Глава 6 — Глава 6. И никакого тебе телевизора!

Сун Тан была по-настоящему ошеломлена. — Мы что, и правда такие богатые? Горы, поля — куда ни глянь. — Какое ещё «богатые»? — даже не подняв головы, отозвалась У Лань. — Всё это от деда досталось. Холмы да пашни, ни продать, ни сдать — мёртвым грузом лежит. Сун Тан умолкла. Теперь-то в деревне едва ли тридцать дворов осталось, и средний возраст жителя — под пятьдесят. Сейчас зерно почти ничего не сто́ит: лишь бы самим поесть хватало. Так что не только у них — у всех вокруг поля стоят пустые. Причина одна — работать некому. Местность гористая, крупная техника сюда не пройдёт, а мелкая стоит дорого: покупаешь за свои, а потом год вкалываешь на один только её ремонт. Да и дороги петляют — что с урожаем делать, куда везти? Вот и выходит: выращиваешь рис или пшеницу — лишь бы дом накормить. А ведь сколько сил уходит: воду подай, удобри, прополи, с вредителями справься — и всё за собственный счёт. А урожай? Пока людей не хватает, собирают ровно столько, чтобы самим прожить. Вон в супермаркете в уездном центре — два юаня за цзинь риса, полкило. Вкус, конечно, никакой, зато дёшево и без хлопот! Так уж лучше пусть земля отдыхает. А чтобы заработать, люди после весенних работ идут в город на подработки. Вот У Лань, к примеру, в прошлом году на обувной фабрике шнурки продевала — шесть тысяч в месяц, и только к Новому году домой вернулась. А годом раньше — Сун Саньчэн уехал в столицу на стройку. Три месяца по четыреста юаней в день, в итоге тридцать с лишним тысяч, зато десять килограмм скинул и потом полмесяца дома отсыпался. Всё-таки возраст уже не тот… Сун Тан вдруг ощутила, как кольнуло сердце, и твёрдо произнесла: — Мам, не волнуйся. Я обязательно сделаю так, чтобы мы жили хорошо! У Лань не стала отговаривать — лишь хмыкнула: — Ну, если справишься, берись. И поля, и горы — твои. Только огород не загуби. Потом усмехнулась: — Вот тогда-то и узнаешь, что такое настоящая работа. Но раз ты говоришь — и горы, и поля, — так что ты там собираешься сажать? Уже ведь почти конец февраля, весна на носу. Честно говоря, она и правда об этом не подумала! Полдня, как вернулась, никакой духовной энергии пока не накопила — сажать в таких условиях что угодно было бессмысленно. Но под тяжёлым материнским взглядом Сун Тан мгновенно собралась и выдала с самым уверенным лицом: — Мам, не переживай. Разве я хоть раз бралась за дело, не будучи уверена в результате? Это-то правда: дочь у них всегда была послушная и рассудительная — кроме вот этого раза. У Лань хмыкнула, скрестив руки, и ждала продолжения. — Так вот, — продолжила Сун Тан, — завтра пусть отец возьмёт напрокат технику, чтобы вспахать заброшенные участки. Те, где уже что-то растёт, трогать не будем. Ещё я хочу заняться парой холмов — там придётся нанимать людей, техника не поднимется. Но ты не переживай, мам, я сама заплачу. — Ты — заплатишь? — У Лань посмотрела на дочь выразительно. — Девочка, копать гору — это по двести юаней в день на человека. А у тебя всего шестьдесят тысяч! Так что трать с умом — у нашей семьи таких денег, чтобы ты их раскидывала, нет. Лицо Сун Тан дрогнуло. Почему она, на свою беду, была такой послушной раньше? Надо же было признаться, сколько у неё денег! Пока они разговаривали, Сун Цяо уже вымыл посуду и вбежал в комнату — руки красные, ледяные. — Сколько раз я тебе говорила! — вспыхнула У Лань. — Зимой только тёплой водой мой! Почему ты не слушаешься? Родители всё пытались приучить сына к самостоятельности — потихоньку, шаг за шагом, ведь кто знает, что будет дальше… Но у Сун Цяо не получалось заботиться о себе, и этот процесс всё время был полон огорчений. Вот и сейчас: не слушает, а уже прижался к сестре, обнимает. — Сестричка, я хочу смотреть «Пеппу»! Мама не разрешает! Ай, разве можно отказать такому сокровищу! Сун Тан сразу достала телефон: — Ну вот, сейчас мы… И застыла. Телефон весь в трещинах, экран едва держится — одно движение, и отправится на свалку. У Лань бросила взгляд на свой собственный, купленный за тысячу юаней, и вдруг ощутила, как внутри защемило. — Я знаю, тебе там, в городе, было нелегко. Но дома нам твои деньги не нужны — не экономь на себе слишком, — сказала У Лань, а потом, немного смягчившись, добавила: — Раз хочешь заняться землёй — занимайся как следует. У нас ничего другого и нет, кроме земли. Делай с ней что хочешь. Повернувшись, она достала свой телефон и перевела дочери две тысячи юаней: — Завтра поезжай в уезд, купи себе новый. Сун Тан моргнула, потом ещё раз посмотрела на свой потрёпанный телефон — вот это удача, вот это подарок судьбы! Но в следующую секунду услышала, как рядом Сун Цяо начал мычать под нос, глядя на них с самым довольным видом. Тут уж У Лань не выдержала и рявкнула: — Сун Цяоцяо! Ещё раз хрюкнешь, как свинья, и никакого тебе телевизора! В тишине зимней ночи Сун Тан наконец смогла сосредоточиться и попытаться привлечь духовную энергию. Та искрилась, как звёзды, медленно колыхаясь вместе с ночным ветром над тихой деревней. Следуя сердечной технике, Сун Тан ощутила, как едва заметные потоки света — не различимые простым глазом, словно огоньки светлячков — начинают понемногу собираться к ней. Они омывали её измученное тело, что едва вырвалось из-под смерти, напитывали, очищали, шлифовали сосуд… Пока, наконец, с рассветом, энергия не насытилась настолько, что вся потоком влилась в её даньтянь. В этот момент тело Сун Тан было покрыто липкими чёрными примесями, а воздух в комнате стал буквально дурманящим. Пришлось пробираться в душ, как воришке — украдкой, на цыпочках. Хорошо хоть, что теперь в деревне провели благоустройство: водонагреватель — просто чудо! Даже если холод не так страшен, всё равно горячая вода — благословение. Но беда была в другом — грязь отчищалась с трудом, и пока она мылась, горячая вода закончилась, а У Лань уже проснулась. Зимним утром, при ледяной погоде, вылить на себя всю горячую воду и остаться под холодной? Да она, должно быть, совсем с ума сошла! В результате в один миг на ноги поднялся весь дом: Сун Цяо кинулся варить имбирный отвар, Сун Саньчэн разжёг печь, а У Лань, ругаясь, уже ставила на плиту воду — только бы дочь не простудилась! Когда, наконец, пришло время ехать в уезд, «фея» Сун Тан была укутана в старую военную шинель и надета в вязаную шапку, словно у бабушки. Её усадили на заднее сиденье мотоцикла. Зимой мотоцикл завести трудно — Сун Саньчэн спереди всё пинал и пинал кикстартер, а она тем временем мысленно прикидывала дела на сегодня. Во-первых, в полицейский участок — восстановить удостоверение личности. Слава богу, что в те дни, когда случилась авария, почти всё оплачивалось по телефону — карточек при ней не было, и хлопот теперь меньше. Потом — купить новый телефон. А после этого — прикупить сельхозинвентарь, удобрения и, самое главное, семена. Какие именно — Сун Тан уже знала. Сидя на мотоцикле, она смотрела на бесконечные горы, мимо которых они проезжали, на только что взошедшее солнце и вдруг ощутила, как сердце наполняется гордостью. — Пап! — крикнула она. — Скоро я сделаю нашу деревню красивее! Мы станем жить намного лучше! А впереди Сун Саньчэн, крутящий руль, отозвался через плечо: — Тантан! Шестьдесят тысяч трать с умом!