В уездном полицейском участке очередь отсутствовала, и Сун Тан удалось заменить своё удостоверение личности всего за десять минут.
Теперь, выбрав себе отечественный телефон за три тысячи юаней, она с тоской посмотрела на оставшиеся в кармане деньги — больно уж скромная сумма…
Всего-то шестьдесят тысяч юаней. Если точнее — шестьдесят две, а вместе с мамиными двумя тысячами — целых шестьдесят четыре. Ещё вчера ночью она составила подробный план расходов.
Как их распределить?
Телефон, сельхозинвентарь, семена, удобрения…
А сэкономить? Не выйдет — ведь придётся нанимать людей, чтобы копали гору, землю, расчищали участки под посадки…
На оплату труда этих денег надолго не хватит.
— Пап, мама сказала, что с полями и горами я могу делать всё, что хочу, только огород не трогать. А у нас есть техника, чтобы вспахать землю? — спросила Сун Тан.
Если не купить, то хотя бы арендовать!
Но Сун Саньчэн всё ещё сомневался:
— Тантан, ты и вправду хочешь заняться землёй? Попробовать для опыта — ладно, но зачем сразу так замахиваться? Узнают в деревне — скажут, что ты безрассудная.
Сама Сун Тан на сплетни внимания не обращала, но для родителей, проживших всю жизнь среди соседей, мнения людей были не пустым звуком.
Она мягко улыбнулась:
— Пап, если я даже маленький клочок вспашу — всё равно будут говорить. Так уж лучше сделать красиво, с размахом!
Сун Саньчэн, не слишком сильный в словах, только тяжело вздохнул:
— Мы с мамой вчера подумали… Те двести тысяч, что отложили на старость, трогать нельзя. Так что тебе можем дать только шестьдесят. Тантан, деньги зарабатываются нелегко. Не трать их понапрасну.
Сун Тан вдруг почувствовала, как в глазах защипало.
Она прекрасно знала — отец не преувеличивает. В деревне, где надо было вырастить студентку и при этом ухаживать за младшим, немного не в своём уме сыном… даже работая вдвоём без отдыха, сколько можно было накопить?
Эти шестьдесят тысяч — всё, что у них было.
Сун Саньчэн, не ведая, о чём сейчас думает дочь, всё продолжал переживать:
— Раз уж решилась, подумай — почему ты должна заработать? В деревне многие пашут — чем ты лучше их? Если не уверена, обдумай ещё раз.
Сун Тан тоже замолчала.
В мире культивации никто не задавал подобных вопросов. Там всё решалось уровнем силы: чем выше ступень, тем весомее твоё слово. Так же, как она когда-то сотню лет выращивала духовные растения на Пике Иньюэ, постигая метод Воды и Дерева.
Там такие вещи были обычным делом.
А здесь, в обыкновенном мире… она могла рискнуть своими деньгами, но не смела заставлять родителей тревожиться за их кровные сбережения.
Вот только как объяснить всё это — про ци, духовные методы, культивацию?
Сун Тан немного подумала и сказала:
— Пап, если честно, я давно хотела вернуться. У нас же деревня у самого водоёма, дороги вьются между горами, и за все эти годы здесь не было ни заводов, ни выбросов. Место чистое, хорошее.
Это была чистая правда. Горы хоть и не величественные, но и не лысые, поля — кое-где заросшие, кое-где заброшенные. Хочешь развивать — даже не знаешь, с чего начать.
Но зато — ни следа загрязнения.
Иначе ей не удалось бы вчера так легко ощутить поток духовной энергии.
— Что в этом хорошего? — равнодушно буркнул Сун Саньчэн. — Таких деревень по округе пруд пруди.
Сун Тан, не споря, тихо продолжила:
— Пап, причина, по которой я решилась вернуться и заняться землёй, в том, что сюда приезжал специалист. Он сказал, что качество почвы и воды у нас очень высокое. Если выращивать здесь, вкус урожая будет лучше, чем в других местах. Он же профессионал, зачем бы ему врать? Вот я и подумала: раз на работе мне стало тяжело, может, стоит попробовать вернуться. Пап, если всё получится, я смогу остаться в деревне с вами навсегда.
Последние слова тронули Сун Саньчэна.
Когда растишь детей, разве не мечтаешь, чтобы семья была вместе? Но они ушли учиться в город. Потом колледж, потом работа… если посчитать, сколько времени он с женой провели рядом с детьми — до обидного мало.
Когда дочь сказала это, Сун Саньчэн невольно начал верить — а ведь правда, если сюда кто-то приезжал специально проверять землю, вдруг и впрямь всё так, как она говорит?
Он почесал затылок и, словно оправдываясь, добавил:
— Да, у нас же овощи куда вкуснее тех, что вы там в супермаркетах покупаете! Настоящий вкус, не то что та трава.
Окрылённые и полные энергии, отец с дочерью бодро направились осматривать сельхозинвентарь.
— Кстати, пап, — спросила Сун Тан, — а сколько стоит техника для вспашки земли?
Сун Саньчэн задумался:
— Кажется, около пяти тысяч юаней…
— Покупаю! — решительно заявила Сун Тан.
— Что покупаешь!? — тут же нахмурился отец. — Пару раз поработаешь — и ломаться начнёт. Да и у нас от бамбуковой рощи до пруда семь-восемь больших участков. Ты что, всё разом собираешься вспахать?
Здесь поля шли террасами, и подходила только мелкая техника. Она стоила дешевле, но и ломалась чаще. В таких делах Сун Саньчэн, в отличие от дочери, знавшей лишь заклинания и духовные методы, был куда более сведущ.
Следуя за ним, Сун Тан увидела, как отец зашёл в магазин сельхозтехники и после пары коротких фраз договорился: пятьсот юаней в день за вспашку.
— Дорого же… — пробормотала она.
И сам Сун Саньчэн, выйдя из магазина, всё ещё ворчал себе под нос.
В деревне теперь мало кто занимался землёй, но всё же находились — да и время было подходящее: весенняя вспашка, небольшой сезонный пик.
Кроме того, они арендовали не только технику, но и людей для работы. А ведь поля стояли заброшенными уже несколько лет, полузаросшие — вот и выходила цена, от которой Сун Саньчэн невольно хватался за голову.
Однако он быстро отогнал хмурые мысли и, как обычно, нашёл повод для оптимизма:
— Зато техника делает всё куда проще! И пусть дороже, зато пашут глубже других — это хорошо.
На деле же, этот магазин был единственным в округе, где продавали и сдавали в аренду сельхозмашины. Чтобы поискать дешевле, пришлось бы ехать в соседний посёлок.
Сун Тан глядела на отца и не могла не умилиться — ну просто чудо, а не человек!
— Кстати, Тантан, — вспомнил он, — что ты собираешься посадить первой? Если хочешь рис — придётся расчистить самый верхний пруд. Его уже много лет не трогали, весь зарос водяными орехами.
Местные раньше любили поесть вкусно, поэтому и рис, и пшеницу выращивали. Но в основном — рис.
Правда, сейчас его уже никто не садил.
Сун Тан посмотрела на отца с чувством, словно она дочь какого-то скрытного землевладельца-миллионера:
— Так этот пруд тоже наш?
По берегам плакучие ивы, дикая зелень, а вода — чистая, прозрачная.
В воспоминаниях Сун Тан водяные орехи хоть и были мелкие, с каштан, но такие сладкие и свежие — ни с чем не сравнить! Таких в городах уже не найти.
— А чей же ещё! — удивился Сун Саньчэн. — Мы ведь раньше сами рис сажали. Если бы пруд был чужой — кто бы нам воду дал? Как бы мы выращивали? В общем, так: от бамбуковой рощи и до пруда перед воротами — всё наше. Я ведь младший в семье, вот старшему брату досталась гора подальше, а нам — то, что поближе. Только тот дальний пруд на склоне — уже не наш, его ещё во времена коммуны копали.
Он тяжело вздохнул, и по лицу скользнула тень беспокойства — снова думал о деньгах.
А Сун Тан стояла, ошеломлённая.
Она ведь собиралась вернуться и арендовать какие-то участки — а тут арендовать нечего!
Да она же настоящий землевладелец!
Воодушевлённая, она тут же ткнула пальцем в ближайший магазин семян:
— Пап, начнём с простого — возьмём пару десятков килограммов люпина!
Обновлено: 21.01.2026