Появление сторонней, третьей стороны в такой неподходящий момент времени походило на настоящее чудо. Совпадение уровня — тыкнуть пальцем в небо, и найти скрытого в невидимости комара. Проблема казалась куда более фундаментальной, когда становилось понятно, что Гэрри уже давно находится постоянно подключённым к сканирующим местность корабельным ден-ден муши и просто упустить подплывающий флот ну никак не мог.
Возможно, поэтому я не повёл бровью, когда в следующую секунду в пространстве нашей мини комнаты, где вот-вот должен был начаться сложнейший махач, открылась пространственная дверь. Часть ткани пространства отворилось, словно под воздействием фрукта, и внутри некоего зелёного пространства на той стороне показался мужчина в белой одёжке с какой-то странной маской, сильно походящий на агента Сайфер Пол.
Выполнив задачу и отойдя в сторону, он тут же открыл проход для трёхметрового мужчины в чистой, белой форме, но с плащом дозорного. Половину лица незнакомца укрывала вуаль, свитая напрямую из снега, а на месте волос торчали перья дикого животного.
— Верните дьявольские фрукты, — тихо, словно ветер, прошептал мужчина из мирового правительства и сразу же захлопнул за собой дверь в пространстве.
Комната непреднамеренно покрылась инеем, дыхание стало источать пар, а на коже вскочили мурашки. В то время как на окнах как будто поиграл дедушка мороз — хотя ещё секунду назад на острове было даже душно, из-за чего многие просто ходили в рубашках.
— “Прямая доставка из другого измерения,” — осенило меня от вида этой, не побоюсь этого слова, совершенной стратегической способности. — “Если он может оставаться там и за всем следить, значит, нападение произошло из-за того, что он уже давно за всем следит”.
Получивший распоряжение мужчина стоял в центре комнаты и как ни в чём не бывало переглядывался между каждым человеком, вызывая у кого-то интерес, а у некоторых волнение. Не узнать Саблезубую Виверну — Адмирала Бореалиса, было трудно. Моя команда начала готовиться к схватке.
— Вы и сами все слышали, — крайне спокойно начал мужчина. — На Улей сейчас нацелен Бастер Кол, в случае первого отказа они уничтожат всех пиратов и каждое здание на этой ничтожной пустоши, — голос Бореалиса звучал с низким басом, как у рычащего зверя.
— А в случае второго? — в этот момент свой голос подал пират Джон, сделавший шаг от стенки в сторону Адмирала. Положив руки на две сабли, он пристально осмотрел нас вместе с дозорным.
— Второго не будет. Вас сокрушит вся военная мощь дозора, — и что самое удивительное, этих слов, как будто, было достаточно, чтобы заставить Джона и того Серебряного Топора задуматься. Они в последнюю очередь думали биться со всеми нами.
Но жадная Стусси совсем не думала о спуске с крючка такой дорогой добычи.
— Знаешь, что с тобой сделает Рокс, когда узнает, кто забрал мифического Дракона и Парамецию отражения? — сиюсекундная угроза звучала пускай и опасно, но пока рядом не было самого Рокса, никто её серьёзно не воспринимал. Девушку пронзил ледяной взгляд Бореалиса, из-за чего она вжала голову в плечи, тихонько зарычав… и, видимо, поняв, что с ней сделает Рокс за упущение столь драгоценных фруктов, перешла в атаку.
Стремительный рывок в зоанской форме походил на размытое марево, которое было практически невозможно отследить. Никто из команды не успел шелохнуться, пока когти Стусси не обрушились на шею Бореалиса — в следующий момент они сверкнули, от длинных и острых кератиновых кинжалов разошлось пять слешей.
Резко шагнувший вперёд Гэрри моментально вытянул руку из маленького рукава и сформировал длинные когти. Да вот только обычная, пускай даже многократно модифицированная версия обычного зоана на огромный порядок уступала своей мифической версии — слеши вспороли тело Гэрри, и высвободили фонтан крови.
— Чёрт, — Стусси пронеслась сквозь Бореалиса, и осознав, что лапы слишком легко прошли по шее противника, совсем ту не задев, сжала свою руку. Вся брызнувшая кровь Гэрри тут же стянулась к ней и в виде серпов закрутились вокруг рук, тут же отразив удар клинком Прокруста. — Привет, дорогой.
Девушка сдержанно улыбнулась, заметив леденящий душу взгляд убийцы, жаждущий покромсать её на части. Тут её ручка дотронулась кровавого водоворота, и с наслаждением попыталась втянуть кровь, дабы пресытить своё тело… но в следующий момент содрогнулась, как от боли.
— Я отравил эту кровь, тварь, — имея очевидное представление о её способах битвы, Прокруст заставил девушку скривить своё милое личико. В ту же секунду к атаке приготовился Джон, вытащивший свои сабли в готовности высвободить мастерство меча. Доспехник занёс топор над головой. Мы с командой вот-вот взорвали округу силой. Но до того, как исполнили задуманное, превратившийся в снежную бурю Бореалис резко перевоплотился, образовав форму крылатого монстра, который сшиб нас всех одним резким взмахом острого крыла.
Во взрыве силы нас всех повыбрасывало из помещения, оставив в нём исполинских размеров дыры. Ребята разлетелись по городу, как кегли, в то время как мне открылся шикарный общий вид на собирающихся пиратов, и стоящие у горизонта линкоры дозора.
Не успело моё тело достичь земли, как саблезубая виверна появилась над местным замком, и громко рыкнув, подала сигнал армии. В следующий момент, без какой-либо подготовки, на кораблях стали появляться вспышки огня, пушки выстреливали гигантскими и начиненными порохом снарядами. Весь мой опыт дозорного говорил, что одного залпа было достаточно, чтобы, как минимум, сровнять с землёй местные здания.
Однако приближение снарядов дало шансы моим оставшимся на кораблях людям. Окутывающее корабль магнитное поле расширилось и мгновенно взяло в себя весь отправленный боевой арсенал — летящие бомбы зависли и стянулись к вышедшему на площадь Феруму, на которого пристально всмотрелся тот самый Адмирал.
— Так это ты укрыл остров Бога Леса той чертовой завесой? — Он направил снаряды на саблезубую виверну. Те с пронзительным звуком разрезали воздух, не оставив Адмиралу времени уклониться. Огневая мощь Бастер Кола сосредоточилась на массивной каменной голове, вызвав огненный гриб. Казалось, что жар растопил снег, но вскоре всё пламя начало угасать, а температура острова резко упала.
По узким переулкам пронеслась метель, мгновенно замораживая окна и наращивая сугробы. Пираты, готовившиеся к схватке, почувствовали, как холод сковал их мышцы. Ветер усилился настолько, что острые снежинки начали больно резать кожу и буквально вырывать из земли лёгкие предметы. Саблезубая виверна с рёвом сорвалась с крыши, направляясь на огромной скорости к Феруму. Однако в этот момент её путь преградила сила, против которой она была бессильна.
— Тёплый фронт, — произнёс Драгон, впечатывая руки в землю.
Тёплые струи воздуха, словно невидимые змеи, начали подниматься, сталкиваясь с холодными массами. Ледяные снежинки на глазах превращались в тяжёлые капли, которые с шипением испарялись ещё до падения на землю. Снегопад ослабел, а на горизонте появилась прозрачная завеса, как будто кто-то распахнул невидимые врата.
Новые горячие вихри закружились вокруг него, направляясь прямо в центр метели. С каждым рывком они растаскивали снежные облака, оставляя лишь тёплые потоки, размывающие остатки завесы. Этим движением он мгновенно снял с Адмирала корку ледяной брони, и в момент своей славы, ударил по телу молнией, которая прожгла весь снег.
Враг приземлился прямо на главную площадь, в которой собралась большая часть пиратов. Отшатнувшиеся люди в шоке посмотрели на исполинского зверя, на которого продолжал походить Адмирал, и их эмоции медленно перешли из шока в ехидство. Все подоставали своё оружие и мгновенно кинулись в атаку, но не подобравшись даже на метр, мгновенно превратились в ледяные статуи.
— Он больше походит на пользователя какого-то зоана, — прошептал под себя, пока приземлился на ближайший дом. — Но это даёт свои преимущества…
Как только Драгон спрыгнул с замка, чтобы вступить в бой, Адмирал поднялся и рванул в атаку, как настоящий зверь — его самые обычные движения были чудовищно резкими, и срывали крыши домов одним взмахом крыльев, клыки вспахивали землю, на которой стоял Драгон, словно сама земля была обычным рыхлым снегом. А нанести урон самому телу практически не удавалось. Ему было просто плевать.
И ладно бы на этом наши проблемы заканчивались… так вместо одного Адмирала Бореалиса, на нас всех прямо с небес, словно некое тактическое ядерное оружие, ниспустилось божество в золотых доспехах. Гигантский Будда с афро, окинувший город, как готовый ниспустить свою кару Бог.
— Пираты Рокса и Чаек, — он с чистым и незапятнанным гневом голосом сотряс весь город. — Конг дал приказ вас всех подавить. Но не ошибитесь, я принимаю это как долг, а не как обязанность. Те, кто отказался от мира, кто выбрал путь разрушения, не оставили нам другого выбора. Лишь очищение искореняет порчу.
Сэнгоку поднял обе руки к небу, и золотое сияние, исходящее от его гигантского тела, стало невыносимо ярким.
— Очищение начинается здесь, — произнёс он, опустив руки перед собой в сложённой мудре. Гигантский Будда словно втянул воздух всем своим массивным телом, а затем с невероятной силой выдохнул, направляя мощный поток золотого света. — Горан но Шин — Светлый удар просветления!
Золотой луч ударил прямо в центр города, распространяясь концентрическими волнами. Каждая волна несла не только физическое разрушение, но и подавляющую ауру, заставляющую слабых врагов опустить оружие. Те, кто пытался сопротивляться, ощущали тяжесть своего тела, мысли становились вязкими, а движения — замедленными — второй мифический Зоан причинял не просто физическую боль, а низводил желание сражаться.
— “Черт возьми. Из-за простого удара в голове как будто звенит колокол — вроде не так больно, но если бы не сильная воля, я бы сразу же сдался,” — это и произошло с пиратами, которые сразу упали под натиском золотого света.
Вот только святость Будды была антиподом жестокой и бездумной ярости вампира — Стусси не думая ворвалась в бой, и напрыгнув на огромного будду, покрыла весь свой кулак кровью. Удар, всплеск крови на фоне золотого света казался осквернением чего-то святого. Свет золотого бога впервые пошатнулся.
Сэнгоку шагнул вперёд, и сама земля под его тяжестью дрогнула, будто поклоняясь воплощению небесного суда. Его гигантское тело засияло ослепительным золотом, и вокруг стали формироваться тысячи силуэтов гигантских рук.
Когда все они окружили Стусси, удары стали низвергать взрывы, с мощностью достаточной, чтобы на месте дома оставить кратер, глубиной с десяток метров. Здания рушились десятками, как песочные башни под ногами гиганта, но низвергающаяся после этого пыль, по какой-то причине, мирно падала на землю, образуя мандалу — сложнейший рисунок из песка, вырисовавший на земле огромный символ “Справедливость”.
Которая потом стиралась движением Сэнгоку, только чтобы появиться вновь при следующем ударе.
— “А разве не должно существовать соответствующего учения, если существует подобный фрукт?” — появилась у меня мысль. — “Гэрри бы пригодилось”.
Но там, где сила Сэнгоку была подобна неизбежному циклу — разрушению, за которым следует восстановление — Стусси воплощала хаос. Каждая её атака казалась необдуманной, но в этом хаосе скрывалась неугасимая мощь. Маленькие руки, напитанные её кровавой яростью, касались золотого Будды, и от этих прикосновений вспыхивали алые фонтаны, из-за чего раздавался звук удара по колоколу.
Сэнгоку наткнулся своим огромным телом на высокое здание, сокрушив то огромной ногой. Вверх взметнулась щебенка и пыль, которые осветились его сиянием, и вновь образовали символ “Справедливости”. А Стусси учинила бездумный хаос, превратив целые улицы в руины. И пускай её тело с трудом переваривало внутривенные взрывы святого урона, кровь гибнущих в окружающем хаосе людей сильно ей помогала.
— “Хотя ну их на хрен, это же полный ужас”.
Видя, насколько реально мощными выходили их разрушения, я не сразу подметил, как Гэрри совершил к ним двоим рывок. Просто пронёсся мимо меня, сказав только:
— Это мои новые рабы! — он прямо напомнил о нашем договоре.
— “Самоубийца!” — но обычная улитка на фоне таких смертоносных людей выглядела ни каплю не устрашающе. И тут его тело разбухло под действием собственного рамбл болла, и мгновенно активировало тепловую ракушу. Воздух вокруг Стусси стал стремительно нагреваться, а поглощаемая ею кровь принялась густеть и свёртываться — регенерация девушки мгновенно замедлилась, а бодрые и мощные удары фонтанами крови стали превращаться в вязкие бордовые потоки.
Она получила удар святым уроном Сэнгоку, и тело, наконец снесся с ног, получило сильнейший урон. А приземлившийся на её место Гэрри с вызовом глянул на Будду, мгновенно заставив панцирь загудеть. В этот момент он резко махнул рукой, и… от него высвободилось гигантское цунами, звук разрываемой всю площадь воды мгновенно заполонило уши, а Сэнгоку в искреннем шоке отшатнулся назад.
Резко обернувшийся Бореалис попытался помочь и накрыл поле снегом, но вода даже не промёрзла. В следующий момент его и Адмирала накрыла волна… и тут же прошла буквально через тело — Гэрри совместил ракушу трансляции и звуковую, сформировав только видимость атаки, в то время как сам оказался у ног противника, и совершил выпад огромного вихря.
Ускорив обычную ракушу дыхания при помощи реактивной, он сформировал смерч из острых воздушных лезвий, отбросивший его назад. Сэнгоку успел нахмуриться, но стойко выдержав удар, направил вперёд руки. И в эту же секунду Гэрри выпустил свето-шумовую ракушу, оглушив органы восприятия Сэнгоку и даже самого Бореалиса.
Пускай это не сбило атаку Сэнгоку и он мгновенно ниспустил серию чуть ли не ядерных взрывов на высокого Гэрри, но тот даже не пошатнулся. В этом режиме его интеллект был столь запредельным, что он в режиме реального времени мог законтрить что угодно.
В руке начал медленно формироваться облачный шарик, который казался невесомым, но на деле был способен вместить в себе невероятную мощь. Это был результат работы облачной ракуши, способная уникальным образом реагировать на раздражители.
Когда Сэнгоку ударил, поток энергии, направленный на облачный шар, не вызвал немедленного взрыва, как было бы обычно. Вместо этого, шарики начали поглощать всю разрушительную мощь, что позволило сохранить их целостность. За счёт ракуши отдачи, мощь атак не только не повредила облачный шар, но и сохранила заряд энергии внутри себя. И когда Гэрри почувствовал, что время пришло, облака взорвались с ужасающей силой.
Это были детонации, высвободившие колоссальную волну разрушительной энергии, настолько мощную, что и сам Будда наконец-то получил несколько явно заметных ран.
— Какой вредный, — сухо произнёс Сэнгоку.
— Уродец, — прошипела появившаяся из ближайшей тени Стусси.
Гэрри же убрал руки за спину и окинул каждого высокомерным взглядом. Рядом с ним уже показался желающий убить Бога Ягнёнок, и нацелившийся на Стусси Прокруст. Но только Гэрри казался настоящей угрозой.
— Вашу грубую силу можно было бы так интересно использовать, но вы не жаждите ничего большего. Бесполезные, — он обернулся в сторону вампирессы и улыбнулся. В этот момент из её носа пошла кровь, и девушка непонимающе нахмурилась. Дотронулась до носа и медленно сжала свои зрачки. — Знаешь, поглотив столько заражённой самыми опасными вирусами крови, я бы давно скончался. Неплохо держишься.
— Что? Кха… — она сразу припала на колено, кровь в её венах начала чернеть, доставляя девушке настоящую боль.
— Пожалуй, я возьму в рабство вас двоих!
— “Тц, у нас было разрешение только на одного,” — жадность Гэрри на голову превосходила все эмоции или инстинкты, которые Стусси или Сэнгоку получали от своих фруктов.
И я уже было хотел встрять в конфликт, чтобы не дать гению действительно исполнить задуманное — а сомнений в его успехе у меня, почему-то, не возникло, как в этот момент рядом со мной приземлился длинноволосый Джон, перекрыв вид на всю эту швоблу.
— Что это вообще за посмешище такое? — он бросил пустую бутылку и стал поглаживать острое лезвие сабли. — На одной силе фруктов твоя команда не победит. Кто вообще среди них владеет хотя бы одним продвинутым типом хаки? — и он решил, будто опровергнуть мои мысли. Ведь через миг действительно мощная хаки вооружения Сэнгоку резко снесла все витающие облака, дополнившись действием его ударной волны.
Стусси, не смотря, на свое ужасное состояние, тут же влетела в Гэрри, но увернулась в ближнем бою, как стримглав несущаяся Маргарин, положившись на силу предсказания.
После Гэрри моментально отлетел Прокруст, пытающийся заниматься отравлением крови. Ягнёнок же не успел даже высвободить пробуждение. Мимолётом пронёсшийся рядом дом отправил его кататься кубарем куда подальше. Просто чтобы не мешался.
Не меньшие проблемы были у Драгона — побеждая в силе фруктов и не давая превратить остров во вторую арктику, он безбожно страдал от продвинутой хаки Адмирала. И долго так продолжаться не могло.
— Я и не переживаю. Они просто умрут, если не станут сильнее, — и пожал плечами, вызвав у моего текущего оппонента легкую улыбку. В этот миг его мечи покрылись сильным хаки, и парень мазнул клинками по воздуху — не приближаясь и высвободив хаки на дистанции, он чуть ли не в секунду снёс меня с ног, как всё тело на малой массе сместилось в сторону.
— Ты прав. Не переживёте, — вот только Джон уже знал, где я буду стоять — почему-то вокруг меня резко появилось облако, пахнущее, как чистый спирт. На секунду утратил концентрацию, а меч Джона мгновенно упал на мою шею — всё тело тут же пробило потолок и ушло на дно.
Область вокруг шеи горела так, словно была ошпарена кипятком — разница в уровне хаки была очевидной настолько, что я, будто, сражался с чистым волевиком. Но Джон всё же владел фруктом.
— Ик, — он спустился ко мне пьянной походкой, и припав к одной из упавших стен, добро улыбнулся. — Ты там серьёзно вздумал драться с Пьяным демоном? Слабак! Готов поспорить, ты не перепьёшь даже малыша Кайдо. Эх, а пить одному так грустно…
— Значит, Габу Габу но Ми? — поднявшись на ноги и держа свой единственный способ защиты — пкв, на максимальном уровне сосредоточения, я не сразу понял, что у меня под ногами разлился спирт. Опустив голову и раскрыв глаза, резко услышал, как этот алкоголик чиркнул мечом стене, и высеча искру, подорвал крайне возгораемым этанолом всю область.
Махнув кулаком в намерении попросту рассеять огонь выпадом, я мгновенно застал приблизившегося пьяным рывком Джона. Кулак мгновенно сменил позицию, и несмотря на горящее тело, обрушил ударную волну с королевской хаки.
— А? — вот только Джон спотыкнулся и непреднамеренно ушёл в сторону. От ударной волны защитился будто бы не специально выставленными саблями, и крутанувшись на месте, снова увернувшись от моих выпадов, резко ударил меня ногой по лицу. — Да что за стиль пьяного мастера?
— Не, я просто вижу будущее. Хотя я и правда в говно, — и резко присел, когда я вознёсся в воздух, ниспослав волну рокоугана. Мощный взрыв разошёлся по округе, но принявший максимально удобное положение мужчина стойко выдержал его при помощи хаки.
В этом была ключевая разница. Я бы мог сражаться при помощи одной продвинутой королевской хаки, но противник защититься другим продвинутым типом. Я же так долго защищаться не смогу. К тому же тело Джона напоминало ту шутку про алкоголиков, которые бесконечно бухали, но переживали всех здоровых людей.
— Знаешь, это никуда не годится. Мы враги, но тон приличия всё же нужно соблюдать… — в этот момент его весёлое настроение сменилось апатией. И достав меч, он резко оказался прямо передо мной — клинки парня были покрыты виски и активно горели. — Ты не хочешь со мной пить, потому что я слишком жадный?
Удар. Меня пронзило вспышкой энергии, но в этот момент я, как мне самому показалось, адаптировался к резкой скорости и вбил кулак в лицо противника… однако от боли в кулак даже сложилось впечатление, что его хаки начала становиться сильнее от такого количества выпитого вещества.
— “Неужели в этом сила его фрукта. Он влияет сильнее на эмоции и волю, нежели на атаки,” — меня ужаснуло от догадки, пока тело пронзило пространство и влетело в каменную голову-замок. Я оказался посреди большого складского помещения, заполненного разными сундуками. Непреднамеренно сломав пару из них, сразу услышал звук рассыпаемого золота…
— Ну ладно, я поделюсь с тобой чуть-чуть своим золотом, — увидев этого психа в дверном проёме, я тут же увидел брошенный под ноги кошель с деньгами. Будто какая-то подачка. — Бухнёшь со мной? Стусси и Топор не хотят быть моими собутыльниками, а Кайдо сейчас с Капитаном.
И в этот момент он начал еле сдерживать слёзы. Вошёл в новый режим, что усилило хаки.
Я медленно поднялся на ноги, и, взяв пару монеток, направил на него.
— Хнык, на что мне выигранные в казино деньги, если я не могу их ни на что потратить? Бери что хочешь, я разрешаю! — он опустил клинок и достал из пояса очередную бутылку. В этот момент я щелбаном отправил монетку в атаку и снес ею всю стену, разделив череп-замок на два каньона. Однако он преспокойно увернулся и даже не почесался. Новая монетка, рой монет, которые, уносясь вдаль, попросту вспахивали море и создавали огромные всплески воды.
Пара из них долетела до линкоров дозора и в эту же секунду потопила, вызвав огромный взрыв. Видя, что хаки наблюдения противника развилась до какого-то аномального режима, я тут же сблизился, и, не оставив противнику шанса увернуться, образовал гравитационное поле, стянувшее противника в высвободившийся рокоуган.
— Да быть того не может, — но далеко не сразу понял, что пускай противник и втянулся гравитационным полем, но… он же к нему адаптировался, ни капли не потеряв в ориентации. А мой кулак был просто перенаправлен в небо при помощи цубы. Он посмотрел на меня со слёзками на глазах… а потом его брови свелись вместе.
— Эй… знаешь ли, деньгами не раскидываются, — режим злого пьяницы. Подобно набуханному отцу, он резко раскрыл рот, и выдохнул в меня гигантский спиртовой сгусток, сила которого была столь велика, что, появившуюся на моём теле кристальную броню мгновенно начало оплавлять. Я пролетел в соседнюю комнату, увидев перед собой только оплавляющийся камень. А в комнате, где стоял Джон, всё растекалось жидким золотом. Будто пьяный дракон.
— Тебе нормально ломать свой дом? — даже мне стало обидно, что столько золота кануло в лету. Решив, что с меня хватит, рванул вперёд. Едва я оказался рядом, как Джон мазнул клинком вправо, угрожая отсечь мне плечо. Мгновенный манёвр — и кулак врезается в воздух, но он уже был в другом месте.
Вот его правый клинок выныривает из странного угла, оставляя на моей броне глубокую трещину. Сжав челюсти и вызвав встряску ветра мощным ударом, тут же встретил в лоб спиртовую волну.
Я открыл рот и мгновенно совершил плевок — десятитонная слюна пронзила пространство и рассеяла спирт, вбившись в лоб парню. Да вот только и меня самого вынесло до того, как я успел коснуться цели кулаком.
Тот факт, что я не успевал даже коснуться врага, сильно меня бесил. Одно это доставляло неописуемый гнев, ибо враг был практически недосягаем.
— Давай… Я чувствую, как ты развиваешься, — я был почти в таком же рейдж моде, как и Джон, сжимая кулаки столь крепко, что королевские молнии испепеляли всё вокруг. А вместе с ней по чуть-чуть выталкивалась и хаки вооружения.
Опираясь на Джона, как источник вдохновения, я на секунду ощутил развитие и резко рванул вперёд — кулак ударился о воздух, и за сантиметр до соприкосновения с телом, воля надавила на воздух и позволила немного сместить его назад.
— Ой, как неприятно, — выдохнул он, впервые не успев увернуться. Его плечи будто сдали под весом поражения, но взгляд остался цепким. — Ну ладно, хватит рубиться, морской чёрт тебя дери. Я, между прочим, такую закуску с острова Рыбалки приволок — обалдеешь!
Пока появилась возможность, ринулся снова. Удар, неправильно сориентированная хаки не позволила вбить его на дистанции. Снова удар, опять промох.
— Эй, остынь! — его голос был раздражающе бодрым. — Я, между прочим, тоже личность! Ты ведёшь себя, как Стусси после бочки рома! Это потому, что тебе плевать на мои интересы? — Он заигрывающе поиграл бровями.
Режим заигрывания.
На этот раз я не отступил. Сжал кулак так, что хрустнули суставы, и врезал, почти касаясь его лица. Удар пришёлся точно, но Джон... Джон просто стоял, будто ему ни разу не досталось.
— Да? И какие же у тебя, ублюдок, интересы? — процедил я, не скрывая своего раздражения. Кровь вскипела от злости и адреналина. Этот сукин сын выдерживал мои удары, пропитанные двумя видами хаки, как будто они были шуткой. Что за чёрт?
Он отряхнул куртку и ухмыльнулся:
— Я, между прочим, люблю поговорить по душам. Знаешь, из меня офигенный слушатель! Так что давай, рассказывай, что тебя грызёт.
— Да? Ну слушай — меня доебывает чёртов пьяница, бухущий настолько, что не может контролировать даже свои эмоции. А фрукт делает его хаки сильнее всплесков моей силы.
— …
Я шагнул вперёд, напрягая каждую мышцу, будто закручивая шторм в собственном теле. Критические десять тонн тяжести прорвались в мышцы, превращая моё тело в груду ходячего железа. Общий вес взметнулся до двадцати тысяч килограммов.
Мой удар ворвался в тело Джона с силой, способной расколоть риф. Но в последний миг что-то в нём щёлкнуло, будто невидимый тумблер переключил настрой.
— А ты любишь танцевать? — прошипел он. Его ладонь метнулась вперёд с молниеносной точностью, отбросив мой кулак прямо в моё собственное лицо. Я отшатнулся, борясь с болью, но тут же собрался.
В руках материализовалось костяное копьё, и я с хищным рывком сигана метнул его в противника. Острие вспороло воздух, но Джон — чертов сукин сын — взмахнул саблей, разрубив копьё пополам с такой лёгкостью, будто это была соломинка.
Его рука подхватила обломок копья на лету. Он не дал мне времени на реакцию, метнув обломок прямо под ноги. Я почувствовал, как он впился в землю, блокируя движение, будто якорь. Каждая моя попытка вырваться заканчивалась одинаково.
— У тебя какие-то странные движения, приятель. Ты что, не умеешь танцевать? — насмешливо бросил он, останавливаясь передо мной. Он сделал шаг ближе, покачиваясь, как будто вот-вот свалится в сон. Но, к моему ужасу, вместо очередной атаки он взял меня за плечи, а потом за талию.
— Ну, давай! Раз-два-три, раз-два-три, — начал он нараспев, совершенно невозмутимо, будто мы на балу, а не в разгаре смертельной схватки.
Я попробовал вырваться, но его хватка была крепче, чем стальные канаты, и я не мог даже увернуться. Джон танцевал со мной, при этом совершенно неумело, топча мне ноги так, что боль эхом отдавалась по всему телу. С каждым шагом он толкал меня ближе к краю улицы.
Сражающиеся на улице пираты и дозорные медленно стали обращать на нас внимание, когда мы в танцующей схватке проходили мимо них, словно проводя лебединое озеро.
— Капитан? — Ягнёнок удивлённо посмотрел, как я разрушительными ударами борюсь в ближнем бою. — Где ты научился так красиво танцевать?
— Вы меня задрали мелкие, — вытерев с уголка губы кровь, я на секунду отвлёкся, чтобы осмотреть поле боя, находящееся явно не на нашей стороне. — Развейте в себя продвинутую хаки. Какого хрена я тут один страдаю?
Страдающая от неспособности дотянуться до своих противников команда ощутила давление моего требования, и сглотнув, кивнули.
Сложно сказать, насколько это дало им стимула, но был уверен, что они находились от развития продвинутого типа не сильно дальше меня. Как минимум мой основной состав уж точно — например, всеми силами пытающийся сражаться с двумя сильнейшими пользователями зоана Гэрри, с каждой секундой двигался всё умелее.
Могло показаться, что причина тому — адаптация к мыслям противников, и это будет правдой. Он вытаскивал воспоминания своих противников, но благодаря этому и развивался. Он постепенно приходил к пониманию, как надо видеть будущее.
Прокруст, стоящий на грани своих возможностей, сосредоточил всю ядовитую мощь на лезвии своего клинка. Он влил в дерево своего боккена яд, который пульсировал и искрился ядовито-зелёным светом. Затем, в одном мощном движении высвободил из оружия целую ядовитую гидру. Её головы сверкали в лунном свете, испепеляя всё на своём пути. Один удар — и ближайшие дома попросту испарялись.
Гидра яростно бросилась на вампирессу, разя каждую её попытку увернуться.
— Ты стал изумителен, мой Прокруст, — прошипела она, стоя среди руин. Её тело трепетало от повреждений, и, несмотря на невозможность регенерировать из-за токсинов, она оставалась жутким противником. Взмахнув руками, создала алые нити из своей крови.
Те замерцали в воздухе, словно смертоносные струны, готовые разорвать гидру на части.
— Однако я тебя ещё накажу! — прошипела она с леденящей усмешкой. Её нити ловко кружили вокруг голов гидры, словно пытаясь связать или перерезать их. Но токсичный яд оказался слишком мощным: каждая нить, касаясь ядовитой материи, истлевала, оставляя её без оружия.
В этот момент появился Гэрри. Он стремительно подкрался к ней сзади, Стусси предвидела его атаку и мазнула ногой назад, что должно было разорваться его мышцы в клочья. Но это был промах. Гэрри создал ложный след.
Каждый его шаг, каждое движение были рассчитаны на то, чтобы ввести её в заблуждение. Он видел, как её кровь колебалась, улавливая возможные траектории его действий. Поэтому он нарочно "подсказывал" ей несуществующие ходы.
А всему виной более умелое использование продвинутого хаки наблюдения.
— Увы, — сказал он, проткнув шею девушки когтями. — Тебя пожирают инстинкты. А меня интеллект.
У Ягнёнка дела шли совсем худо. Единственным, кто пришёл ему на помощь, оказался Ферум. Его корабль сотрясал воздух залпами пушек, каждая пуля, разогнанная до звуковых скоростей, ударялась в золотого гиганта. Но эти усилия были бесполезны.
Сэнгоку, словно ходячая крепость, принимал на себя удары с пугающей невозмутимостью. Его дополнительные руки, сверкающие золотом, блокировали всё, что приближалось. Даже снаряды, способные разнести стены Империала или расщепить корпус Факториала, бессильно отскакивали, оставляя лишь искры.
Рисунки Ягнёнка, усиленные отчаянием, не могли ничего противопоставить этой броне. Его вибрации, созданные по подобию силы Белоуса, сотрясали землю, но не находили уязвимости. Гигантские корни, разрывающие землю, тоже бессильно гасли, едва соприкоснувшись с золотым телом.
Сила Сэнгоку заключалась не только в сокрушительной мощи его атак. Она была куда более глубокой — в абсолютной, непробиваемой защите.
— Чёрт возьми, этот серебряный топор такой же! — воскликнул Ферум, одновременно пытаясь отстреливаться от спокойно идущего в сторону корабля последнего члена команды Рокса. Пускай доспехи в этом мире играли малозначительную роль, однако Топор не видел в этом никаких проблем.
Используя только силу хаки, он шёл, чтобы уничтожить всё наше судно.
— Разве минки не были всегда просто спокойными животными, — Сэнгоку в этот момент смотрел на Ягнёнка с высоко задранной головой. — Тц… Мы, люди, наблюдали за вами веками, оставляли в покое, давая вам возможность развиваться в тени. И что в итоге? Вместо благодарности вы жаждете превзойти нас, показать своё превосходство. Только человек познал, как трансформировать страдания в мудрость, как взять хаос и создать из него порядок. Вы же… цепляетесь за грубую силу, словно дети. Разочарование.
Ягнёнок, обрисовав пространство вокруг себя, словно заточил Сэнгоку в плене собственных красок. Его кисть танцевала в воздухе, создав вокруг купол, наполненный давящими красками.
— Так ты думаешь, что познал всё? Что ты выше тех, кто страдает? — Ягнёнок разозлился так, что захотел проверить слова Будды. — Давай проверим твою добродетель.
С каждым мазком на полотно проецировалась новая эмоция, пробуждение позволяло чётче влиять на эмоциональную картину Сэнгоку, и сводить с ума всеми известными пороками.
Жадность.
Первыми проявились ослепительные кучи сокровищ: сундуки с золотом, редчайшие артефакты и несметные богатства, будто украденные прямо из трюмов Джона. Их сияние так и манило, обещая райскую жизнь, но стоило Сэнгоку потянуться, как золото обращалось в прах, развеянный ветром.
— Тьфу, детские трюки, — процедил он, но лицо покрывало пот. Закрыв глаза, он сосредоточился, будто укрощая шторм, и сумел разорвать наваждение.
Ненависть.
Кисть Ягнёнка едва двигалась, но пространство вокруг стало адским плацдармом битвы. Пламя пожаров обугливало небо, воздух был пропитан криками и звуками стали. Перед Сэнгоку явились фигуры пиратов, убивающих невинных, насмехающихся над умирающими. Зрелище было настолько ярким, что казалось, он вновь вернулся к моментам своей молодости.
— Не думаешь, что твоя ярость лишь топливо для настоящей силы? — бросил Ягнёнок, не прекращая рисовать.
Сэнгоку сжал кулаки до хруста. Он пробормотал что-то, глуша собственный гнев, но его голос уже дрожал.
Заблуждение.
Когда он открыл глаза, мир превратился в хаос из бесконечных коридоров. Вокруг возникали бесконечные звуки какофонии, а с земли поднималась пугающая его морская вода.
— Ты уверен, что всё, что ты знаешь, — истина? — Сэнгоку услышал это заявление и сглотнул, впервые потеряв самообладание. Он ударил себе под ноги, пытаясь расплескать морскую воду ударной волной, но она, как и всё вокруг, испарилась в тени. Вместо воды вокруг появилась толпа.
Тщеславие.
Это были дозорные, преклоняющиеся перед ним. Он стоял с гордо поднятой головой, так как наконец поднялся до звания Адмирала-флота. На всех ближайших картинках Сэнгоку был изображён как божество, которому поклонялись тысячи. Гордость начала подниматься внутри, приглушая здравый смысл.
Это было самое сильное желание.
— Видишь, как легко быть величайшим? — усмехнулся Ягнёнок.
Сэнгоку сделал шаг назад, его дыхание участилось.
Оцепенение и беспокойство.
В этот раз краски замерли. Время остановилось, каждое движение стало невероятно медленным, а мысли — разорванными, неспокойными. Сэнгоку чувствовал, как перед ним появился куда более достойный высокого звания человек — Кронос, заставивший его застыть. А одновременно с этим внутри росло беспокойство.
— Другие Адмиралы доберутся до звания Адмирала-флота быстрее тебя. Может быть, нужно их убить? Может быть, они недостаточно хороши?!
Бесстыдство.
Мазок Ягнёнка создал вокруг образ хаоса и разрушений. Безумные поступки, насмешки над добродетелью, совершаемые дозором, возникали, как жестокая картина. Уничтоженные острова, погибающие от обстрелов мирные люди. Страдающие от приказов командования дозорные.
Сэнгоку, находящийся на посту Адмирала-флота, отдавал такие же безумные приказы, уступая собственным правилам.
— Нет… я никогда не уничтожу мирных жителей по чьему-то приказу, — он окончательно растерялся. Картина выглядела такой реалистичной, что, казалось, просто показывала настоящие мысли Сэнгоку. — Я… может, я и делал жестокие вещи, но это ради мира.
Он замахал своей головой, став высвобождать королевскую хаки, чтобы развеять эти иллюзии. А вступивший в противоборство Ягнёнок усиленно хмурился и сжимал свою хаки, чтобы не отступать под таким мощным напором. Все сильнее и сильнее, пока постепенно не начали возникать королевские молнии.
И безрассудство.
— Если ты готов проявить себя, тогда убей пиратов! — перед глазами Сэнгоку резко показался образ Стусси. Он нахмурился, и, взяв себя под контроль, ударил её с такой силой, что земля под ней треснула. Но когда он отнял руку, кровь на ладони заставила его замереть.
На его ладони оказался не враг, а… Адмирал Бореалис, застывший в страшной агонии.
— Нет… — выдохнул он, осознав, что его рассудок медленно тонет в бездне. — Это ведь нереально? Где ты тварь? Я убью тебя.
А потом иллюзия красок спала. Пропали все наваждения, и Сэнгоку действительно увидел прилипшего к руке и сильно кровоточащего Бореалиса. Не мёртвого, он сумел, шатаясь, подняться и в страхе отшатнуться от Сэнгоку, смотря на него полностью кровоточащим лицом с отсутствующими зубами, как через миг его голову, большой ударной волной из продвинутой хаки вооружения, сбил появившийся за спиной Драгон.
— Хорошая работа, — отозвался Драгон. И в следующий момент, полная форма Сэнгоку неожиданно спала. Пропала и защита, сдавшись под эмоциональным давлением. А сблизившиеся с двух сторон Ягнёнок и Драгон тут же низвели его состояние до полного бессознательного.
— Эй, Кронен… — стоящий с глубоко окровавленными руками и лицом Джон вяло покачивал на руке опустевшую бутылку рома. — Принеси ещё бухла. Мне нужен ром. Я не хочу сражаться без выпивки.
Танцы закончились, и он вошёл в последнюю стадию.
— Не слышал, что говорила твоя Стусси? — я, в свою очередь, чувствовал себя куда хуже, чем Джон. Выкрутасы просто уничтожали мою выносливость. Прочность Джона заставила мой фрукт устать. А контратаки этого демона низвели объёмы воли более чем наполовину. — Рома нет. Ты всё выбухал, уродец.
— Как это… рома больше нет? — он отшатнулся назад и нахмурился всем своим видом. — А как же… те запасы, что были в моей комнате с золотом?
— Ты там всё спалил, пьянь, — этот ответ, однако, напустил на лицо Джона тень. Он выронил бутылку, словно получил критический удар, и медленно, с затмевающимся гневом, взялся за обе сабли. — Сам виноват.
Его окровавленные руки сжали сабли, а глаза горели безумным огнём. Он больше не был человеком — лишь скатившимся на дно общество животным, двигавшимся с непредсказуемой скоростью, как бешеный тайфун.
Джон покачнулся, словно матрос на качающемся борту, а затем резко двинулся вперёд, ударив саблей с неожиданной траекторией. Она стала мелькать, как молния разя воздух с такой силой, что даже пыль, осевшая на поле боя, взлетала облаками.
Я стиснул зубы, активируя всё, что осталось в моём арсенале — техника, Резерв Чуда. Бой превратился в гонку на выживание.
Джон ухмыльнулся шире, его тело начало двигаться так, словно он танцевал под ритм морской баллады. Он сделал шаг назад, поскользнулся, словно потерял равновесие, но в последний момент развернулся и едва не всадил саблю мне в бок.
Его сабли свистели, рассекая воздух, а каждый удар оставлял за собой глубокие разрезы на земле. Камни взрывались, пыль и обломки взлетали вверх.
Я сжал кулак, активируя гравитационную волну. Пространство вокруг нас задрожало, будто остров накрыла мощная буря, позволившая обрушить на Джона серию гравитационных ударов.
Земля под ним вспучилась и начала рушиться, словно под невидимым прессом. Джон пошатнулся, но вместо того чтобы отступить, он прыгнул прямо в эпицентр, вращая сабли с такой скоростью, что они отбивали мои ядренные взрывы.
Сабли врезались в землю, поднимая огромные куски породы. Он бросил их в меня, словно снаряды, переполненные сильной хаки.
Я метнулся в сторону, но один из камней попал в мой бок, сбив дыхание. Отступив, я резко активизировал максимальную массу тела, вдавив ноги в почву.
— Хочешь разрушить всё? Давай разрушим всё!
Воздух вокруг нас затрещал, куски земли поднялись в воздух, словно остров собирался взлететь. Джон, то злясь, то хохоча, ворвался в центр вихря.
Я резко бросил все обломки вслед за гравитационным полем, повысив их массу. Джон потерял равновесие, его движения стали неуклюжими, рука ухватилась за скалу-черепу, и резко вырвав из неё скалу, кинул в меня.
Скала промахнулась, но удар вызвал лавину разрушений: деревья, стоявшие вдали, вырвало с корнями, а часть склона ближайшей горы обрушилась в море.
— Похоже, остров долго не продержится, — бросил я, активируя технику полного утяжеления. Я стал словно несломимая скала, а гравитационная волна ударила по всему полю, сбив Джона с ног.
Он поднялся, шатаясь, и засмеялся, вытирая кровь с подбородка.
— Неплохо. Но для меня это всего лишь хорошее начало!
Взмыл в воздух, размахивая саблями. Я сосредоточился, направляя последнюю волну гравитации вверх. Удар встретил Джона на лету.
Огромная масса, сконцентрированная в моём кулаке, превратилась в чистую разрушительную энергию, вызванная моим фруктом, моими тренировками, каждой каплей моей воли. Когда рука взвилась вверх, воздух вокруг закричал, рассекаясь под давлением.
Энергия удара сравнима с десятью килотоннами тротила: когда он достиг Джона, мир на мгновение замер. Земля задрожала, как хрупкий лист. Волна разрушения рванулась наружу, сминая всё вокруг, с корнем вырывая деревья и раскалывая скалы. Береговая линия исчезла в огненном водовороте, который взметнул воду и песок в небо, будто сам океан решил сбежать от этой ярости.
Вода поднялась, как гигантская стена, а затем рухнула с грохотом, который был слышен на милю вокруг.
Когда пыль и вода осели, на острове остались лишь обломки. Джон лежал среди них, его сабли воткнулись в землю по бокам, а тело бессильно обмякло. Я стоял над ним, тяжело дыша, но всё ещё готовый продолжать.
— Бар закрыт.
***
— Ребята развиваются, делают все, что могут, а я как-то остаюсь на заднем плане. Думаю, мне больше не место оставаться на корабле, — сошедший с больших улиток Ферум медленно пошёл навстречу надвигающемуся, как буря, противнику. Взяв ближайшую саблю, стал напитывать её током своей батарейки. Электромагнетическая сила искажала всё, что попадалось на виду, ток бил из всех щелей, воля скрежетала ужасающими звуками.
— Ты не первый, кто пытается бросить вызов Серебряному Топору, — произнёс пират гулким, низким голосом. Его топор, вырезанный из редкого металла, светился серебристым сиянием, — Я, наверное, единственный здесь, кто действительно ценит свою команду. Каждый удар моего топора нацелен на защиту ребят. Думаешь, я позволю какому-то электрическому мальчишке прервать их историю?
Он нанёс мощный удар, и земля под ногами Ферума треснула от энергии, вложенной в атаку — гигантский серповидный слеш ринулся в сторону корабельных ден-ден муши, и подобно надвигающимся атакам Рокса, могла бы с лёгкостью потопить всё это судно.
— Знаешь, я такой же, — Ферум занёс оружие. Сконцентрировал всю энергию батарейки в клинке, создавая магнитное поле невероятной напряжённости до нескольких сотен тесла. Поле настолько сильное, что оно начало воздействовать на окружающий металл: шпильки, крепления, даже корабельные пушки начинали отклоняться к клинку, как под воздействием мощного магнита. Воздух вокруг ионизировался, создавая мерцающее свечение плазмы, и молнии пробегали по клинку, накапливая заряд.
Сделав взмах, Ферум высвободил колоссальную электромагнитную волну. Металл в районе удара буквально перегревался и плавился из-за джоулева тепла. Одновременно удар сопровождался генерацией мощного плазменного фронта, который, как торнадо, двигался по направлению к врагу.
Под действием магнитного поля началась деформация окружающего пространства: молекулы воды испарялись мгновенно, оставляя за собой огромный кратер в океане. Поле разрушало связь между атомами в предметах, не только расплавляя их, но и разрывая на молекулы. Земля, скалы и даже воздух вокруг казались "вытянутыми" в сторону удара, словно подвергались гравитационной аномалии.
Серебряный Топор попытался отразить атаку своим оружием, но мощное магнитное поле привлекло его гигантский топор прямо в эпицентр удара. Под воздействием наведённых токов металл его оружия раскалился докрасна и начал разрушаться, трескаясь на микроскопические частицы. В момент контакта с полем топор был буквально уничтожен, оставив Топора беззащитным перед ударной волной.
— Э-это было одно из редчайших Вадзамоно… — а потом с него слезла и броня, явив крайне худощавого мужчину с голым торсом. — К-кто ты?
Ферум мягко коснулся лба противника. От прикосновения слабые электрические разряды пробежали по его коже, создавая едва слышимое потрескивание. Лёгкая вибрация пробежала по телу Топора, когда Ферум активировал свою силу пробуждения. Воздух вокруг завибрировал от напряжения, а молекулы железа в крови начали откликаться на вызов.
— Старпом.
Железо в молекулах гемоглобина начало концентрироваться и двигаться в строго заданном направлении. Вены и артерии словно «ожили», наполняясь потоками частиц, которые вели себя как миниатюрные металлические рои, идущие к одному эпицентру.
Ферум создал мощный электромагнитный импульс, нацелив его прямо на кровь противника. Металлические частицы в её составе начали ускоряться, образуя микроскопические смерчи внутри сосудов. Тело Топора застыло, когда начались первые признаки разрушения. Его мышцы, кожа и внутренние органы подверглись внутреннему разрыву: мельчайшие частицы металла разносились по телу, словно тысячи крошечных игл.
И в следующую секунду металлические частицы буквально вырвались из тела противника наружу, словно игольчатый дождь. Топор рухнул на землю, излив из своего тела столько крови, что в теле не осталось больше ничего.
— Если кто ещё из вас, мешков с мясом, обидит Капитана и уничтожит одну из улиток, я покажу, что значит проглотить тысячу иголок.
Обновлено: 01.02.2026