Слава о фараоне-чудотворце, повелевающем дождями, разнеслась по всему Египту со скоростью песчаной бури. Паломники потянулись к столице, чтобы хотя бы мельком увидеть того, кто спас их урожай. Николай Петрович стал самым популярным божеством со времен сотворения мира. Но у каждой медали есть обратная сторона. А у каждой бочки меда — своя ложка дегтя.
Эта новость достигла и отдаленного храма Исиды в городе Бубастис, где проживала самая влиятельная женщина Египта — верховная жрица и мать предыдущего, безвременно почившего фараона, Нефергали.
Нефергали была женщиной внушительной. Не столько в плане фигуры, сколько в плане ауры, которую она вокруг себя источала. Это была аура тотального контроля, всепроникающего порядка и тихого, но несгибаемого авторитета. Она управляла своими жрицами железной рукой, ее храмы были образцом чистоты, а ее слово было законом. Услышав, что в столице объявился новый "Ра" в странных одеждах, она поначалу отнеслась к этому скептически. Но весть о дожде, ниспосланном по его слову, заставила ее действовать. Если в ее доме завелся новый хозяин, она должна была немедленно с ним познакомиться. И, разумеется, взять под свой контроль.
Ее прибытие во дворец было обставлено с подобающей помпой. Длинная процессия, носилки, служанки. Но сама она вошла в тронный зал без стука.
Николай в этот момент сидел на своем троне (который по его приказу уже застелили мягкими покрывалами, чтобы было больше похоже на диван) и отчаянно скучал. Амон стоял рядом в позе истукана. Хети что-то лепетал о планах строительства нового амбара.
Двери распахнулись, и на пороге появилась она. Высокая, статная женщина в белоснежных одеждах, с искусно уложенными волосами и таким взглядом, от которого у верховного жреца Хети мгновенно вспотели ладони. Она не поклонилась. Она не выказала трепета. Она просто вошла, окинула тронный зал хозяйским взглядом и остановила его на Николае.
Николай посмотрел на нее. Потом еще раз. Холодок, не имеющий ничего общего с божественным страхом, пробежал по его спине. Прическа была другой, одежда — тоже. Но властная осанка, чуть поджатые губы и этот всевидящий, оценивающий взгляд, который, казалось, проникал прямо в душу и находил там пыль, грязь и невыполненные обещания... Он знал этот взгляд. Он прожил с ним сорок лет.
— Галя? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.
Женщина удивленно вскинула бровь. Она не поняла слова, но уловила вопросительную, до боли фамильярную интонацию.
— Я Нефергали, верховная жрица Исиды, мать земель египетских, — произнесла она властным, хорошо поставленным голосом. Затем она сделала шаг вперед и бесцеремонно оглядела его с ног до головы. Ее взгляд скользнул по золотому воротнику, по треникам, торчащим из-под туники, и остановился на его стоптанных тапочках.
Выражение ее лица стало таким, какое бывало у Галины Ивановны, когда она находила под диваном его грязные носки.
— Коля, ну что это за вид? — произнесла она на своем языке, но тон был так красноречив, что перевод не требовался. — Перед людьми стыдно! Ты правитель великой державы или огородное пугало?
Хети и придворные замерли в ужасе. Никто и никогда не смел разговаривать с фараоном в таком тоне. Это было святотатство! Кощунство!
Но Николай... он не разгневался. Он не испепелил ее взглядом. Он съежился. Словно сорок лет условных рефлексов сработали в одно мгновение. Он инстинктивно втянул голову в плечи и попытался спрятать ноги в тапочках под трон.
— А что не так? — пробурчал он уже по-своему, оправдывающимся тоном. — Нормальный вид. Удобно.
Нефергали его, конечно, не поняла, но общий посыл уловила. Она подошла еще ближе, и Николай почувствовал знакомый запах — не благовоний, а какой-то неуловимый аромат чистоты, порядка и свежевыстиранного белья.
— Так, — сказала она, обращаясь уже не к нему, а к оцепеневшему Хети. — С этим надо что-то делать. Во-первых, приведите его в порядок. Во-вторых, с завтрашнего дня меняем распорядок дня. Подъем с первыми лучами солнца, а не когда вздумается. И в-третьих... — она брезгливо указала на остатки фиников на столике возле трона, — что это за еда? Мужчину надо кормить нормально, а не сушеными фруктами. Я лично займусь дворцовым меню.
Она развернулась и, не дожидаясь ответа, властной походкой удалилась, оставив за собой шлейф из шокированных придворных и одного впавшего в ступор фараона.
Мир Николая Воронина снова стал привычным и понятным. В нем снова появился центр вселенной. Властный, требовательный, всезнающий центр вселенной женского рода. Он еще не знал ее имени, но уже понял главное.
Галина Ивановна нашла его даже здесь. Египетская сила.
Обновлено: 23.01.2026