Так как даже попадать под линию траектории этой атаки было смертельно опасно, я сиюсекундно сменил положение благодаря сору; Маргарин также перестала бояться такой большой силы и унеслась как можно дальше — продолжать уничтожать шары, которые могли помешать теперь уже нашей битве.
— “Не ты один такой особенный”, — оказавшись в паре десятках метрах и лично увидев, как луч смерти оставил большую треншею на площади своей же базы, я замахнулся ногой и, вложив все триста кило массы в импульс, отослал крупнейший слеш.
Градация кинетической энергии также применялась и к таким атакам воздухом — и если мой слеш при ста кило массы напоминал широкий шест, слегка заострённый в кончиках, то сейчас он разросся в четыре раза, став походить на полумесяц — заострился каждый сантиметр режущей кромки. Стремительно разорвав расстояние, он вспучил и разорвал место, на котором стоял Балич. Ноги Коммодора успели взорваться, он слил силу фрукта с сору и оказался подле меня буквально вместе со взрывной волной.
— “Он использует те же приёмы!” — руки моего бывшего босса засветились, он ускорил полёт кулака вспомогательным взрывом и должен был обрушить сильнейший каскад взрывов — целую цепочку из шести-семи залпов. — “Но Кронен оттачивал фрукт-блокерство именно на боссе”.
Почувствовав, что уносить ноги буквально некуда — я решил преуспеть раньше. Кулак взвился в ударе из неудобнейшего положения, смотря на уже загорающуюся конечность, которая могла оторвать мою голову при любом моменте, я стремительно ударил по его кулакам и вознёс колено в подбородок Балича. Мощнейший толчок — выбивший в округу саму ударную волну, оторвал бывшего босса от земли, пускай тот и сумел найти свою позицию, стремительно увеличив количество горящих пучков энергии в своих ладонях и ниспустил канонаду выстрелов на место моего положения.
От взрывов площадь перед штабом углубилась на несколько метров — там, где ещё недавно стояли казармы и склады, теперь зияла глубокая воронка, испещрённая осколками и дымящимися развалинами. Сама площадь стала настоящим полем битвы, на котором не осталось ни одного неразрушенного уголка. Она будто бы погрузилась в пекло — из каждой трещины поднимался дым, а осколки камней и металла были разбросаны на сотни метров вокруг. Прочные крыши и балки полетели в стороны, обломки стен поднимались высоко в воздух и, словно бомбы, осыпались обратно вниз. Козырной приём Балича, из-за которого его прозвали "Кассетной боеголовкой", показал свою ужасающую силу в полном объёме. Это зрелище было столь сокрушительным, что сравнивать его с силой Драгона было попросту бессмысленно.
И я бы не спасся, но дело в том, что канон, который пускай и раскрыл два наших с Баличем фрукта не так хорошо, всё же сумел помочь. Я вознёсся на гигантскую высоту в небо, облегчив массу до одного кило и подлетев благодаря ударной волне — да столь быстро, что Балич даже не понимал, куда я делся. Шлем, закрывающий лицо, слабо приглушал шум ветра, который яростно бил по его поверхности. За спиной мой плащ взвился, развеваясь, как флаг, все больше разрываясь в потоках воздуха.
Масса моего тела постепенно увеличивалась. Сначала это были привычные триста кило, но по мере приближения к земле я утяжелял себя. Шестьсот килограммов… Я заметил, как вибрации в воздухе усилились, резонируя вокруг моего тела, словно я ломал барьеры, мешающие падению. Полторы тонны… Ветер, стремительно рассекался о мои плечи и грудь, превращаясь в вихрь, который тянулся за мной, как шлейф. Когда я достиг трёх тонн, сами звуки начали мощно гудеть, а выжившие на земле задрали головы наверх, застав масс метеор.
Когда я весил всего триста килограмм, каждая моя атака зависела от скорости и акцента, который я создавал с помощью своей техники сору. В этом случае я использовал силу массы, чтобы компенсировать недостаток скорости. А благодаря гигантской высоте, которая позволила мне разогнаться в пике до ста метров в секунду… моя мощь вновь достигла пятнадцати миллионов Джоуль.
После прошлого сотрясения от взрыва вся площадь резко разломалась на части ещё и от моего падения — на этот раз целые огромные каменные глыбы вздымались ввысь, деформируя площадь и превращая в пыль уже уничтоженные постройки — Балич кое-как сумел увернуться от такой боеголовки, но огромные булыжники сами полетели в его сторону, миг и его бы переломало точно так же, как и те разбитые мною корабли.
— “Или нет?” — влетевший в Балича камень разорвало изнутри. Другие огромные осколки также обрушились на него с разных сторон, и я сумел увидеть, как Коммодор пронзал те пятью пальцами своих рук, и превращал в саму пыль “бронебойными” снарядами. Я уже не мог сказать, что смогу справиться со своим пятым уровнем. До сих пор я демонстрировал разрушительную силу благодаря умелым связкам и точным расчетам, но мой враг рвал и метал не хуже, а может, даже лучше.
Варианта не было. Я мгновенно исчез с места благодаря сору и коснулся тела Коммодора сильнейшим ударом, тело отлетело, однако окатившая меня вспышка огня заставила поплатиться. Тело как будто пронзило насквозь сильнейшей ударной волной, память заставила вспомнить момент проигрыша — как такой же силы удар поверг меня с одного удара, оставив отпечаток на всю жизнь. Проиграл ли я сейчас? Нет. Сжав кулаки и ощутив возможность продолжать, я опять сорвался в сору и оказался позади летящего через воздух искривлённого тела Коммодора.
Обрушившийся на спину удар ноги вбил его глубоко в землю — передавшийся импульс отправил на пяток метров вниз. Но застав яркую вспышку и вырывающийся из-под земли столб огня, сразу же сбежал в таком же скоростном рывке, уже со стороны заметив, как большие камни вздымались в небо под подземным толчком. Развитый Тэккай босса — об уровне которого мне не было известно вообще ничего, мог выдерживать мои великие удары, в то время как я сам ни за что бы не пережил даже среднего уровня взрыв. Хотя нет, я себя недооцениваю. Просто страшно смотреть на такие разрушения и понимать, что я в силах их пережить.
— “Где может быть его слабость?”
— Капитан, зачем вы сдерживаетесь? — я не сразу понял, что рядом раздался голос Гэрри. Повернулся, но не застал никого рядом и осознал, что голос резонировал внутри моей головы.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я, понимая, что надо уже сокращать дистанцию и продолжать атаку.
— Твоя воля выбила даже рассудок Драгона. Используй свой лучший козырь — запугивание, — он тухло усмехнулся, напомнив, как и почему остальные враги сами сдавались передо мной, боясь продолжать сражаться. Сжав кулаки и поняв, что без хитростей и правда получится плохо, я посмотрел на вылезшего из дыры мужчину.
Волосы были уже все в пыли, лицо и части тела кровоточили от моих сильнейших ударов. Стоило ли применять её сейчас — когда не прошло даже суток после моего предыдущего выброса? Не истощит ли это меня настолько, что я отрублюсь и помру?
Осознав, что нужно выловить лучший из возможных моментов, чтобы в крайнем случае за меня закончила команда, я двинулся вперёд. Балич вторил моим шагам, постепенно переходя на бег, он выставил руки назад и взрывным рывком понёсся вперёд. Мой сору позволил исчезнуть сразу, мы мгновенно начали обмениваться сетью разрушительных ударов, но мои запугивания не работали.
Быстро стало понятно, что если бы не помощь команды — проигрыш был бы уже гарантирован. У врага не осталось скрытых мин в округе, которым он бы мог атаковать меня в спину; солдаты уже лежали поражённые благодаря хитрым трюкам Гэрри — благодаря ему же я мог не бояться сторонней поддержки, любой звонок мог быть перехвачен. А постепенно поднявшийся на ноги Ягнёнок — которому Гэрри оказал первую помощь, вновь сумел раскрыть потенциал моего тела и заставил отказаться от ограничений.
Даже если одежда на мне разрывалась от взрывов, или если даже плевался кровью, каждый мой шаг продолжал содержать взрывную силу — даже если в контексте сражения с таким врагом это слово и казалось неуместным. Я жаждал показать своему единственному врагу силу своей личности. И когда ноги уже почти не держали на месте, но я всё равно стоял — а Балич уже просто не мог остановить поток изливающейся изо рта крови, во мне что-то щёлкнуло. Возможно, я достиг пика, а может, прорвал какой-то барьер. Трудно сказать, потому что жажда подавить врага стала настолько исчерпывающей, что…
«В ходе сложного боя была открыта новая черта.
Личность Короля:
Другие существа испытывают чувство беспомощности, стоя перед вами. Ваша Королевская воля теперь способна вызывать страх в сердцах людей».
Возможно, я даже списал это сначала на галлюцинацию — в глазах и так сильно темнело, тело призывало уйти отдохнуть и остановиться. Но это же стало сигналом, я резко переключил внутренний триггер и выдавил каждую частичку накопленной ярости. Оказавшийся на пути человек застыл с самым настоящим ужасом, не вырубился, как простой слабовольный человек, а сделал шаг назад. Он не мог отвести от меня глаз, ноги задрожали и сами свалились на колени.
Он не кричал и не умолял, но молчаливый ужас говорил больше тысячи слов — я стал воплощением его страхов. Видимо, поэтому он и не заметил и даже не услышал строкот молний, после которого острое лезвие совершило идеально ровный разрез. Голова Балича скатилась к ногам, погрузившись в расщелину, появившуюся прямо во время боя. А нависшая над телом Маргарин, тяжело дыша, подняла взгляд и тоже столкнулась с чудовищным давлением, продолжающим изливаться из меня. Вот только она всего-то глубоко вздохнула и сумела не поддаться влиянию. Даже не задрожала.
И когда я перекрыл клапан, то просто осел на месте. Силы покинули мои ноги, не было ни желания, ни возможности держаться тут дальше. Вскоре вокруг меня собралась остальная часть команды.
— Эй, я преодолела страхи, где моя Королевская воля? — взбесившаяся Маргарин злобно смотрела в глаза отрезанной голове.
— Признаться честно, Маргарин, ты не вызываешь ни ужаса, ни уважения, возможно дело в недостатке харизмы? — подтрунил её Гэрри. Около него стояло всего два раба, остальные, похоже, выжить во всём этом филиале ада не сумели.
— А по мне Маргарин очень страшная! — сказал взявший кисточку Ягнёнок, вырисовав на отрезанной голове усы, монокль и нарисовав хрен на лбу. Самое страшное, что всё это воплотилось в жизнь.
— Сученышь, что это ещё значит?
Но пока они продолжали спорить, я потерянно покачал головой. Вот она, задача Кронена завершена, рад ли я? Наверное, нет, выброс воли лишил и всех эмоций. Получил ли я что-то за это? О, да, но не путёвку домой — чему я, конечно, был бы безмерно "благодарен" и "рад", а очередное оповещение. Такую сладкую новость о получении новых очков престижа, целых семидесяти пяти! А также повесточка о повышении уровня. Я взял шестой. Ура-а-а...
— “Придётся и правда тут жить. Но...”, — я осмотрел уровень разрушений, совершенно неподходящий для местности. — “Всё это случилось только в Ист Блю? Даже в Гранд Лайне бои зачастую были меньшего масштаба — если говорить про канон. Либо это мы слишком сильны, либо в эту эпоху нормально иметь такую безбашенную силу. А может это всё правильно составленные персонажи”.
— А ведь дальше будет только веселее, — Ягнёнок отвлёк моё внимание. Я нахмурился и, наконец, подал голос.
— Ты тоже так думаешь?
— Они сами сказали об этом. В мире правят только люди, унаследовавшие мощные дьявольские фрукты или ставшие учениками других сильных людей, — пояснила за него Маргарин. — Только самые разрушительные и сильные, только самые безбашенные! И я стану одной из них!
Девушка раскинула руки по сторонам, и наши с командой глаза резко заметили страннейшее изменение рук Амазонки. Чистая взбудораженность и ярость заставила её волю выйти наружу, пальцы и часть кисти обрели слабую чёрную плёнку. Она опустила глаза и сама странно на них посмотрела. Глазки в неверии заморгали.
— Что это со всеми вами? — Гэрри в это же время проявил странность уже сам. Он оглянул нас и наклонил голову. — Вы как-будто… светитесь аурой. И не только вы. — Он медленно повернулся назад, напряжённо осмотрев большую порушенную площадь в мельчайших деталях.
Тот факт, что это случилось и с Гэрри, ввело меня в новый ступор.
***
Оставаться на территории стёртой с лица земли базе G-17 никто не стал. Нарисованный вновь Грифон взмыл в небо, вернувшись по тому же пути, с которого команда и прилетела — уцелевшие дозорные с ужасом смотрели на отдаляющиеся чёрные крылья Грифона. Они никогда не смогут забыть вестника смерти всех дозорных, Чёрную Чайку.
Дожидавшаяся СиДи с радостью и волнением отреагировала на возвращение команды. Корабль был быстро запряжён в двух рисованных морских чудищ, стремительных гигантских змей, и направился к освободившейся от надзора смотрителя Ист Блю горе реверс маунтин. Команда не останавливалась ни на последнем острове на пути, не встретилась ни с одним кораблем дозора. Только один человек, Агент Детрой, следящий за покидающими море кораблями, неожиданно застал флаг Чёрной Чайки — но совершив звонок на базу, не получил никакого ответа.
Команда Кронена стала ещё одной группой, которая сумела покинуть самое безопасное из всех морей. Безопасное благодаря Коммодору Баличу, благодаря силам которого пираты ещё не скоро сумеют оправиться и распространить здесь своё влияние. Но преступное влияние которого глубоко укоренилось в системе.
— Он нас опередил, — вставший на нос большого галеона парень с чистейшим ужасом смотрел на перевёрнутый с ног на голову штаб. Устилавшие горизонт корабли, пришедшие в сопровождении молодого Драгона, встали на якоря, люди смотрели в подзорные трубы и не могли поверить глазам.
Сошедший с корабля парень еле заметно прошёл сквозь длинные ряды канав и кратеров. Пока гвардия начинала разбирать завалы, вытаскивая уцелевших дозорных, он дошёл до места, где недавно развеивался величественный белый флаг дозора. Сейчас там стояло только облако пыли.
— Неужели ты действительно знал какую-то информацию, из-за которой всё это натворил, или ты лишь бездумный псих? — он подобрал с земли голову Коммодора Балича — жесточайшим образом изуродованного и приодетого в такой вид, словно над ним грубо посмеялись. Драгон достал блокнот — в нём были записаны все слова Кронена относительно преступлений в этом море. Но ни одна строчка информации в этом блокноте не могла оправдать вытворенное безумие, даже если собрать их все вместе.
Совершив очередной звонок в главную штаб-квартиру, Маринфорд, смотрящий на обломки города Драгон передал всю информацию. После этого по миру, в том числе и Гранд Лайну — особенно там, разошлись новые листовки. В газетах, на одной из множества страниц, далёкой от первой, было выписано несколько слов мелким шрифтом одним ленивым редактором.
“Чёрная Чайка”, Карл Руперт Кронен, награда — семьдесят миллионов белли. Новый позор Дозора, после осаждения своего бывшего места службы заслужил репутацию, как король осад.
“Отшельник” Гэрри, награда — сорок миллионов белли. Очеловеченная Ден-Ден муши, обрётшая человеческое сознание при помощи дьявольского фрукта. После вскрытия архивов дозора стал известен, как король пыток.
“Фазис”, Маргарин, — награда — тридцать пять миллионов белли. Дикая Амазонка без капли человеческого разума. После овладения нечеловеческим боевым стилем стала известна, как королева зверей.
“Художник Апокалипсиса”, Ягнёнок, награда — тридцать пять миллионов белли. За невинным образом скрывается непрекрытая жестокость. За белой улыбкой скрывается чёрная душа, из-за чего стал известен, как король ада.
СиДи... информации так мало, что ее никто обычно не читал.
— Эй, у нас нет с собой логпоса, мы ведь не смогли ничего купить в Логтауне. Как мы будем ориентироваться в море Гранд Лайна? — стоящая за штурвалом корабля Маргарин хмуро держала компас, стрелка которого бешено вертелась из стороны в сторону и мешала грамотно сориентироваться в водах абсолютного нового моря.
— А своего что-ли нет? Ты ведь отсюда родом, тупица! — на корабле творилась привычная спорящая атмосфера.
— Заткни свой рот, я не из Гранд Лайна, а из Калм Белт, и на кой хрен мне там логпос, если там всего один корабль на целый остров?
— Хватит спорить, — с тяжёлым вздохом оборвал я всех, в этот момент мои слова, казалось, перекрыли даже шум моря. Один холодный взгляд — и все замолкли. Несмотря на своё положение и репутацию, среди команды я всё равно чувствовал осуждение и презрительные взгляды. Но сейчас не время было думать о симпатиях или антипатиях — важно лишь одно: двигаться дальше. — Поплывём куда глаза глядят. Мы уже преодолели Ред Лайн, так что пока у нас есть хоть какой-то ориентир, нет смысла медлить.
Я повернулся и бросил взгляд назад, на ту исполинскую красную стену, что простиралась до самого горизонта — Ред Лайн, непреодолимый барьер, который отделял один мир от другого. Этот материк, поднимающийся до небес, был нашей первой великой победой. Мы смогли пересечь его благодаря единственному течению, спускающемуся с самой вершины, и это ощущение преодоления чего-то невозможного до сих пор витало в воздухе. Но, как я хорошо знал, это была лишь первая ступень. Теперь, когда Ред Лайн остался позади, впереди нас ждали настоящие испытания.
Я глубоко вздохнул, глядя на открытое море. Волны катились перед нами бескрайним простором, и каждый новый порыв ветра напоминал мне, что дальше будет только хуже. Мы оказались в самом сердце приключений — там, где опасности подстерегают на каждом шагу, где пираты и чудовища скрываются за каждым углом. А впереди ещё и преграда одиннадцатого уровня — через который я практически никогда не проходил.
— Ах так? Тогда я бросаю тебе вызов, — ох и, конечно, драки друг с другом, частота которых с этого момента будет лишь увеличиваться.
Обновлено: 01.02.2026