— Я выведу цель на улицу!
Крикнул тот, после чего взмах крыльев Грифона испустил сотню острых каменных перьев, что, вонзаясь в основание большого строения, оставляли на нём большую сеть трещин. Передвигаться по базе, которая в любой момент может взорваться, было опасно, но вели они себя совершенно бесстрашно. Здания начали разрушаться под мощью нарисованного бога-тигра, дозорные быстро сдавались, и вот, на площадь перед грифоном вышел молодой парень.
— Пираты. Нет, вы команда Чёрной Чайки! — неизвестный был бесстрашен, но в то же время недоволен развернувшейся перед его лицом бойней. — Как вы выбрались из рук Драгона? Неужели этот простофиля вас упустил?!
— Ты ещё кто? — Ягнёнок остановил Грифона и глянул на совершенно спокойного противника. — Где местный босс? Я хочу убить его быстрее капитана, ке-ке-ке.
— Убить Мастера Балича? — неизвестный нахмурился. — Вы кое-чего не понимаете, да? Балич единственный, кто не впускает пиратов на Гранд Лайн, вы действительно считаете, что он вам по силу?
Резкий выпад крылом Грифона оказался настолько мощным, что он буквально сдул говорящего, как пылинку. Ягнёнок, наблюдая за этой сценой, не желал продолжать слушать. Он сделал шаг вперёд, решив, что теперь, когда цель исчезла, можно двигаться дальше. Но внезапный скулёж Грифона остановил его на месте; что-то было не так.
Обернувшись, Ягнёнок и Грифон увидели неизвестного, который держал крыло Грифона двумя руками, натягивая его на себя и мешая продвигаться дальше. Вздувшиеся мускулы дали понять, что это был не просто какой-то очередной дозорный, горящие фанатичным блеском глаза отражали его насмехающуюся натуру.
— В мире уже много десятилетий не было никого, кто менял устоявшиеся правила. Вы решили, что чем-то отличаетесь от остальных? — прорычал он, подавая вызов. Резкий рывок, следовавший за его словами, завершился мощным ударом, который вбил Грифона в землю. Парень, ощущая, как под ногами трясётся земля, хрустнул кулаками и, не теряя времени, отразил резкий выпад, который неожиданно пришёлся со спины. Когда разряд тока пронёсся по его телу, Саливан содрогнулся и почти машинально махнул рукой, чтобы откинуть врага.
Словно в ответ на этот вызов, отшатнувшаяся на секунду Маргарин приняла боевую позу, клинок блеснул на свету, сверкая острием.
— Чёрт бы вас побрал, — раздраженно заявил он, поняв, что это уже проблемно. — Что вы вообще планировали придя сюда, кретины?
— Покорить этот мир, конечно же, — Маргарин приготовилась к рывку, разряд тока быстро задребезжал по её ножкам и ручкам, заряжая сами мышцы. Казалось, бой резко окончится, но внезапная вспышка света и грохот ослепил её. Последовал резкий порыв ветра, машинально она прикрыла глаза рукой, пытаясь защититься от налетевших осколков камней, которые градом ударяли по её телу, заставляя зашипеть от боли. Укус мелких, но острых камешков, казалось, разрывал кожу. “Что-то всё же взорвалось?” — недовольно подметила, когда неожиданная вспышка улеглась. Она неспешно повернулась в сторону источника взрыва.
Недалеко был тигрёнок — тот самый, что ещё недавно резвился по базе, разрушая всё на своём пути. Чудовищный взрыв разорвал животное на части, и его осколки медленно возвращались в землю, как будто теряя свою трёхмерную форму и расплываясь в нечто плоское и безжизненное.
— Как так… — она с трудом в это поверила. Живой таран, тигр которого она бы сама с трудом сейчас одолела, подох всего от одного взрыва.
— Даже не смешно, — фыркнул Саливан, находящийся в совершенном спокойствии. — Мир давно поделён между старыми и новыми богами. Даже первая половина Гранд Лайна, куда стремятся все отбросы вроде вас, уже под контролем. Военно-морской флот Хаппо и исполинский флот Шики разделили его территории, а безумные учёные создают невероятное оружие и проводят генетические эксперименты таких масштабов, что они охватывают целые острова. Этот баланс не сможет пошатнуть никто.
Слова Саливана только усилили напряжение, витавшее в воздухе. Казалось, малейший шорох или неожиданный звук мог стать искрой для того, чтобы вспыхнула буря насилия. Маргарин прищурилась, не сводя глаз с врага, её клинок был вытянут перед собой, готовый к атаке, мышцы напряжены до предела. Но внезапно их внимание привлёк странный звук. Это был клокочущий, почти неземной смех, который нарушил тишину между ними. Смех Ягнёнка звучал совершенно неуместно. Его глаза горели диким огнём, лицо было исказилось в безумной ухмылке.
— О каких ещё богах ты говоришь?
Саливан резко понял, что, вероятно, наговорил слишком много и лишь взбудоражил психов, посмевших напасть на целую базу. И тогда произошло нечто странное. Его взгляд невольно стал притягиваться к чёрным кончикам крыльев Грифона. Они словно магнитом тянули его глаза, отрывая внимание от всего остального. Он сосредоточился на каждом движении когтей чудовища, на его бездонных тёмных глазах. Каждая чёрная часть тела Грифона, будь то густые перья или тени от его массивного тела, начала поглощать его разум, вводя в странное состояние ступора. Мужчина нахмурился, пытаясь справиться с охватившим его чувством. Он почувствовал, как по его лбу стекла холодная капля пота. Саливан понял, что происходит что-то неладное. Словно неведомая сила проникла в его сознание, заставляя терять контроль над ситуацией. Былая уверенность, которая только что исходила от него в каждой фразе и движении, испарилась, сменившись чувством недомогания и растущей слабости. Его разум будто погружался в вязкую тьму, которую было сложно описать — она действовала незаметно, но настойчиво.
— Те, благодаря кому устоялся порядок, — голос дрожал, его слова больше напоминали испуганное бормотание, нежели уверенную речь. Он словно пытался найти оправдание в глубинах собственной памяти, вываливал всё, что знал, на исполинскую фигуру перед ним. Его тело, некогда готовое к сражению, расслабилось — руки, опущенные вдоль тела, выдавали растерянность и страх, а ноги уже едва держали его. — Старые боги — пираты, силы которых подходят под описание четырёх богов из библии. Боги Леса, Земли, Дождя и Солнца. Каждая подобная сила правит в море уже столетиями, её хочет заполучить каждый.
Пот стекал по лицу Саливана, штаны уже промокли, и каждая секунда заставляла его трястись всё больше.
— Новые боги... это те, кто смог унаследовать мощь старых пиратов и дозорных. Наследники их воли. Все знают, что происходит, когда они пробуждают свои силы. Каждый мечтает быть под их началом, служить им, ведь они правят современным миром. Преемственность — вот что имеет значение в Гранд Лайне. Только те, кто унаследовал могущество старых легенд могут управлять этими морями. Но ваши силы... — он запнулся, дыхание сбилось. — Ни одна из них... никогда не фигурировала в истории должным образом.
— В таком случае чего ты дрожишь? — голос Ягнёнка проникал в закрома разума. — Не потому ли, что ты видишь свой конец от рук такого, как я? Чёрный цвет — это то, что видит человек, когда умирает. Пустота, всепроникающая тьма, за которой нет больше ничего. Чёрный — символ конца, ни один бог не воплотит что-либо в пустоте.
Саливан даже не успел осознать, что произошло. Его грудь пронзило пламя боли, настолько резкое и невыносимое, что у него перехватило дыхание. Он медленно опустил глаза, из груди теперь торчал клинок, пронзивший его насквозь. Глаза забегали по сторонам, он вспомнил, был ещё один враг. Как можно было так глупо забыть о нём? Ответ был ясен: он смирился со своей судьбой, когда увидел чёрный цвет.
— Чего это он... обмочился? — с нескрываемым презрением проговорила Маргарин, когда тело Саливана, медленно сползая с её клинка, рухнуло на землю. Затем равнодушно отряхнула клинок от капель крови и, наконец, перевела взгляд на минка. Его облик, ещё мгновение назад вызывающий ужас своим пугающим видом, теперь сменился лёгкой и даже немного беззаботной улыбкой.
— Не знаю~ Наверное, наконец понял, что богов обычно убивает тот, кто зовется дьяволом.
Амазонка усмехнулась. Нежели чем походить на других, она и сама предпочитала выделяться — глянув на взорванного тигра, она возжелала драки.
— Миром правят люди, ученики пиратов прошлого и наследники их дьявольских сил? Какой ужас, придётся привнести светоч разнообразия, — захотев увидеть существо, которое сумело сотворить такое всего одним взрывом, Маргарин только было развернулась к Ягнёнку, как её желание исполнилось. Перед ними обоими вновь стоял какой-то незнакомый мужчина, стоящий в плотную к Грифону и рассматривающий его пышные перья. Палец мужчины пронзил прочную лапу, а взгляд метался по телу одновременно с интересом — изучая невиданного зверя, и в то же время с раздражением. Тучный и недовольный вид презирал свет, на котором он оказался, как таковой.
— Ты ещё кто? — недовольно спросил Ягнёнок. Увидев, что атака человека смогла пронзить рисунок, он цыкнул, но в то же время усмехнулся. — Считаешь пальчик доставит ему хоть какую-то бо…
Договорить сидящий на летающем льве минк не успел, вспышка света — походящая на ту, что забрала тигра-слона, озарила всем глаза, мощная взрывная волна откинула слабенькое тело овечки аккурат в стену здания. Маргарин даже отшатнулась назад — её зрачки сжались. На этот раз не пришлось закрывать свои глаза, она увидела всё сама. Грифона попросту разорвало изнутри — сначала лапу, в которую был погружен палец неизвестного, а потом и остальное тело. Нет, не такой уж и неизвестный, только один человек пользовался такими страшными силами.
— Бывший босс Кронена, — жестоко обозначала Маргарин. Взгляд на секунду сосредоточился на отброшенном Ягнёнке.
— Значит, Драгон вас не поймал, — недовольным и тихим тоном произнёс он, взгляд холодно скользнул по телу мёртвого Саливана. — Новый помощник не продержался и года... какое разочарование. Я бы снова выбрал кого-то из элитного отряда, но...
Он прервался, подняв глаза на то, что осталось от базы. Пыль и обломки устилали всё вокруг, каждый угол разрушенных зданий был погребён под слоем пыли, а там, вдали, у порта, ещё можно было различить звуки сражений. Но того, что там происходило, видно не было — скорее всего, ничего хорошего для Дозора. Пыль продолжала клубиться над полем боя, и даже взрывы не могли её разогнать полностью, поскольку большинство заготовленных мин уже были уничтожены.
— А ты не продержишься и секунды! — крикнула Маргарин с вызовом. Её тело словно размывалось в движении, когда она ускорилась и с невероятной скоростью нанесла перекрёстный удар в форме «Х». Казалось, враг вот-вот будет разорван на части, но он лишь слегка чпокнул губами, вперёд понеслось слабенькое дыхание, а при соприкосновении с лезвиями произошла мощная детонация. Ветер развоплотился в одно мгновение, и чёрный дым накрыл поле боя, скрыв всё вокруг. — Чт… как он атаковал?
Её вбитый в подкорку разума опыт, натренированный в боях, твердил, что подойти ближе — значит подписать себе смертный приговор. Детонация ветра, подобная той, что она только что видела, могла разорвать её тело на куски. Но и атаковать на дистанции было опасно. Она не понимала, каким образом враг использует свою силу — движением своего тела или взглядом. Или он взрывает само пространство?
На миг в ней проскочило сомнение. Захотелось убежать — это была ещё более непреодолимая стена, чем та, которую представлял из себя Кронен. Страх брал своё, но в голове, как назло, проскочили слова Гэрри. “Прояви силу своей личности”. Нужно было доказать королевской воле своё достоинство.
Чёрный туман, который окутал поле боя, начал медленно рассеиваться. По телу Маргарин пробегали разряды тока, она пыталась придумать, как выкрутиться. Внезапно увидела его. Мужчина начал поднимать руку, будто собираясь завершить начатое, движения были медленными, но когда он ударил фингалом по воздуху, то вылетел быстрый и сжатый порыв ветра.
— "Опять этот рокусики?" — пробормотала Маргарин, резко смещая тело в сторону. Она сумела преодолеть волнение и резко отскочила на несколько метров прочь от образовавшегося ветряного пучка, и не зря — спустя мгновение произошёл мощный взрыв, радиусом около трёх метров, её бы разорвало на куски, прямо как и ту самую каменную кладку под местом взрыва.
В голове всплыл ожог Кронена — то же самое, а вероятно даже большим размахом, могло случится и с ней. Притом враг даже не выкладывался, это был максимально ленивый стиль боя. Но Маргарин не стала волноваться, лишь уняла пробирающие до костей мурашки и стала готова сражаться даже с ожогами на всё тело. С руками, что будут отрываться от костей.
— Не будешь пытаться убежать? — спокойно поинтересовался мужчина. Амазонка плотно схватилась за рукоять, приготовившись защищаться.
— Думаешь, мне страшно терпеть побои? Мы с детства растём в сражениях, нас избивают, чтобы пробудить наши внутренние способности. Я наконец поняла, что лучше не избегать боль, а принять ее.
— Ладно, тогда я и правда заставлю тебя сполна отрабатывать за это нападение, Амазонка. Нынче ваши тела стоят о-очень дорого.
Он заготовил пальцы, мышцы напряглись, рука вот-вот должна была сорваться, в то время как девушка выжидающе закрылась клинком, жаждя раскрытия собственной воли. Атмосфера взвилась до предела, однако до того, как натянутая струна кого-то не ранила, за спиной Маргарин раздался резкий грохот. Без всякой пыли и разрушений за ней приземлился мужчина в черном шлеме. Он спокойно похлопал девушку по плечу, с прямой и гордой спиной вышел вперёд неё.
— Вы до сих пор выделываетесь своим мастерством сигана, Коммодор? — я остановился на половине пути между Маргарин и Баличем, перехватывая инициативу. Бывший босс Кронена, в ближнем бою его способности оставались для меня в основном загадкой, но все слышали, что в ближайших морях не было лучшего мастера пятой техники рокусики. Может, он не знал глубинных основ, или же редко сражался, чтобы отточить его, но благодаря смеси с фруктом каждый удар его пальцев напоминал взрыв бочки с порохом. Всех врагов разрывает изнутри.
— Предатель… — хмуро отозвался мужчина, мгновенно напустив на своё лицо тень. Мы стояли на месте с желанием вырвать друг другу глотки, но из-за опаски перед силой друг друга не спешили срываться с места. Он заметил, насколько разворочена береговая линия, по которой плавают обломки кораблей. — Знаешь, а из-за тебя у меня уже несколько недель абсолютно ужасное настроение.
— Я рад это слышать.
Балич пошёл по кругу. Чтобы он не подобрался ближе, пришлось двинуться в обратную сторону.
— Ты еще смеешь пререкаться. Ты забыл, кто посоветовал тебя в элитный отряд? Это я помогал оттачивать твоё мастерство. Ты дал клятву, что будешь моим помощником, когда вступал на борт моего корабля.
В голове промелькали вспышки воспоминаний — мимолётные моменты, на первый взгляд не имеющие для меня особого значения, но по какой-то причине глубоко трогавшие моего бывшего босса. Вот я стою на колене, глаза полны искренней благодарности, и выражаю Коммодору Баличу свою признательность за то, что он принял меня в элитный отряд. Такой шанс выпадал не каждый день.
Моя новая команда устраивает приветственный обряд. Чтобы отпраздновать этот момент, мне пришлось закупить каждому из них дорогой обед, некий Саливан, немного неуклюжий, попытался подружиться. Кронен, отмахнулся от него, как от навязчивой мухи, увидев его настоящую натуру, хотя по службе пришлось из раза в раз контактировать с ним. Мои успехи в море не остались незамеченными, и Балич, похоже, искренне радовался, даже захотел сделать новым помощником — я был лучшим дозорным, а всё потому, что тщательно выполнял кодекс. Стало понятно, что Коммодор был слишком эмоциональный — легко выходил из себя и сильно привязывался. Мне такое поведение было не понять. Он устроил проверку, после которой мне явилось настоящее лицо этого человека.
— Тебе было плевать на мою честность, — Балич источал разочарование. — Скажи, ты разрушил мой бизнес, потому что я тебе недостаточно платил? Тебе не понравилось положение, которое я предлагал. Почему ты вытер о меня ноги?
— …Ты нарушил кодекс, — сухо ответил я. Делать было нечего, пришлось лишь отыгрывать персонажа. Кто бы мог подумать, что это получится так хорошо, что перед лицом опять появится надпись:
«Поздравляем, вы получили 5 очков Капитанского престижа».
В этот же момент лицо Коммодора застыло. Он не доверительно потёр брови.
— Тот факт, что ты не ценишь такие знакомства, означает только то, что у тебя никогда не будет друзей. Ты бросишь свою команду точно так же, как меня — хотя это уже фантазии. Думаешь я тебя отпущу?
Дозорные, которые ощутили доброту Балича и привязались к нему, нередко давали ему свои уникальные клички. Сейчас даже сложно сказать, какая из них официальная, выданная самим штабом — ведь те время от времени сами могут назвать его минным полем, а то и боеголовкой. А вот приём, при котором он сводил вместе ладони и выставлял те в виде тонкой трубки, подарил ему псевдоним — Гаубица.
Балич совершил мощнейший взрыв между своими ладонями — руки обычного человека разорвало бы на куски, возможно, даже сами кости стёрлись бы в пыль, но фрукт даровал ему полную неуязвимость к любым взрывам. Из-за этого взрывы начинали отражаться от стенок его ладошек, и выталкиваться детонирующим шквалом, многократно усиливаясь и превращаясь в подобие луча дезентегрирующей энергии.
Обновлено: 01.02.2026