Знакомство Драгона с командой прошло, мягко говоря, напряжённо. Ведь как ещё могли повести себя гордые и своенравные личности, впервые увидев того, кто когда-то бросил их в кандалы? В том и дело, меня самого посчитали странным, будто я тут, видите ли, переобулся и начал дружить с дозорными, пускай и бывшими.
Однако проблемы общения с командой ещё предстояло увидеть, а пока ребята просто криво переглядывались с новеньким, я изучил новый дивный флот. Ну, таковой он лишь для большей части обывателей моря, на деле это было примерно девять соединённых общим фундаментом корабельных ден-ден муши, которые в любой момент могли спокойно расползтись друг от друга и перестроиться.
Наш замок, стоит сказать, больше не стал, просто появились новые пристройки. Так Гэрри и Ферум обустроили себе целые отдельные мастерские, по-настоящему большие, чтобы производство того же оружия не останавливалось совсем. Изнутри та же рабочая зона Ферума напоминала какую-то магическую аномалию, ибо вместо конвейеров вещи передавались по воздуху через магнитные линии, собиралось всё за считаные минуты или часы под пристальным взглядом самого Элизара. Тут можно было быстро проводить ремонт даже в боевых условиях.
Как бы Ферум ни отторгал желание делать оружие, его было создано много. Располагалось по бокам нашего флота и представляло увеличенные версии пушек с крыши нашего замка, что позволяло вести круговой обстрел. Мощные сверхпроводники, размещённые вдоль двух длинных рельсов, создавали магнитное поле, разгоняя снаряды до невообразимых скоростей. Снаряд — гладкий металлический цилиндр со взрывчатым сердцем — вылетал, со слов Ферума, с такой силой, что пробивал даже толстейшую броню. Но секрет был не только в мощности, но и в точности. Промазать ими было невозможно.
Ферум ещё обещал рассказать, откуда взял материалы для подобного, но пока радовал неимоверно. Южная платформа была оборудована для снабжения команды ресурсами. Здесь стояли сетевые установки, которые, благодаря работе Ден-Ден Муши, могли погружаться на большие глубины, добывая редкую рыбу и даже морские сокровища. Помимо снастей, на платформе находился небольшой склад консервированных припасов, которые Гэрри перерабатывал в нечто съедобное для улиток, пока не было Морадора с его бесконечным складом.
Западные и восточные Ден-Ден Муши были особенными сами по себе. Я никогда не думал, что Гэрри сумеет привить большим улиткам свои особенные ракуши — некоторые успешные попытки-то были, но здесь ему удалось дать гены каждого известного моллюска. Правда, действовали несколько по-разному.
Западная улитка была настоящей гордостью Гэрри — усовершенствованная до уровня, который даже сам изобретатель называл «живым чудом». Её телепатические способности превосходили стандартные Ден-Ден Муши: Гэрри создал её с целью не только общения, но и тотального контроля над информационным полем.
В отличие от обычных Ден-Ден Муши, эта улитка обладала встроенной функцией подавления сигналов. При активации её способности, она могла глушить чужие устройства на огромных расстояниях. В радиусе чуть меньшем, чем зона подавления, улитка перехватывала любые сообщения, транслируя их на панель, созданную Ферумом. Это устройство визуализировало данные в режиме реального времени — каждое слово и шёпот фиксировались и сразу поступали на экран.
Ещё одной выдающейся особенностью западной улитки была её способность использовать телепатические импульсы как сонар. Она могла определять местонахождение живых существ, считывая биологические сигналы разума. Все источники мыслей — от людей до животных — отображались на панели в виде ярких точек. Уникальная зрительная память этой улитки позволяла записывать всё, что она видела. Но Ферум пошёл ещё дальше, связав её с проекционной системой.
А восточная улитка… что ж, даже на фоне всех безумных творений Гэрри она вызывала неподдельное изумление. Признаюсь, и я, и Драгон долго не могли поверить в то, что здесь задействована обычная технология ракуш. Ещё бы: Гэрри жаловался, что стандартные модели таких систем всегда страдали от низкой эффективности. Зарядить их воздухом было сложно, результат — едва заметный.
Но Гэрри, как всегда, был на шаг впереди всех. Он улыбался своей лукавой улыбкой, когда привёл нас к задней части улитки, и показал небольшую камеру, плотно прикреплённую к платформе. Внутри оказался "небольшой бак для воздуха". Там, как оказалось, в развоплощённым в дым состоянии находился неведомо откуда взявшийся владелец логии дыма. Его способность оказалась не только редкой, но и поистине уникальной: он мог не просто выпускать дым, но и сжимать его до невероятного давления — десятков, если не сотен атмосфер.
Через систему клапанов и труб, "переработанный" дым поступал в полость панциря улитки, где он становился источником энергии. Каждая из них напитывалась этим сверхплотным газом, который затем выбрасывался с колоссальной силой.
Меня терзали вопросы, которые невозможно было игнорировать: как этот бедняга не сбегает? И, что самое важное, как его вообще кормят в этой тёмной каморке? Ответ Гэрри был холодным и бесстрастным.
— Помнишь, я говорил про высокое давление? Тут оно работает не только для улитки, но и против него самого. Камера — это замкнутая система. Весь его "туман" остаётся внутри и сжимается до тех самых десятков атмосфер, о которых я говорил. Он, по сути, запирает сам себя.
Я взглянул на манометры, мерцающие на панели. Они показывали невероятные цифры, и было очевидно: любое движение или попытка использовать силу мгновенно превращают его тело в "упакованную" субстанцию, которой просто некуда деться.
— Но разве он не может просто разорвать эту систему? — не унимался я.
— Не может, — ответил Гэрри, проводя пальцем по экрану. — Сама камера сделана из того же материала, что и панцирь улитки. Это металл-бетон, который мы разработали вместе с Ферумом. Он выдерживает внутреннее давление без единой трещины. Вся конструкция спроектирована так, чтобы он не мог ни выйти, ни даже сдвинуть стенки. Чем больше он старается, тем сильнее камера его "удерживает".
Расспросив ещё немного о том, откуда взялся этот пленник, я перешёл к самому важному. К попытке понять, откуда у ребят столько материалов для флота.
Тогда они, совершенно ни о чём не заботясь, отделили улитку с замком, и мы почапали по большим полям. Ветер тёплыми потоками бил в лицо, разнося запахи лета — свежей травы, влажной земли и терпкого зерна. По обеим сторонам дороги до самого горизонта простирались бескрайние поля. Колосья пшеницы напоминали бесконечный золотой океан.
Где-то дальше виднелись аккуратные полосы с зелёными побегами риса, что стояли в залитых водой террасах. Самое чудесное, что засев сам выпрыгивал, а потом засаживался снова, приходилось лишь собирать. По краям дороги мелькали грубые деревянные телеги, куда сгружали выпрыгивающий товар. Каждый раз, когда мы проезжали мимо, возчики-женщины с улыбкой провожали нас взглядом и даже махали своими руками. А Ферум им всем добродушно отвечал.
— Вот и ответ на твой вопрос, — Элизар с улыбкой глянул на меня. — Первое время, что мы тут были, не скрою, были проведены в страхе, мы с Гэрри считали, что Бог Леса моментально о нас узнает и возьмёт в рабство. Я думал, каждая травинка является его шпионом, или что сам остров, который подчиняется Коррумпированному королю, раскроет наше местоположение. Но тут целых десять городов и на нас всем насрать. Некоторые говорят, что мы не единственные гости, которые сюда приходили, главное просто не нападать не приближаться к Кувшинкограду. И кстати, — он улыбнулся. — Тут куча женщин.
— Это место такое большое? — удивилась появившаяся позади меня СиДи.
— Да… но всё не так просто, как выглядит.
Элизар начал подводить издалека. Как оказалось, когда-то тут основался большой и добрый король, сумевший вытащить немало земли из моря, чтобы расширить собственные владения. Да, остров стал самым большим, а не изначально был таким, а виной тому фрукт, который позволял сливаться с островом, управлять им словно собственным телом.
И жители радовались. А потом приплыла Бог Леса и сделала это место по-настоящему процветающим, созданные ею поля давали столько урожая, что можно было жить только на его продаже, а её сила защищала местность от нападений. Да вот только Король в народе получил имя — коррумпированный, не просто так. И дело не всегда только в воровстве или чем-то схожем, но и в расхождении интересов общества и короля.
Пускай они не голодали, пускай были успешны в добыче камней и минералов, в идеале знали деревообработку и именно на этом острове были лучшие плотники, да вот только снежный барьер ограничивал торговлю только внутри острова. А девяносто процентов здоровых мужчин обязаны были вступить в армию Бога Леса, и отправиться на завоевания при помощи самоходного замка — Империала, и только малый процент возвращался обратно. А сейчас никто не вернется вовсе... Кто работает на шахтах и заводах? Кто обделывает всё дерево? Правильно. Женщины!
— Что-то мне это напоминает, — прошептала Маргарин.
Король — мужчина? Да как бы не так, всё общество понимает, что он только маленькая собачка в руках своего генерала. Маргарин оценила это, как забавную ролевую игру.
Но это всё условности. Остров жил, а потому в команде возник вопрос:
— Капитан, действительно ли нам стоит её убивать? — задался вопросом Ферум, уже предчувствуя реакцию других людей. — Да, жителям не всё нравится, но это хоть какой-то мир. Некоторые говорят, что раньше было и того хуже.
— Да, будет хуже, — кивнула Маргарин. — Бог Леса защищает территории от гигантов. Те бы с радостью всё завоевали и разграбили. Да и если будет драка, тут всё на воздух взлетит. Ну его.
Мы все буквально раскрыли глаза перед девушкой, которая, кажется, впервые топила против войны, а не пожимала плечами со словами: да какая разница, сколько людей погибнет. А ей поддакнул Морадор, из-за чего я попросту не сумел сдержать интерес и детально изучил их окна персонажа.
Оба, видно, от души потренировались и получили по одиннадцатому уровню. А самой примечательной общей чертой был “стальной желудок”.
«Стальной желудок:
—Вы можете есть сырую или отравленную пищу, и получать от неё преимущество, как если это была обычная еда.
—У вас больше нет нелюбимой или просто плохой еды, и даже от самого плохого и подгоревшего блюда вы научились получать полезные свойства.
—Теперь вы можете набить желудок большим количеством пищи, и если сумеете откормить себя до отвала, то получите от еды дополнительное свойство, как если бы оно было приготовлено гурманом».
Как я уже знал, некоторые черты просто нельзя было получить, не пройдя определённые условия. В случае этой — требовалось буквально изводить себя и жрать такую дичь, на которую мои тонкие вкусовые рецепторы бы просто сблевали. Ну и она противоречила чёрте Гурмана, поэтому взять сразу две было нельзя — а жаль, они бы сочетались отлично.
Но схожий прогресс можно было причислить и к остальным, в команде попросту не было людей без, хотя бы, десятого уровня. Но что удивило меня сильнее…
— Нет, мы её убьём. Таково моё призвание, — Ягнёнок высвободил королевскую хаки, и вокруг него закружились призраки, подняв его над землёй.
— Не будем, — тут же хаки высвободила Маргарин.
— Вы вздумали отдавать приказы? — Гэрри скривился и обдал их такой же волной. Остальная команда попросту отшатнулась, даже Драгон удивлённо нахмурился, увидев, чем именно моя команда решает свои проблемы. СиДи встала за моей спиной, крепко схватившись за плечи, остальные просто сжали зубы.
— Хватит, — мой голос прозвучал, как раскат грома, разорвавший напряжённую тишину. Хаки накрыло всех мощной волной, обрушив давление с такой силой, что металлобетон под нашими ногами пошёл трещинами. Воздух стал густым, словно смола, и команда, ощутив эту мощь, разом отшатнулась. — Пират есть пират, — продолжил я, убрав руки за спину. — Думаете, Дозор закрыл её от внешнего мира просто так? Драгон, скажи им.
— Хм, — мужчина прибил их взглядом. — Представьте себе, — начал он, — армию. Не обычных солдат, а живых, дышащих растений, которые могут захватить любую территорию, не заботясь о потере своих «товарищей». Им не нужны припасы, перерыв или сон. Они растут, куда захотят, заселяя любой остров, и полностью выжимают оттуда всё живое, оставляя за собой только зелёный ковёр. Единственный способ справиться с такой армией — это сила, выходящая за пределы человеческих возможностей. А таких немного. Думаете, она хочет только защититься от гигантов?
Ребята задумались.
— Богами их кличут не ради забавы. Если дать хоть одному развиться, они станут сильнейшими, — и слова были недалеки от истины. Один такой, кличущий себя Богом Земли, и правда станет одним из сильнейших персонажей сей вселенной. Правда повезло, что тот хотел только собрать себе семью, иначе мир знавал ещё одного Короля Пиратов.
Однако всё это лирика. Причём не самого уважаемого члена команды.
— И что? Либо захватит другие острова, либо преобразит до неузнаваемости этот — какая разница? — уперто посмотрела на него Маргарин. — Мы можем договориться, видно она человек культуры и знает, как обращаться с мужчинами, может, даже станет частью нашей команды. В любом случае я не собираюсь слушать ваши приказы, — королевская натура заставила её закинуть голову и с вызовом посмотреть на меня. — Может, если я буду капитаном, она решит сотрудничать?
— Нет, это вы должны мне подчиняться, карты говорят, что со мной во главе мы станем непобедимыми! — вмешался Ягнёнок, встав на другую сторону.
— Ребята, что значит — убить? Мы должны схватить её живой, чтобы поставить эксперименты, — и последнее слово выразил Гэрри, образовав четвёртый лагерь. И чуял я, добром это не закончится, раньше в борьбе за власть желали участвовать максимум двое человек за раз, однако забыв своё место, начали считать себя сильнее всех в мире.
Ферум только пожал плечами. Сложно было пригрозить кому-то наказанием. Морадор отдалился от всех, чувствуя, что отстаивать чьи-то позиции не в его интересах. И лишь Драгон стойко остался по левую от меня руку. И он выражал свои мотивы ясно: капитаном должно быть меньшее из зол, то есть — я.
— “Как мы вообще могли быть рады встретить друг друга?” — собственно, объяснить это было легко. Все смотрели друг на друга, как на материал, который нужно использовать в своей борьбе. А на меня, как на человека, которому надо бросить вызов.
Уже не так далеко был город — с виду, весьма маленький, но вокруг совсем не мало людей. Правда команда на такие мелочи не обращала внимания.
— “После того, что произошло на острове полой горы, я отказался от сражений рядом с городскими территориями. Чересчур разрушительными получаются битвы, и слишком много жертв”.
***
Кое-какого авторитета у меня всё ещё было достаточно, чтобы заставить команду потерпеть и найти более подходящее место для выяснения отношений. Я знал, что меня ждёт, но к удивлению команды, вёл себя совершенно умиротворённо: прибыл в город посевов, изучил ассортимент местных товаров, несколько удивился, что они принимают деньги извне, и обрёл внутреннее умиротворение, узнав, что гости на этом острове пускай и редкость, но всё же бывают. Большинство, правда, обитают на каком-то острове тюрьме, о которой мне радостно рассказывал Ягнёнок.
— Вы хотите закупить провизию амбрами? — удивилась торгующая продовольствием женщина. — Тогда это вам в столицу посевов, это пару километров севернее. Не думаю, правда, что вы всё утащите.
Перед тем как воевать, я решил позаботиться о спокойном путешествии. Использовать бесконечное хранилище Морадора на пользу и обеспечить всё дальнейшее плавание, даже если я уже не буду капитаном. Сначала мы, правда, купили пару ингредиентов, и я попросил Ягнёнка о маленькой услуге.
— Ты не против приготовить для нас своё лучшее блюдо? — готовая передраться команда удивлённо уставилась в моё мирное лицо.
— М-м-м… ладно! — минк сумел сотворить элитарное блюдо буквально с первой попытки, и, что самое интересное, оно получило уникальное свойство. В этом была небольшая хитрость. Отличное блюдо улучшало мою концентрацию и эффективность боевых стилей на тридцать процентов. К тому же дополнительное свойство было направлено на улучшение мыслительных процессов, а этот бонус, в свою очередь, тоже был умножен на два раза.
Что забавно, схомячившая всё Маргарин должны бала получить от блюда сразу два уникальных свойства. Вроде и плохо, ведь так я усилил ребят, но…
— “Эффект от блюда длится четыре часа. У меня — восемь. Но особое свойство у всех блюд длится по шесть часов, у меня же половину целых суток. Надо просто начать драться, когда пройдёт шесть часов,” — один минк выпадал из размышлений, так как получал такие же бонусы, что и я.
Но продолжая держать на лице умиротворённую улыбку, я доехал до столицы посевов. Поселение, в три раза больше того, в котором побывали недавно. Все подходы к нему состояли из проходящих над реками мостов, а над главной площадью возвышался огромный светящийся подсолнух.
Со слов местных, он “горел” и днём, и ночью, заменяя собой солнце.
— Эй, Гэрри, а где все мои заработанные в плавании деньги? Они оставались в моей каюте, — по прибытии, Маргарин задалась особым вопросом. Её заинтересовал, превосходное, лёгкое и прочное нижнее бельё с изображением цветов, которое тут было, видимо, очень распространено.
— Мы их потратили.
Я знал, что с каждым часом настроение будет нагнетаться, но не представлял, что так быстро. Одно слово и на корабле чуть не случилась кровавая бойня, ведь, как оказалось, Гэрри потратил ну вообще все деньги, что оставались на судне. Сказать, что у Маргарин взорвалась задница, означает промолчать.
— Тогда после победы над Богом леса основные средства перейдут остальной команде, а Гэрри не получит ничего. Конечно, это, если капитаном останусь я, — но мне удалось найти мирное решение и побудить ребят поспорить о том, как будут распределяться средства, если станут лидерами. Я даже не подумал о том, как сильно слова сказались на них, но по шокированным взглядам остальной команды оставалось догадываться, что совершил нечто поразительное. Так мы прошли мимо столицы посевов, и я на свои личные средства совершил скупку ингредиентов для снабжения живого флота.
А ещё купил для Маргарин её бельё. Так как одежду она особо не носила, но теперь радовала нас голой талией и красивыми цветками на нужных местах.
Ещё несколько часов до того, как у команды закончится эффект действия пищи.
Посадив улитку на одну из рек, которая вела вглубь острова, мы, ориентируясь на взятую в магазине карту, направились к городу вышивки. Он располагался на горном хребте и по слухам, туда часто заезжает местный король.
А ещё это кладбище. Место, куда свозят не выдержавших тяжёлых жизненных испытаний женщин, не прошедших суровую военную подготовку мужчин и каждого, кто жалуется на жизнь на острове.
— “Нужно всегда искать способ добывать союзников. Быть может, местный король нам поможет?”
Правда, горы оказались несколько иного рода, чем мы ожидали. Это были огромные грибы, от вида которых Маргарин и Морадор как-то затихли и начали очень пристально осматриваться по сторонам. Город, который был нам нужен, находился на одном из грибов, так что пришлось ползти ещё и наверх.
— Эй, Драгон, хочешь погадаю тебе? — минк подбежал к суровому мужчине и толкнул покачивающуюся на своём поясе голову. Пока сын Гарпа окинул его скверным взглядом, Ягнёнок как-то вытащил из кармана карты и заставил их зависнуть перед своими глазами. Это чудо привлекло внимание всей команды. Я серьёзно к нему присмотрелся и увидел, что перед минком зависла карта, со странным изображением четырёх корон. — Карта благословлённых узурпаторов... Она означает количество королей нашей команды, странно, что выпала тебе.
Минк похолодел. Мы все застыли в непонимании, а вот он быстро замолк.
— Это означает, что кто-то из нас умрёт и королей снова станет четыре. Забавно… готов поспорить, что умрёшь именно ты!
Новость обрушилась на нас, как молот. Кто-то скептично усмехнулся, а я, примерно вспоминая, что фокусы с картами кто-то в каноне уже обыгрывал, спросил, откуда минк научился ими пользоваться.
— А это не я. Бабуля Чиё, владеющая фруктом вуду, — и ослабил шов на губах отрезанной головы. Раздался уставший голос, крехтящий и молящий о смерти. Минк быстро зашил его обратно и невинно моргнул.
А это уже заставило отнестись к новости серьёзно и всех остальных. Все с ухмылкой посмотрели на нахмурившегося Драгона. Но каждый про себя задумался о том, что, быть может, умрут они сами…
Прибыв в стоящий прямо на грибе город вышивки, мы все стали осторожнее и при помощи Гэрри просканировали округу на наличие Короля. К большому сожалению, хаки не выяснила ничего, а расспрос жителей дал понять, что ничтожного короля уже долгое время не выпускают из Поля Подсолнухов. Так звалась столица, находящаяся на большом озере посреди острова, где жила Богиня Леса. Она находилась южнее.
В целом, вообще все города находились южнее, так как грибное поле было самым северным городом. Так что, пройдя его насквозь и спустившись к большим и беспросветным джунглям, вокруг которых на ближайшие сотни километров не было даже домика, я с готовностью хрустнул пальцами. Путь по таким колоссальным территориям занял по меньшей мере шесть часов, и у команды закончились все баффы. Идеальный расчёт.
— Не боишься? — мы с командой разошлись по сторонам, в то время как Драгон смело встал в грядущей битве на мою сторону. Пока я спокойно позволял Симмей Кикану разминать свои мышцы, смотрел на хмурого напарника. — Ягнёнок сказал ты можешь умереть.
— Считаешь, я сошёл с ума и стал доверять мнению кого-то из твоей команды? Я тоже могу разложить карты таким образом, чтобы выбить из колеи своего противника и заставить думать о чём-то совершенно ненужном.
— Понятно… тогда постарайся и сам никого не убить, — я улыбнулся. — Они все будут нападать в основном на меня, так что просто прикрой спину. Ну, как обычно.
Бесспорно, нас заметят, возможно, даже Бог Леса выловит нас в момент слабости, встретит, пока у всех будут тяжёлые травмы. Но это тоже хорошо. Не придётся драться с ней в городе.
— Приглашаю начать бой, — сказал я. И как только закрыл рот, взгляд зацепился за резко вскочившую в небеса тень. Окружённый призраками и пугающим воем, маленький минк использовал этот мир как мольберт и нарисовал большую красную линию, которая, вскоре материализовавшись, скосила несколько гектаров леса, который мешал нам друг друга увидеть. Вставший на пути атаки Драгон сразу выставил ногу, пустив из себя сжатую волну такой силы, что, возможно, это первый увиденный мною слеш, который мог противостоять рисункам и воле Ягнёнка.
— “Этот мир полон людей, которые никогда и не имели здравого рассудка. Убивать, потому что это весело. Завоёвывать, потому что такова натура. Власть, которой можно упиваться бесконечно. Под это описание подходят не только те, кого мы убивали с Драгоном, но и моя команда”.
— Как бы самому никого из них не убить… — почувствовав дрожание земли под ногами, я тут же краем глаза застал сближающуюся со мной вспышку электричества, и как только рядом оказалась Маргарин, её сформированный из воды клинок пронзил пространство под моей шеей.
— Сразу видно, ты быстрее Морадора, — усмехнулась она, уверенная в своей скорости. Но её удар не попал в цель. Вместо этого лезвие вонзилось в землю, расколов её, словно нож масло. За моей спиной раздался грохот, и глубокая траншея протянулась через весь лес, ломая корни деревьев и превращая их в щепки.
Но мгновенно зайдя ей за спину и цепким взглядом отметил, что поза в которой она стояла, позволяла простейшим движением обернуться и нанести удар в слепое место. Видна тонна опыта. Но я всё равно настиг её кулаком и услышал смешок.
— Думаешь, я не зна... кха! — попыталась возразить она, но не успела. Её меч, сделанный из воды, взорвался под моим ударом. Капли разлетелись в стороны, подобно осколкам стекла, и оставили на моей руке тонкие порезы, из которых заструилась кровь. Мгновение спустя второй удар, нацеленный в живот, достиг её. Маргарин среагировала невероятно быстро: её апперкот едва не задел мой подбородок, но сила удара переросла в нечто большее. Концентрированная влага ударила меня с расстояния.
— Рыбокарате у тебя, смотрю, всё лучше. Неужели ты конденсируешь кровь внутри чужого тела, чтобы атаковать изнутри? — я усмехнулся, почесав голову, и заставил хрустнуть шею. Тело слегка дрожало от остаточных разрядов тока, пробегавших по мышцам, но я не сдвинулся ни на сантиметр.
Маргарин, напротив, ощутила всю тяжесть моего удара. Глаза почти выпали из орбит, органы практически выдавились изо рта, но мой кулак вонзил её в землю и вызвал страшнейшую тряску. Птицы мгновенно взлетели с каждого дерева, устремляясь как можно дальше. Девушка оказалась погребена под десятками метров грунта, вероятно, сломав себе несколько костей и все рёбра. Но было бы ошибкой заявлять, что она уже проиграла. Ибо до того, как я сумел ввести мышцы в порядок, в меня из земли ударил маленькой, но острый столб крови, пробивший мою ногу. Кончик этого столба заострился и превратился в крючок, который зацепился за тело и мгновенно погрузил меня под землю.
— “Берёт хитростью,” — из-за слоёв почвы было не видно, откуда придёт удар. Даже нельзя сказать, сколько их будет. Можно было только прислушаться, однако, если Маргарин атакует не сама, а на дистанции… противостоять этому бесполезно.
Землю вокруг мгновенно порвало в пыль от количества возникших в пространстве слешей, концентрация воды в них была слабой, а оттого и электричество проявлялось меньше, но удары все ещё были сильны.
— “Её слеши сильнее, чем у Драгона!” — осознание плотности воли, которая влита в дистанционные атаки, заставило поднять массу и покрыться целиком в Хаки, ведь не было того места на участке тела, которое не пыталось быть разрезано сотней крошечных потоков ветра.
На секунду всё прекратилось. Я увидел, что земля в гектаре от меня превратилась в сплошную пыль, кратер был размером с круг, а на его дне стояла улыбающаяся кровавыми губами Маргарин. Она сделала вид, будто поцеловала воздух, и, сконденсировав влагу, совершила взмах, опередивший звук.
Ни один мой дистанционный удар не мог сравниться с таковым у Маргарин. Но оно и не требовалось, ибо видя атаку глазами, я тут же выпустил изо рта косточку, которая стала притягивать все окружающие объекты, и использовал её чтобы ускорить свою предельную скорость сору. Два, нет, три маха, и моё тело пробило тараном сначала слеш, и тут же влетело в девушку, вбив её голову в землю.
— Ты прочная, — осмотрел утрамбованную девушку и занеся руку, продолжил бить с пулемётной очередью. Её голова притягивалась к моим кулакам и в нужный момент наоборот, отталкивалась. Она пыталась подняться, а я бил. Кровь в моих жилах сгущалась, но я бил. Вошедшая в мозжечок привычка добивать своих врагов, заставила довести её до крайнего состояния. Лишь когда мои мышцы больше не двигались, и я понял, что Маргарин все это время вливала в меня такой объём электричества, что я мог даже умереть, только тогда и остановился. Но и девушка уже не могла продолжать. Её тело напоминало сломанную отбивную.
Стоит сказать, после первого удара там уже и так не много чего можно было отличить.
Вроде победа. А вроде в эту же секунду в меня с небес снизошёл звуковой удар, пронзивший что меня, что Маргарин.
— Да уж, ты начал кричать сильнее, чем Куанти, — поковыряв в ушах, я поднял голову и посмотрел на стоящего верхом на своей корабельной ден-ден муши Гэрри. Док только щёлкнул пальцами, и его большой братик моргнул, выпустив из глаз такую мощную вспышку света, что мои глаза мгновенно прожгло даже через закрывшиеся веки. Весь лес окутался белым сиянием, через которое нельзя было ничего увидеть, а вот владеющий хаки Гэрри этим с радостью воспользовался.
Резко собрав силу в панцире, он высвободил спрятанную в нём воду, объём достаточный, чтобы накрыть меня всего с головой. Однако даже не желая чувствовать, что будет дальше, мгновенно прыгнул высоко в небо.
— Спасибо, — я резко услышал рядом с собой голос Маргарин. Через небольшие просветы в ослеплённых глазах заметил, как её тело странно дёргалось, словно она управляла не мышцами, а манипулировала собой, как куклой, подчинив кровоток. А в руках у неё было несколько больших и наэлектризованных сфер, в которые меня всего и погрузило, мгновенно лишив силы фрукта и пронзив током. — В случае с таким противником, как ты, надо объединяться с остальными.
Лезвие из электрической воды ударило в грудь, но вместо того чтобы пробить, раскололось о высокую плотность мышц, оставив лишь шипение пара.
— Надо бы тебе сменить тактику, — усмехнулся я, сметая её очередную волну ударом ноги, от которого отделилась ударная волна, а по земле пошла трещины. Мне не нужно было полагаться на фрукт, чтобы вырваться, моё тело давно привыкло проявлять всё сто процентов силы даже под эффектом воды.
Она сражалась до конца, но было видно: её силы иссякали. Последний удар отправил её в нокаут. Тело Маргарин упало на землю, разрывая влажную почву, но даже в бессознательном состоянии её лицо сохраняло упрямство.
Я вытер кровь с кулака, но расслабиться не успел.
— Устал? Как жаль... — донёсся до меня голос, и лес окутал яркий свет, хотя я и пытался адаптироваться. Гэрри снова всех нас ослепил. На своих плечах он нёс внушительный панцирь, позволивший ему высвободить ещё одну звуковую волну. Суставы дробились, органы расшатывались.
Но я не стал ждать. Прыжок в сторону, быстрое движение в воздухе и кулаки высвободили величайшую ударную волну, преодолевшую звуковой коллапс. Звук и правда прекратился. Только я не услышал, как раскалывалась земля, и вместо этого едва уловил, как корабельная ден-ден муши поглотила весь Рокоуган.
— Как банально, — нервно улыбнулся я, понимая, что получу либо десятикратный удар, либо что-то ещё более страшное. Сжал кулаки, готовясь к новой атаке.
Бой с Гэрри и его улиткой начался, как напряжённая партия в шахматы. Гэрри не спешил бросаться в ближний бой — его сила была в контроле пространства, создании вибраций, которые даже мешали двигаться. Я почувствовал, как его улитка высвободила Рокоуган в ответ — было понятно, чего это он не боялся брать её в бой и был так рад появлению раба с логией дыма.
Небеса над нашими головами раскололись на части, пока я, даже не видя, куда несусь, пронзил пол-острова, чтобы избежать атаки. В следующий момент тучи сгустились. Забежали электрические проблески, и неожиданно началась снежная метель, по своей сути не доходящая до силы Адмирала, но всё ещё опасная.
Гэрри переориентировался и постарался выловить Драгона. Движения улитки были молниеносными, оставляя после себя лишь размытые силуэты. Но я уловил его траекторию, и когда он в очередной раз исчез, нацелился туда, где он должен был появиться. Удар локтем оказался точным — его тело отлетело, снеся несколько деревьев.
— У тебя глаза не хуже, чем у Драгона, — усмехнулся Гэрри, едва заметно сжав кулак. Как только я появился рядом, он столкнулся с моим кулаком, и, словно не почувствовав давление в десяток тон и огромной скорости, стал отвечать пулемётной очередью. Я чувствовал, как каждый удар преобразуется его генетической особенностью и с ещё большими силами врезаются о моё тело. Его руки ускорялись реактивными ракушами, каждое движение просчитывалось математически. Он не умел драться сам. Но как же божественно он парировал удары. Любой захват мог бы означать проигрыш.
— “Чистая сила не работает на нём. А любая стихия будет поглощена или использована стократ сильнее. Он знает, куда придёт атака и о чём я могу думать. Чтобы победить, надо ослабить атаки, но не так чтобы они не оказывали вообще никакого влияния,” — Гэрри, вероятно, собрал один из лучших билдов. И чтобы ему противостоять, пришлось, наконец, высвободить королевскую хаки.
Все окружающие нас деревья тут же скривились и рухнули, а улитка резко противопоставила свою хаки. Держалась она недолго, сильно подавлялась, но он ловко избежал проигрыша, когда мне в спину ударил поток дикого пламени, уничтожив окружающий снег. Весь лес загорелся, как будто тут взорвали ядерную боеголовку, хотя это была всего лишь огнедышащая корабельная ден-ден муши.
Но меня это пламя так и не достигло.
— Меняемся? — спросил появившийся за моей спиной Драгон, остановивший огонь двумя скрещёнными пальцами. Он образовал стену изо льда так, словно одним своим фруктом мог заменить хоть все погодные логии.
Мне пришлось лишь кивнуть. Драгон мгновенно развернулся и направил на Гэрри палец.
— Посмотрим, как ты покажешь себя против кислотных дождей, — облака начали зеленеть, и со вспышкой молнии пошёл зелёный дождь. Падая на землю или даже траву, он быстро её растворял, то же самое начало происходить и с костюмом Гэрри. Даже имея возможность поглощать кинетическую энергию или даже влагу, он не мог ничего проделать.
А я же, вознесясь к небесам и оказавшись перед окружённым призраками минком, увидел, как тот достал одну из своих карт таро.
— Расплата… надо же, я впервые достал негативную карту.
Его тело тут же пролетело по небу, но не от моего удара, а из-за созданного мною гравитационного поля. Да вот только меня в ответ пронзила целая орда стремительно несущихся призраков. Они начали пытаться меня разодрать, хватались за тело и резали когтями, но укрыв руки хаки, я схватил одного из них за голову, и провёл его телом обряд экзорцизма.
А настигнув минка, вбил ногой в землю. Даже почувствовал дежавю.
— Как?! — поразился Ягнёнок. — Почему на тебя не напала депрессия, ты ведь не можешь навести на себя положительные эмоции насильно.
Из-под моей ноги стремительно вылетали призраки, они с воплем проходили через моё тело, кричали в уши и пытались охладить сердце. Но я стоял с ледяными глазами и вжимал голову минка несмотря на тот факт, что он ниспускал на меня молнии с разными свойствами, резал и кромсал, замораживал и сжигал. А моё тело само и на автоматизме реагировало. Когда нужно — покрывалось костяной броней. В других случаях антигравитация отражала удары, где-то приходилось просто стать достаточно тяжелым, а где-то тело адаптировалось к температурам.
— Депрессия? — я почесал затылок. — Моя воля слишком сильна для таких мелочей.
Обновлено: 01.02.2026