руководством, научились готовить нечто отдаленно съедобное. Они заворачивали рубленное мясо с рисом в виноградные листья, и Николай, попробовав, милостиво признал, что "на голубцы похоже, только капусту зажали". Это блюдо тут же было названо "голуб-цы священные" и стало главным деликатесом в меню. Василич, тем временем, развернул кипучую деятельность. Его реформы вышли за пределы храма. Он сунул свой нос в ирригационную систему, раскритиковав ее за "потери воды на местах" и предложив выкопать дополнительные каналы. К его удивлению, египтяне немедленно бросились исполнять его "божественное предписание". Он организовал во дворце нечто вроде субботника, заставив слуг и даже младших жрецов белить стены и выносить мусор. "Чистота — залог здоровья и божественной благодати!" — провозгласил он, и эта фраза была тут же высечена над входом в дворцовые бани. Амон стал верной тенью Николая. Он научился предугадывать его желания: приносил охлажденное вино, когда фараон кряхтел от жары, и молча стоял в углу, когда тот хотел вздремнуть. Его неуклюжесть никуда не делась — он по-прежнему периодически ронял копье, — но теперь это воспринималось как неотъемлемая часть дворцового ритуала. Даже гарем адаптировался. Турниры по домино стали главным светским развлечением. Наложницы разбились на команды, у них появились свои чемпионы и аутсайдеры. Они уже не пытались соблазнить фараона, а старались обыграть его, чтобы заслужить похвалу и дополнительную порцию фиников. Казалось бы, жизнь налаживалась. Николай был сыт (относительно), сидел (вернее, лежал) на мягком, а Василич был при деле. Они были богами, их слушались, их почитали. Но за всем этим внешним благополучием росло и крепло другое чувство. Тоскливое, грызущее, как мышь в подполе.