Вокруг большого снежного барьера долгое время плавал крупный замок. Единственные уцелевшие и не разлетевшиеся участники команды — Ферум и Гэрри, оказались внутри акватории Бога Леса и теперь плавали изнутри барьера, в попытках найти возможные выходы. Каждый размышлял над вероятными способами дальнейшего развития.
— Я уже созвонился с доктором Курехой, она будет обучать меня медицинскому мастерству, — представ в большом, но тем не менее пустом переговорном зале, Гэрри раздосадовано заговорил с сидящим на диване Ферумом. Доселе тут всегда было шумно. То и дело Ягнёнок рисовал что-то в углу, Маргарин вечно смотрела на карты в центре, а Капитан обычно стоял в стороне и со скрещёнными руками за всем наблюдал. — А чем будешь заниматься ты?
— То, чего ждёт от нас капитан, — Ферум поднял серьёзный взгляд и заявил. — Увеличим флот для возможности противостоять армиям.
Цель Гэрри и Ферума можно было считать одинаковыми. Оба хотели сделать больше корабельных ден-ден муш и снарядить их новыми территориями, не просто с замками, а лесами, лабораториями или даже заполнить только продвинутым электромагнитным оружием.
Ради такого требовалось найти остров и воспользоваться местными съестными компонентами, вроде деревьев, чтобы обеспечить улиток пропитанием. Стрелка лог поса уже видела какой-то остров, к которому они начали плыть, улитка стремительно прорывалась сквозь морское пространство, но, казалось, неприятности с погодой совсем не заканчивались.
После страшной снежной бури команда угодила в пускай менее опасный, но всё ещё раздражающий густой туман.
— Ничего опять не видно, — они вдвоём вынуждены были смириться. Над всем морем простиралась густая дымка, не позволяющая проникать через себя даже солнечным лучам. Команда не обратила на это существенного внимания. В море всегда были странные погодные условия, и к ним надо было привыкать, однако, сами того не понимая, они стали замечать странности.
На корабле, как будто, начала твориться странная активность. Среди вечного мрака густого тумана, окутывающего ден-ден муши, происходили вещи, которые невозможно было объяснить. Поначалу это были лишь мелкие неприятности: двери, скрипя, захлопывались сами собой, словно подчиняясь неведомой силе. Канаты внезапно расстёгивались, сбрасывая закреплённые предметы в воду.
Гэрри, просыпаясь в своей каюте, несколько раз замечал, как его личные вещи оказывались в других углах комнаты, будто кто-то перетаскивал их с целью разозлить или сбить с толку. В одну из ночей он с обнаружил, что дневник, куда он записывал мысли о возможности пробудить королевскую хаки, который он тщательно прятал, висел на одной из перекладин, обмотанный канатом.
— Эй! — он резко ворвался в комнату к Феруму, и схватив хмурящегося и не выспавшегося парня за воротник, гневно посмотрел в лицо. — Ты с ума сошёл без приказов Капитана? Я думал, ты кретин, который стал лениться и перестал класть вещи на свои места, но ты ещё и в моей каюте лазаешь?
— …Твои вещи тоже кто-то трогает? — сухо спросил Элизар, кивнув куда-то за спину Гэрри. Тот нахмурился, медленно повернулся, и заметил прикреплённый к потолку двигатель. Он был обвит канатами и попросту поломан. Смят какой-то неестественной силой. — Тебе не кажется, что на корабле есть ещё кто-то помимо нас?
Ферум оставался собранным, но и его спокойствие начало давать трещины, когда он несколько раз просыпался, задыхаясь, словно невидимая рука сжимала его горло. Казалось, что воздух вокруг становился плотнее, а каждое движение — труднее. Ночью они слышали тяжёлые шаги по палубе, хотя никого, кроме них, на корабле не было. Гэрри подтверждал это своей хаки наблюдения.
— Это уже не совпадение, — Гэрри нервно провёл рукой по волосам, разглядывая карту, которую кто-то вытащил из его сундука и, разложив на столе, безбожно испортил.
Когда они добрались до кухни, чтобы хоть как-то отвлечься, их ждал ещё один неприятный сюрприз: вся посуда была аккуратно расставлена в виде спирали на полу, а надпись на стене из крошек гласила: "Вы не уйдёте."
Гэрри хотел что-то сказать, но внезапно почувствовал, как воздух стал густым и плотным. Ему пришлось напрячь мышцы, чтобы сделать хотя бы вдох. В тот же миг Ферум выхватил меч, начав вращать его с такой скоростью, что вокруг закружился поток ветра, рассекая туман внутри комнаты. Это на мгновение помогло, но когда они выглянули на палубу, дымка сгустилась ещё сильнее.
— Что бы это ни было, оно играет с нами, — голос Ферума звучал твёрдо, но напряжение было заметно.
— Уверен, это не просто погодное явление, — отозвался Гэрри, кидая настороженный взгляд в сторону тёмной дымки, которая, казалось, сгущалась в движущиеся силуэты. — У него есть хозяин.
Туман словно ответил, усилив давление. Шаги вновь раздались, но теперь они были ближе. Совсем рядом.
— Я чувствую твоё сознание, тварь, — заговорил Гэрри. — Это владелец логии дыма!
Туман сгустился с пугающей скоростью. Он больше не скрывался за дымкой, а будто ожил, устремившись внутрь замка, словно жаждал поглотить всё, что попадалось на его пути. Две массивные дымные руки вырвались из пелены, захватили створки дверей и начали выламывать их с хрустом железных петель. Замок, некогда надёжно защищающий своих обитателей, скрипел, прогибаясь под натиском силы, которой не должно было существовать.
— Чёрт, он уже внутри! — Ферум метнулся к центральному залу, размахивая своим оружием, но даже его удары не могли рассеять туман. Он лишь прорезал мглу, которая мгновенно восстанавливалась.
— Может, ты и не можешь, но я попробую, — ответил Гэрри, собирая всю свою волю. Он сосредоточился на дыхании, игнорируя сдавливающее напряжение в лёгких. Его тело окутала лёгкая чёрная броня.
Тем временем туман, словно почувствовав угрозу, начал обволакивать стены и потолок. Комната наполнялась удушливым холодом. Внезапно ещё одна дымная рука возникла из ниоткуда, направляясь к Феруму, чтобы проникнуть внутрь и задушить.
Ферум успел отразить удар, но рука тут же рассыпалась на десятки тонких дымных щупалец, которые обхватили его оружие, сдавив его с силой, угрожавшей сломать металл. И тут, словно найдя источник силы, Гэрри влетел в пустое пространство и вбил кулак в воздух, но в последний момент попал по какому-то телу. Из дома появилось человеческое тело.
— Культ вечен! — прокричал пострадавший мужчина и тут же испарился, сбежав из замка.
К их сожалению, на этом аномалии и нападения не прекратились. Каждый день, что они были в море, на команду то и дело свершались набеги, постоянно ломая замок.
Было даже непонятно, как остановить противника, который был всюду. Но когда команда поняла, что корабль плывёт уже подозрительно долго, и что самое странное, оказалась у другой стороны снежного барьера, они окончательно рехнулись.
— Что с компасом? — Гэрри отобрал у Ферума “путеводитель” и посмотрел на стрелку. Та висела в одном положении и указывала в строгом направлении, как если бы и правда указывала на остров. Но как только Гэрри напитал его хаки и разорвал контакт с дымом, тот мгновенно задёргался и повернулся назад. — Вот тва-а-арь… он всё это время менял стрелку часов, чтобы мы не высадились на сушу.
Ферум это никак не комментировал, он не спал уже несколько суток и стоял с большими мешками под глазами. В этот момент Гэрри, казалось, просто взорвётся. Он грубо двинулся на площадь замка, а Ферум неспешно последовал по пятам.
На его глазах улитка уставилась в небо и громко крикнула.
— Я найду тебя. Посажу в баллон с воздухом и буду использовать, чтобы заряжать свои ракуши высоким давлением, ты станешь моим самым полезным рабом.
В воздухе раздался натуральный смех. Отовсюду расходился ехидный голос:
— Что ты мне сделаешь, смертный? Ты жив только потому, что, что я забавляюсь, — дым сгустился, руки вновь появились из ниоткуда в желании схватить тело, однако Гэрри уже не сдержался. Эмоции и жажда завоевать высвободилась наружу в диком порыве, вихри неожиданно пробудившегося королевского Хаки закрутились в воздухе и резко нивелировали проявление дыма. В одну секунду из воздуха над кораблём материализовался худощавый мужчина с впалыми щеками, и, упав на палубу, тут же разбил себе нос.
— Что ты там сказал? — Гэрри поднял его за голову когтистой лапой, покрытой чёрной бронёй. — Изучим тебя, во имя науки.
Приказав Феруму принести баллон для сжатого воздуха, Гэрри взял голову мужчины и вбил в маленькое отверстие балона. — Видишь это отверстие? Твоё ебало, и всё тело должно оказаться там.
Он стал вбивать его голову ногами, наносил удары кулаками с такой силой, что сам череп начинал трещать по швам. Когда существо хотело убежать, Гэрри хватал его за ногу и, сняв ботинок, затащил пару пальцев в отверстие.
— Замечательно, осталось ещё девяносто девять процентов тела.
Ферум смотрел на этот ужас с широко раскрытыми глазами. Он слышал крики мольбы фруктовика из какого-то культа, и всерьёз видел, как его успешно заталкивали в небольшой баллон для воздуха. Финал настал, когда туда пролезла последняя волосинка фруктовика. Гэрри на радостях закрыл клапан и посмотрел на раскрывшего свои глаза архитектора.
— Не стоило трогать мои вещи.
И оба сумели всего за пару дней достичь острова, на который указывал компас. Исполинские территории, укрытые лесами, горами, большими реками, водопадами и даже городами на горизонте. Они быстро поняли, что оказались прямо на острове Бога Леса.
Но вместо того, чтобы забивать себе этим голову, стали просто работать. Перерабатывать лес на материалы, и строить замки на новых огромных ден-ден муши. Единственное, что ради этого требовалось, так это прийти в город и хорошенько закупиться. Благо, все деньги, которые были у команды, остались на корабле.
— Хм, какой-то звонок, — но через несколько месяцев работы, стоящий на девятой корабельной ден-ден муши Гэрри уловил идущий по воздуху сигнал. Ферум молча и заинтересованно повернулся к нему, и увидел, как улитка приложила руку к уху. После чего он заговорил женским голосом.
— Чего тебя, окаянный? — уставший, но изысканный женский голосок был не совсем доволен получить этот звонок.
— Ну что ты, милая. Разве ты не рада слышать меня? — раздался высокомерный голос.
— Только если ты звонишь, чтобы, наконец, согласиться на сотрудничество, — ответила разговаривающая с ним женщина, её голос звучал ровно, но с явным раздражением.
— Ах, дорогая, — продолжил незнакомец, будто не замечая недовольства. — Ты ведь знаешь мои условия. Всего два простых требования. Женись на мне и признай, что я самый сильный Бог в этом море.
Последнее слово он произнёс так, словно ожидал аплодисментов, но девушка лишь презрительно фыркнула. Однако следующий комментарий собеседника заставил её замереть:
— Но на деле я звоню сообщить, что отправил тебе небольшой подарочек в надежде растопить сердце.
Сначала это был едва заметный шорох. Лёгкий, почти дружелюбный ветерок пробежался по кронам деревьев, и на несколько секунд над островом воцарилась зловещая тишина. Затем небо потемнело.
Тяжёлые, свинцовые облака стремительно надвигались, их громоздкие формы будто переливались, угрожающе нависая над лесом. Первая молния расколола небо на две половины, и её вспышка осветила всё вокруг — леса, горы и самих Гэрри и Ферума, которые в изумлении смотрели на эту внезапную перемену.
С неба обрушились первые капли. Они были тяжёлыми, как будто сделанными из стекла. Через мгновение тонкая завеса дождя превратилась в стену. Потоки воды хлестали по листьям, замкам улиток, стекали с кораблей ручьями. Громадные капли не просто барабанили — они били так, словно стремились пробить насквозь.
— Надеюсь, твоим растениям понравится. Жду ответного звонка, когда заходишь договориться снова.
***
Среди густых зарослей деревьев пробежала стремительная вспышка. Не замечая на своём пути ни деревья, ни камни, ни даже длинные реки, оно неожиданно угодило в густую лужу водянистого торфа и грохнулось лицом в болото, в котором увязли её ноги. Из окружающих камней и земли совершенно неожиданно вскочили гигантские кулаки, болотная материя покрылась чёрной бронёй и низвела град ударов по попавшемуся в ловушку “кролику”.
Костяшки кулаков удлинились в подобие шипов, и в совершенно бездумной ярости обрушили град ударов на окружённую девушку. Только не успев достичь цели, все они встретили непреодолимую преграду, пытающиеся настичь её кулаки перехватывались стилем рыбокарате и начинали бить друг по другу. Попавшая в ловушку девушка выбралась ровно идентичным образом, всего лишь разорвав болото, из которого никто не мог выбраться, своими руками.
— Ничтожество, ты и есть вода, которой я управляю, на что вообще рассчитываешь? — Маргарин с ледяным лицом остановилась рядом с рекой и быстро отметила, как всё болото погрузилось под землю. Вместо него из земли сформировался Морадор, вернувший телесный цвет кожи.
— На твою ошибку. Я не верю, что обычный вор и убийца может в идеале освоить стиль моего народа. Но если ошибки ты пока не свершаешь, я покажу тебе другую сторону рыбокарате, — Морадор расставил ноги в твёрдой позиции, тело предельно увлажнилось, и, как только мышцы вспучились, словно накаченные самыми тяжёлыми веществами, они двое сблизились.
Кулак Маргарин стремительно пронзил воздух и обрушился на голову рыбочеловека, сокрушив тело высоким разрядом тока. А кулак Морадора, вонзившись в печень девушки, пробил её волю вооружения и преодолел исконно высокую выносливость. Тяжёлое движение оказалось усилено особым боевым стилем рыболюдей в десять раз. Боевой стиль же оказался усилен окружающей Морадора влагой ещё в два раза.
Даже несмотря на гигантские защитные свойства девушки, её тело совершенно бездумно отправилось в полёт, повредив себе множество внутренних органов. Только на её лице была злобная ухмылка. Ток тоже сыграл свою роль и парализовал Морадора настолько, что он целых десяток секунд был не в силах пошевелиться. Девушка успела вернуться в бой и снова продолжить серию атак, в ответ на что Морадор оказался вынужден вернуть свои болотные кулаки.
Каждое утро на острове начиналось с грохота, напоминающего землетрясение. Маргарин и Морадор, словно два титана, сходились в неравной схватке. Сражение разрасталось, охватывая всё больше территорий. Первоначально бой завязался в руинах города, но как только он оказался разрушен, а все существа в нём разрублены на части, масштабы разрушений увеличивались, захватывая окрестные леса, болота и даже часть побережья.
Нет, сами атаки начинались становиться масштабнее и шире, поражая площади, на которые раньше были не способны. Первое время они расходились на перерыв лишь к вечеру, когда силы стремительно покидали тело и требовали набраться энергии. Но вскоре даже это оказалось лишнем, и сражения длились сначала двое суток без перерыва, а потом и все четыре.
После таких битв девушка со слезами на глазах укрывала руки плотными листьями, избавлялась от гнойников и с трудом вправляла вывихнутые конечности. В то время как Морадор с трудом даже оставался в сознании и проваливался в беспамятство сразу, как только удавалась возможность.
И никто не мог прийти к согласию. Собственно, они и не пытались, весь остров стал полем боя для выяснения отношений.
— Ты лишь подтверждаешь мои мысли, — грязная и немытая девушка на второй месяц сражений стояла перед противником с озверевшим лицом. — Только потому, что я не вырезала в тот день всех людей, ты меня уже весь выбесил.
Стремительный удар водного клинка пронзил голову Морадора, казалось, разрезая её пополам. Но чудо не случилось — голова быстро склеилась, как будто не было никакой атаки. В тот же момент его тело начало изменяться. Огромные мускулы нарастали, и гигантская площадь вокруг начала преобразовываться. Возник кулак, размером с пару футбольных полей, который стремительно мчался в на Маргарин.
— А ты не задумывалась, что этого всего можно было избежать, если бы ты не превращала каждую мелочь в вопрос жизни и смерти? — голос Морадора звучал обличающе.
С силой, напоминающей сокрушительный обвал горы, он обрушил руку на землю. В тот же миг остров задрожал, словно расколотый изнутри. Почва под ногами Маргарин просела, открывая исполинскую воронку диаметром не меньше двухсот метров, глубиной, уходящей в недра на полкилометра. Всё, что оказалось на её пути — камни, деревья, даже воздух, насыщенный влагой — разлетелся в стороны, как будто подчиняясь разрушительной воле удара.
Сила, которой обладал Морадор, больше не измерялась разбиваемыми плитами или скоростью его атак. Она обрела иной масштаб, способный преобразовывать саму землю, сметая её тонны в одно мгновение.
— Муторю… — и тут со стороны обрушившейся руки раздался голос. На внезапно замершей болотной руке появилась фигура девушки. Её стойка, подчёркнутая занесёнными руками, говорила о стиле боя, где клинки заменяет только безупречная техника. — Королевский натиск.
Её удар оказался стремительным, почти невидимым. В следующий момент болотная рука раскололась на две части, словно исполинский дуб, разрубленный молниеносным топором. От точки удара разошлась сокрушительная волна, выбросившая в стороны комья земли и влажной грязи. Разрушительная сила, словно раскат грома, охватила всё вокруг, достигнув самого Морадора.
Ударная волна не остановилась на противнике. Она устремилась дальше, вмиг превратив высокие холмы в осыпающиеся обломки. Огромные грибы, устилавшие эту часть острова, были уничтожены в мгновение ока, их массивные шляпы разлетелись кусками, словно сделанные из бумаги.
— Хватит принижать меня, как Кронен, — ответила, смотря на еле вставшего на ноги мужчину. — Коришь меня за дела молодости, а сам жизнь в колодце провёл.
Споры и разговоры об одних и тех же вещах повторялись из раза в раз. Не удавалось ничьим обвинениям дойти до ушей соперника, заставить извиниться или ослабить хватку. Вот только нельзя было сказать, что остров был создан для них двоих. Грибы жили своей жизнью. И чем чаще они подвергались разрушениям со стороны Маргарин или давки от болота, тем чаще они распыляли споры, тем активнее разрастались и тем быстрее эволюционировали.
Если им недоставало выживаемости, они укрепляли свой мицелий. Если разрушали слишком быстро, становились больше. Эти растения жили сами по себе, изменялись, чтобы стать смертельней, и, в конце концов, нашли единственный способ выживания. Превратить все грибы на острове в ядовитый амиудак.
— Хм… не помню, чтобы встречала такой, — бродя по лесу в поисках осточертевших съестных припасов, Маргарин подобрала яркий гриб с красной шляпкой и белыми вкраплениями. Проверив на безопасность, сварила целый суп и оглядываясь по сторонам, наполнила свой желудок.
На другом конце острова Морадор проделал ровно тот же ритуал и улёгся.
Пару часов спустя обоих охватила жуткая боль. Желудок вывернулся наизнанку и пропитал тело ядовитыми миазмами, оба в полумёртвом состоянии пролежали всю ночь, а с утра, словно ничего не произошло, пошли драться снова.
Тогда грибы мутировали вновь, превратившись в паразитов, которые выращивали новые амиудаки прямо из тел. Но чтобы не прерывать сражения, они стали есть их прямо с себя, с каждым разом всё меньше и меньше страдая от последствий.
В скором времени в рацион начали уходить самые большие грибы, из-за яда которых раньше к ним даже нельзя было приблизиться. Споры, заражённые грибами монстры, оживающие корни мицелия, всё в страхе старалось развиться, чтобы не дать себя уничтожить, но тем самым лишь ускоряло собственный геноцид.
Противники уже наизусть вызнали приёмы друг друга, и с каждым разом бой заканчивался ничьей, скорость развития обоих шла параллельными шагами.
— Я уже забыла, зачем пытаюсь тебя убить, — встретившись посреди совершенно неузнаваемого острова, Маргарин привычно сжала кулаки. Большая часть территорий была превращена в болото. Деревья облезли и стали болеть, а все места битвы покрывались огромными шрамами, под названием каньоны.
— Ты тварь, — спокойно ответил Морадор.
— Точно. Ты же нытик.
Однако не успели они начать бой, как остров задрожал. Лёгкий ветер, который до этого спокойно гулял между остатками разрушений, внезапно усилился. Треск корней раздавался всё громче, словно сама природа решила вступить в этот конфликт. Небеса почернели. Внезапно грянул сильный проливной дождь, который в мгновение ока стал настолько сильным, что залил округу большими лужами, это дало неожиданную, новую жизнь растениям.
Морадор с Маргарин неожиданно поняли, что за несколько с лишнем месяцев битвы на острове не шло дождя, но даже так грибы росли с огромной скоростью. И вот, сейчас, когда аномалия резко началась и тут же закончилась, мицелий начал буквально сходить с ума. На горизонте начали подниматься зелёные облака, постепенно сближаясь с ними двумя. Остров стал захватывать ранее отобранную территорию, и новые гигантские грибы начали буквально выскакивать из-под земли с огромной силой.
А мутация вступила в финальную стадию. Мицелий занял отобранную ранее область, и вся исполинская территория начала неожиданно подниматься над уровнем моря.
— Эй, вы же не хотите сказать, что… — начал ошеломлённый Морадор, чувствуя, как больше не контролирует местность.
— Этот остров ожил точно так же, как тот плотоядный архипелаг? — Маргарин же было достаточно только почувствовать шевеление под ногами, почувствовать, как по мицелию, словно действительно живому организму, начали стремительно носиться большие пучки нейронных импульсов. Но в отличие от живого острова, встреченного ранее, этот не поедал никого сам.
Он распылил споры в море и заразил грибком окружающих животных.
— Да ну, — взгляды их двоих уставились в пенящуюся воду, где быстро сходящие с ума и стремительно изменяющиеся морские короли стали выпрыгивать на берег, и словно гигантские живые скалы, плестись в их сторону, разлагаясь на глазах и прорастая гигантскими ядовитыми грибами-паразитами.
Величественные и сильные, длинной под целых несколько километров, они с помешанной яростью набросились на людей и не обращая внимание ни на боль, ни на вспышки электричества, яростно нападали на всё в округе.
— Посмотри до чего ты довела эволюцию растений! — выкрикнул избегающий гигантских зубов Морадор. Даже ударив по одному, он никак не мог защититься от нападка ещё трёх таких же, несколько километровых заражённых монстров.
— Что же ты ноешь, герой, победивший Морского Короля, просто повтори свой подвиг и дело с концом.
Удары, попытки сбежать и осознание, что грибы заставляли морских королей избавляться от ограничений, рвать противника несмотря на собственные мышцы, приводили к неутешительным результатам.
— Не могу, — вынужденно перебравшись на вершину большой и нетронутой ранее скалы вместе с Маргарин, встав с ней почти бок об руку, они взволнованно посмотрели вниз. Глисты извивались и ползли в их сторону как умалишенные. — Я сделал тот геройский поступок, потому что Морской Король был крохотным и я хотел предстать героем хоть перед кем-то.
— Что ж, раз не перед кем показываться героем, значит можно умереть? Даже у баб яиц больше. Убивай просто потому, что на тебя нападают. Никто другой твою жопу не спасёт, — Маргарин надавила на ноги, и с рывком врезалась в нос почти допрашивавшейся до вершины горы твари, врубив руку ей в плоть и разрезав поперёк рожи. Только даже одного удара было недостаточно, и чтобы покончить хотя бы с одним, требовалось бы бегать и шинковать её как самую настоящую рыбу.
Однако неожиданно поднявшийся в небеса Морадор, увеличивший свою руку ровно в десяток раз и ниспустив её на огромный череп, разломав его аккурат на месте пореза, сумел добить Морского короля практически моментально. Тот лишь остался трепыхаться и пытался ожить несмотря на уже окончательно мёртвый мозг, и отказавшие функции организма. Но объединив усилия, сумели одолеть сначала его, а потом заняться и остальными.
Несколько дней подряд на острове творилась бойня, которую ранее и представить было нельзя, морские короли прибывали одни за другим, наращивая на острове целую орду трупов. Но двое людей даже не устали. Сырой запах плоти, которым они насыщали себя, смешивался с железным привкусом крови.
Но даже выносливость, подпитываемая плотью павших чудовищ, не могла длиться вечно. Когда их тела начали чувствовать предел, когда каждый мускул ныл от переутомления, а разумы затуманивались, Маргарин вдруг застыла. Её глаза пристально уставились вдаль, где очередное чудовище разрывало толщу воды. Ветер трепал её волосы, тело едва заметно дрожало от гнева.
— “Они не закончатся” — поняла девушка.
Она скрипнула зубами, резко вскинула голову и, сжав зрачки до точек, с яростью выплеснула:
— Я вас всех ненавижу!
В этот момент всё вокруг застыло. Внезапная тишина обрушилась, как удар колокола. Ветер утих, волны замерли, как будто сам океан испугался. Из её тела вырвалась мощная, величественная волна. Королевская Хаки.
Невидимая энергия хлынула из её существа, словно буря, покрывающая горизонт. Её сила накрыла всё вокруг. Волны с грохотом отступали от острова, животные бросались в бегство, а ближайшие Морские Короли, даже не успевшие выйти на сушу, рухнули, поглощённые невыносимым давлением. Их громадные тела обмякли, как куклы, внезапно лишённые нитей. Лес содрогнулся, а земля под ногами Маргарин слегка вогнулась, будто сама природа поклонилась перед ней.
Морадор, стоявший рядом, ощутил мощь на своей шкуре. Его болота дрогнули, а влага вокруг заколыхалась, отвечая на зов хаки.
Огромный силуэт Морского Короля, уже ступивший на сушу, замер. Его глаза остекленели, а тело рухнуло, в последний раз вздрогнув, прежде чем окончательно замереть.
Девушка, в свою очередь, тяжело задышала и почувствовала, как остров начал возвращается обратно к морю. Тот живой гриб, на котором они всё это время стояли, тоже унялся под её великой волей.
— Как же заебало, — прошептала она. — Я просто хочу отоспаться целый месяц. Ни воевать, ни драться, ни допускать подобного впредь.
Враг отступил. На краю сознания она поняла, что это означает, что их с Морадором больше ничего не объединяет, и сухо посмотрела на молодого рыбочеловека. Возмужавшего, лишившегося своего “пивного животика”, и вернувшегося, словно, в первобытное общество. Да они оба, после всего, что тут произошло, напоминали двух жутких аборигенов в тряпках и крови.
— Эй, — голос девушки привлёк Морадора и тот увидел протянутую руку. — Если хочешь подраться, дай мне поспать. Иначе я тебе на месте голову отгрызу.
— …Заткнись. Давай просто найдём способ свалить, иначе, боюсь, остров повторит эту безумную выходку.
***
Под яростным проливным дождём раздавался утробный гул горнов, который эхом разносился по всему острову. Те, кто укрывался под густой листвой, ощущали лишь слабое прикосновение дождевых капель, прорывающихся через ветви.
В тени зелёных деревьев, культисты в мантиях с пуговицами, напоминающими символы гектограммов, отпевали свои песни в безумном припадке. Их голоса сливались в единую мракобесную мелодию, страшный звук, исходящий из их ртов, напоминающий стоны нежити. Рядом с ними, в такт заклинаниям, танцевали скелеты, в чьи тела проникли тени и призраки. Их движения были хаотичными, но полными зловещей энергии.
В самом центре этого ритуала, окружённый мерцающими свечами, словно подвешенный в воздухе, сидел Ягнёнок. Его глаза были закрыты, а руки сведены вместе, как будто пытаясь удержать невидимую силу. Ладони перемалывали различные порошки и краски, как будто ожидая, что судьба подарит случайность, которая определит дальнейший ход событий.
И вот, наконец раскрыв глаза, минк посмотрел на результат. Перед ним предстала уникальная карта таро, созданная проявлением собственной воли. Красный и подтекающий кровью полумесяц с большим красным глазом.
— Поздравляю тебя, Ягнёнок, — в это момент к минку на плечо запрыгнула человеческая голова. — Пускай я не понимала, как этот процесс будет происходить, но ты создал себе последнюю карту Таро.
— …
— Полгода ты упорно слушал себя, чтобы создать собственную колоду, означающую вещи, которые тебе подсказала судьба. Но скажи, сыночек, — бабушка Чиё начала заигрывающим тоном. — Заботился ли Синяя Борода о твоём пропитании.
Молчащий минк вспомнил, как каждый день этот странный большой мужчина с призраками приносил печеньки. Когда Ягнёнку стало интересно, откуда те берутся, то стало ясно, что Синяя Борода выращивал на поразительно плодородной местной почве злаки, соорудил печи и всё, что требовалось для готовки. Каждый день минк, ради собственного саморазвития, продолжал учиться готовке и ел не только привычные печенья — которые подавали в три, во время злобного собрания культа — но и личные яства.
Ягнёнок кивнул.
— Заботился.
— Помогал ли Эреб освоить тебе глубокий смысл хаки и своего фрукта? Сделал ли он тебя сильнее?
Продолжала заискивающе спрашивать бабуля. И минк снова вспомнил, как проходил серьёзные тренировки “Тени” Эреба, открыл в себе остальные виды Хаки; не стал сильнее физически, но углубился в мудрости, выслушивая древние трактаты и учения культа. Он учился решать проблемы словом, а это приводило к улучшению харизмы и появлению новых черт.
Ягнёнок кивнул сильнее.
— И отдала ли я всю себя, чтобы ты освоил великую силу карт таро? — и тут голос бабушки изменился окончательно, стал дрожащим.
Каждой ночью во время таких вот ритуалов, когда его над землёй приподнимали призраки, чтобы уподобиться настоящей мудрости вселенной, он создавал новые карты и по наставлениям бабули учился их читать.
Первые месяцы не получалось ничего. Бабушка не унывала и меняла свой подход! Она знала, что Ягнёнок Будет использовать эти карты в победе над теми, кто называет себя Богами, лишь спрашивала карты, как нужно учить, чтобы великий двуликий их освоил. Да вот только обучение всё продолжалось и удлинялось, новые карты создавались, но освоить их силу тот так и не смог.
Минк, как будто, делал всё уже на автоматизме и ради интереса в том, что всё же получится. Но взгляд с каждым месяцем холодел. Тогда бабушка Чиё задала самый важный вопрос. Выживут ли они, когда последняя карта будет создана. И ответ её удовлетворил.
— Ответь же мне, Ягнёнок. Ты ведь не расстроен тем, что культ не сумел научить тебя такой мелочи?
— Я тут только ради карт и находился. Ты так сладко о них рассказала, что я очень захотел их освоить, — как-то безобидно ответил минк.
— Прости… быть может, мы попробуем как-то иначе?
Ягнёнок задумался. В глазах возникло сомнение, он всерьёз задумался над этим предложением, думал, не будет ли у него ещё немного времени, чтобы научиться ими владеть. А ведь сила была великой: бабуля предсказывала, когда на острове появится новый гость, какие успехи будут в обучении сегодня и каким практикам и в какие часы лучше подходить со всей серьёзностью. Сила Вуду стала воплощением сказки!
А ещё ему понравились призраки. Минк учился повторять силу Синей Бороды и понял, что с ними любое действие выглядело загадочней. Неважно, летаешь ты, или они крутятся за твоей спиной, или даже помогают совершить ритуалы! Они были почти как идеальные исполнители, способные заменить последователей, и бабуля Чиё сказала, что он научится делать всё равно то же самое, но это, казалось, было неправдой.
И, конечно, нельзя было не отметить тени. Вечная тьма, конечно, казалась крутой, но сила была в бессмертных зомби. Благодаря им бабушка Чиё жила вечно, ведь она не сможет умереть, пока не исчезнуть тени. А тени не пропадут, пока не появится свет в этом темнолесье.
Ягнёнок наивно считал, что освоит смысл их сил и приобщится к культуре, но в сердце оставалось сомнение, он ощущал, что скучает по друзьям. И на них было бы можно забыть, если бы в эту секунду что-то в его кармане не зазвонило.
Ягнёнок изогнул маленькую улыбку. Он не ответил, посмотрел на бабушку с воодушевлением, и невинно так кивнул.
— Знаешь, чему я научился от тебя, бабуся?
— Чему же, сыночек?
— Семья, которая тебя поучает — отстой полный, — и совершенно резким движением схватив голову за волосы, он взялся за нити обвязывающие рот бабушки и заставил их завязать рот покрепче. Голова оказалась подвешена на поясе минка. Он достал свои карты и толкнул голову. — Предсказывай, старуха. Расскажи о будущем, которое я хочу знать.
Бабушка Чиё ужаснулась. Призраки резко залетали по округе, все культисты застыли, как вкопанные. Угрожать бабушке было бессмысленно, но Минк добился своего несколько другим путём. Он дотронулся до головы, которая не исполнила приказ, нарисовал смесью цветов и заставил голову резко ощутить боль. Страдание без физических повреждений, агония, способная прекратиться только одним способом. Карты таро сами собой засветились, одна из них вылетела из колоды и зависла перед лицом Ягнёнка.
Большая бомба с зажжённым фитилём, а в центре неё потрескавшееся сердце.
— Карта возмездия? Те, кто меня обманывали или использовали, получат наказание, — Ягнёнок улыбнулся. Карты, наконец, заработали, пускай и не таким образом, как он рассчитывал.
Бабушка Чиё забилась у него на поясе, в попытке развязать узел своих волос. Однако без рук она казалась совершенно беспомощной. Именно поэтому из замка резко высвободились призраки. В пугающем вое они закрутились вокруг площади, желая покарать, узурпировать. И с низким гулом вместе с ними показался Синяя Борода.
— Ты что творишь? — похолодел мужчина. — Неужели сошёл с ума на причине безуспешности? А я говорил, ты не добьёшься никаких результатов… Сила красок вообще не связана с оккультизмом!
— Неправда, я ведь использую карты, — упёрся минк и снова приказал достать одну. Перед ним зависла карта с двумя кубками, которые перемешивали между собой жидкость, напоминающую кровь. — Карта товарищества. Сражаясь вместе, мы будем намного эффективнее.
— Я терпел тебя только из-за приказов Чиё, — Мужчина больше не сдерживался, призраки громко завопили, и вот, в один момент он сам превратился в полупрозрачное существо, сумевшее пройти через землю и оказавшись рядом с минком, материализоваться для нанесения удара.
Вот только в этот же момент Ягнёнок развернулся и заставил мужчину утонуть в пучине своих животных глаз. Овечка улыбнулась и с пренебрежением произнесла.
— Благодаря предсказаниям стало понятно, что ты не сможешь вырваться из моего гипноза, — минк нарисовал маленький кубок и, выставив его над рукой, приказал мужчине и, соответственно, всем подчиняющимся ему призракам. — Слейтесь воедино ради меня.
В этот момент призраки начали закручиваться в смерче и, влетая в кубок, сильно уменьшались в размерах. Сотни девушек образовали водоворот душ, издающий стонущие звуки, а последним аккордом стал влетевший туда Синяя Борода.
— Воссоединись со своими самочками, — и прикрыв губок, скрыл его за плащом. Оставался последний. Тени уже начали тянуться со всех сторон, словно из самой земли. Длинные, изогнутые, как змеи, тени стали выползать из леса и старого замка, направляясь к жаровням, похищая огонь и поглощая его в своих бесформенных руках.
Одна из них, темная и загадочная, тянулась в сторону замка, и тень, падающая от неё, словно живая, ползла по земле, распространяясь от самого входа. Ни одно живое существо не смогло бы различить, что происходит за той дверью, но Ягнёнок улыбнулся.
— Ты вообще не понимаешь концепцию семьи? Бабуля… — Вышедший из тьмы Эреб посмотрел на привязанную к поясу голову. — Не смей причинять ей боль, иначе ты…
— Ой, да ладно тебе, — минк взял бабку за волосы и стал раскручивать вокруг руки. — Это ведь удобная дубинка. И никогда не поломается.
И резко прорвав пространство, он к шоку Эреба взял, и со всей силы вбил “дубинкой” по худощавому телу. Удар, который должен был сломать слабую голову, взорвать её подобно горошине, не причинил той ни капли вреда, но сам Эреб ощутил боль от влитой в удар хаки.
— Что б ты… — он резко отшатнулся и создал в руке теневой меч. Стремительно замахнулся, да вот только вонзил его прямо в лицо старухи. — Ой. Бабушка!
Рана мгновенно восстановилась, клинок даже не успел войти слишком глубоко, но минк от этого лишь позабавился.
— Мне нравятся твои тени. К сожалению, ты слишком мудр и не подчиняешься гипнозу.
Эреб, впав в ярость, раскинул свои щупальцеобразные руки, и тени вокруг него зашевелились, словно живые. Ягнёнок давно раскрыл его секрет: Эреб носил в своём теле сотни поглощённых теней. Именно из-за них он считался самым ужасным культистом своего времени и выглядел столь причудливо и зловеще.
Из тёмных глубин его сущности начали вырываться кошмарные создания — воплощения всех самых ужасных снов. Эти твари были вытянутыми и уродливыми, усеянными бесчисленными клыками и глазами, которые смотрели с неподдельной ненавистью. Рядом с ними, словно отражения в кривом зеркале, возникали теневые клоны самого Эреба. Его способность заменять себя любым из своих клонов делала бой почти невозможным — он появлялся то здесь, то там, бесшумно выискивая слабые места в обороне минка.
— Я буквально могу убить любого, кто находится в тени, — хрипло произнёс Эреб, его голос гремел эхом, будто доносился сразу со всех сторон.
Минок лишь усмехнулся, легко уклоняясь от нападений теневых существ. Он поднял голову, окинув взглядом весь мрак, который сгущался вокруг него.
— Тогда повторюсь: как же ты оказался в тюрьме? — с насмешкой бросил он, поднимая руку. На его ладони появилось миниатюрное изображение солнца, изящно нарисованное, словно детская каракуля.
Эреб на мгновение замер, но было уже поздно. Яркий свет вспыхнул, вырываясь из ладони минка. Из маленького нарисованного солнца родился настоящий свет, настолько мощный и ослепительный, что мрак леса расступился. Деревья, привыкшие к вечной темноте, впервые за многие годы купались в ярких лучах света.
Теневые твари завизжали, их формы начали истончаться и таять, как воск под пылающим пламенем. Клоны Эреба исчезали один за другим, словно и не существовали. Он сам, стоя в центре этого сияния, с трудом удерживал равновесие, его тело пошло рябью, словно свет разрушал его основу. Именно тогда исчезли все эти щупальца и сила поглощённых теней.
— Это… невозможно, — прошипел он, увидев буквально единственную свою слабость. Против обычных ламп, лунного отражения, и дай боже, даже несильного солнца, он привык бороться уже давно. Но если попадал под лучи солнца, пока то было в зените, если солнечный свет находился в пиковой фазе… тени были бесполезны.
Эреб напоминал оживший кошмар с изысканным шармом. Его высокую, худощавую фигуру обтягивал строгий фрак. Глубоко посаженные глаза светились мрачным фиолетовым светом, словно в их глубине пылала тьма. Острый подбородок и угловатые черты лица делали его облик ещё более зловещим.
Его длинные, почти скелетообразные пальцы выглядели неестественно подвижными, будто были созданы для манипуляций, а не для обычной работы. Его нос был поразительно большим и островатым. Когда он поднимал руки, из его манжет тянулись чернильно-чёрные тени, которые изгибались и извивались, словно живые змеи. Вместо обычной тени за ним тянулся глубокий провал в пространстве, где невозможно было различить ни света, ни формы.
Эреб всегда двигался изящно, с почти театральной манерностью. Но сейчас стоял на коленях.
— Возможно, возможно, — насмешливо ответил минк, глядя на теряющего силу врага. — Но ты можешь возрадоваться, я не буду уничтожать все твои тени, как и добивать тебя. Я оставлю тебя жить тут. Пока в твоих живых мертвецах находятся куклы вуду бабушки Чиё, она никогда не умрёт и будет предсказывать для меня будущее. Да и я, так уж и быть, не буду её пытать, пока ты подчиняешься.
— …Ты хочешь, чтобы я страдал на этом острове в одиночку?! — Эреб воспылал праведным гневом.
— Слуга из тебя — дерьмо полное. Мне достойна служить только моя команда… поэтому да. Ты будешь страдать тут целую вечность.
Совершив страшный и греховный поступок, накрыв Эреба всеподчиняющим голосом короля, минк собрал все свои вещички и с головой на поясе двинулся в сторону берега. Он вновь посмотрел на море, которое долгое время не видел, и взволнованно подумав о воссоединении с друзьями, вновь достал новую карту.
То был корабль, плавающий по опасному и страшному морю, навстречу неизведанным тайнам.
— Попутный ветер. Я добьюсь на своём пути успехов!
***
— Не думал, однако, что ты на такое способен. Это выглядит, как что-то нечестное, — плывя на небольшом корабле с моторным двигателем, и смотря в горизонт, я выдохнул облако холодного пара. Казалось, вокруг была минусовая температура. Должен летать снег, нас снова должно было разбросать по сторонам в диком порыве и даже сломать начисто маленькое деревянное судно… вот только Драгон срать хотел на снежный барьер, который перекрывал путь к Богу Леса.
Он рассеял его так, словно был его создателем!
— Ты видимо что-то не понимаешь в моих силах, Кронен, — Драгон сухо посмотрел на меня и самодовольно выгнул грудь колесом. — Я управляю погодой. И если пользователей логии изменил погодные условия в конкретной точке, я могу контролировать и их тоже.
Я молча обернулся назад. Барьер сомкнулся позади нас, не оставляя ни одной лазейки. В то же время впереди снежная буря полностью рассеялась, открывая перед нами чистое море. Ветер стих, вода стала гладкой, а горизонты растянулись так далеко, что дух захватывало. Мы могли плыть куда угодно, но наш курс был предопределён.
Несмотря на желание поскорее встретиться с командой, я не мог выкинуть из головы мысли о нашем противнике. Перед глазами мелькала листовка с наградой за голову Бога Леса, найденную во время путешествий — целых восемьсот миллионов белли. Его цена была ошеломляющей, но она вовсе не казалась недосягаемой. Мы знали, что сильнее нас с Драгоном он быть не должен. По крайней мере, именно у Драгона преимущество перед всеми пользователями логии.
Кроме него были и другие: Коррумпированный король с наградой в пятьсот миллионов и загадочная личность по имени Факториал, чью листовку мы так и не нашли.
Но сейчас надо было наконец доплыть до места.
Когда мы достигли гигантского острова, на небе не успела даже начаться ночь, паруса и правда надувались с огромной силой. Остров простирался до самого горизонта, утопая в разнообразии пейзажей. Там были густые леса, поросшие мхом горы и прочие проявления разных видов леса. А ещё города.
Мы пришвартовались у одного из природных причалов, куда нас навел общающийся через ден-ден муши Гэрри. Сойдя на берег, я вдохнул влажный воздух, и меня сразу встретили знакомые лица.
— Кронен! — тут же выкрикнул стоящий на большом корабельном замке Ферум. Тут начали показываться остальные члены команды. Ягнёнок, какого-то черта прикрепивший к поясу человеческую голову, Марграрин с Морадором, наперегонки жрущие кусок сырого мяса, и прочие. Команда разом обступила меня. Радостные возгласы раздавались вокруг, кто-то хлопал меня по плечу, другие — обнимали. Их голоса были полны счастья, другие просто улыбались.
Но этот момент прервало появление Драгона. Он спокойно ступил с трапа корабля, его фигура сразу привлекла внимание. Радость на лицах команды сменилась полной тишиной и широко раскрытыми глазами.
— Кстати, я бы хотел представить вам нового члена команды, — все ребята из старой команды, которые его знали, глубоко вдохнули. — Это Драгон… теперь он будет с нами.
Обновлено: 01.02.2026