Ань бежал и бежал, петляя и путая следы, пока не убедился, что погоня отстала. Тогда он спрятался за деревом и отдышался. Возвращаться в дальнюю усадьбу императора он не хотел. Там была его мать, но она была так прочно запечатана в своей скорби, что была как чужая. Самому добраться до столицы казалось безумием, да и вряд ли его там ждут на самом деле. К тому же, Ань чувствовал, что будет неправильно бросить жреца, который отдал за него свою свободу.
Ань решил дождаться ночи и вернуться к повозке, а пока – прогуляться и поискать воды. Так он и сделал, и шел довольно долго, глядя на деревья и травы. Вскоре он услышал журчание ручья, позже под ногами стал попадаться шалфей, и через некоторое время Ань вышел на берег. Напился вволю и стал разглядывать свое отражение. Лохматый и грязный мальчишка, глядевший на него, никак не мог быть утешением родственницы императора. Он годился только на то, чтобы есть отбросы и задирать служанок за то, что они не обращают на него внимания. Ань зло ударил по ручью и решил больше никогда не смотреть на себя. Он нарвал травы, устроил себе лежанку под сухим кустом и крепко заснул.
Разбудило его мерцание, которое шло не понятно откуда. Ань вздрогнул, решив, что начался пожар, и хотел бежать в закут, к матери, но тут же сообразил, что находится в лесу, а свет — холодный и бледный, не как от огня. Ань спрятался за деревом и поискал взглядом источник света. Оказалось, что мерцание поднимается от ручья, и вместе с ним — полупрозрачные образы животных и насекомых. А вот широко шагнул один из разбойников, напавших на повозку. Затем из ручья поднялся юноша. Его длинные шелковистые волосы были собраны в высокий пучок с маленькой короной, и один локон отливал золотом, а одежда была такой утонченной и дорогой, что даже управляющий усадьбой позеленел бы от зависти. Призрак юноши кого-то напомнил Аню, но он был уверен, что в жизни не встречал никого, такого богатого и прекрасного. Между тем, юноша подошел к кусту, где недавно лежал Ань, и расположился на траве, заложив руку под голову и задумчиво глядя на звезды. Так они замерли: красивый юноша на траве и Ань за деревом, – и неизвестно сколько времени прошло, пока Ань заметил, что луна того и гляди дойдет до зенита. Он оторвал взгляд от призрака и, пользуясь сиянием ручья, пошел туда, где оставил разбойников и жреца.
Мерцание поблекло, и дальше нужно было идти на ощупь. Ань часто останавливался и прислушивался, но вокруг было тихо. Он подумал сориентироваться по звездам, но их не было видно за кронами деревьев. Тогда он полез на одно и увидел впереди слабый свет. Обрадовавшись, что нашел лагерь разбойников, Ань ускорил шаг и через два часа вышел к тому же ручью.
Юноша стоял, скрестив руки на груди и печально глядя на восток. Ань понял, что призраки не хотят его отпускать: он либо должен умереть здесь, либо заговорить с ними. Мальчик подошел к юноше и поклонился. Но остался незамечен. Напрасно подождав и еще раз поклонившись, Ань позвал:
– Господин.
Юноша обернулся с видом крайнего удивления:
– Ты?? Я уже и забыл, каким отвратительным ты был!
– Ваша правда, господин, я само воплощение отвратительности. Если бы собрали всё самое отвратительное в мире и сложили бы в одну кучу, то и тогда бы впечатление не было бы таким отвратительным, как от меня.
– Зачем ты пришел? Напомнить мне, кто я такой на самом деле?
– Что вы, господин. Я вовсе не пришел. Я как раз хотел бы уйти. Если вы не против, конечно.
– Куда ты пойдешь?
– Там… Там, господин, там один жрец, он очень помог мне. И он первый человек, который был со мной добрым и который видел меня, понимаете. Я... Он в беде. Я думаю, надо его спасти от разбойников.
Юноша нахмурился, как будто что-то вспоминая, потом покачал головой:
– Тебе не нужно туда идти.
– Но…
– Сиди здесь, на дереве. Утром всё поймешь.
– Вы меня не отпустите, да?
– Разве тебе мало моей воли? Сиди на дереве до утра. Ты слишком глуп, чтобы я тебе что-то мог объяснить. Просто сиди и всё. Иначе твой жрец умрет, – добавил юноша, подумав.
Ань расплакался и стал умолять призрака отпустить его, просил прощения за то, что удалил светлые волны, и обещал больше никогда не относиться к ручьям и рекам без глубочайшего почтения. Однако призрак был неумолим и раз за разом требовал, чтобы Ань залез на дерево. Под конец молодой господин достал меч, металл совсем не по-призрачному сверкнул, и Ань опрометью бросился на дерево. Не помня, как забрался, мальчик уселся в развилке двух стволов и замер. Юноша-призрак убрал меч и снова задумчиво повернулся к востоку.
Через некоторое время послышались шаги и голоса: кто-то приближался и знал лес так хорошо, что мог ходить ночью.
– Теперь уже не до них.
– Бедный наш главарь. Он был таким толковым. Куда мы теперь подадимся?
– Сколотим свою шайку. Чай, я не глупее этого Бо буду.
– Да о чем ты говоришь? Бо был умнее тебя. А вот и его настигла смерть.
– Был бы он умным, не стал бы трогать повозку с красными кистями. Ясно же, что императорское имущество охраняется как следует.
– Так не было же никого!
– А теперь эти никого нарубили всех, как капусту, и Бо с его умной головой тоже.
Выйдя к ручью, разбойники остановились как вкопанные, глядя на юношу. Тот спокойно продемонстрировал меч, и мужчины, низко кланяясь и извиняясь, пошли вбок, а там опрометью бросились бежать – послышались шлепки по воде, вскрик, второй, звук падения в воду. Очевидно, они оступились с брода и пошли ко дну. Ань сидел на дереве, дрожа от страха и стуча зубами. Юноша-призрак взглянул на него, усмехнулся и медленно вошел в воду. На востоке блеснул первый луч солнца. Ань зажмурился, а когда открыл глаза, ни сияния, ни призрака не было, а лес был сырым и самым обычным. Мальчик попытался слезть с дерева, но руки и ноги затекли, и он понял, что застрял. В это время внизу снова послышались голоса.
– Почему ты думаешь, что он пошел в эту сторону?
– Потому что я вижу следы.
– Это невозможно назвать следами. И вообще, откуда жрец умеет идти по следу?
– Люди редко рождаются жрецами.
Ань узнал голоса, расплакался от радости и закричал:
– Я здесь! Я здесь! Помогите мне спуститься! Я застрял! Помогите!
На несколько секунд он испугался, что его опять не заметят, но генерал и жрец, который выглядел очень больным и сильно избитым, остановились и подняли головы. По приказу генерала солдаты растянули плащ, и Ань упал в него.
– Хорошо, что ты забрался на дерево, – сказал жрец, присаживаясь рядом с мальчиком, завернутым в плащ как в кокон. – За тобой шли два разбойника.
– Я видел их. Они упали в ручей и утонули.
– Тебе повезло.
– Нет. Меня предупредил призрак.
Жрец приложил тыльную сторону ладони ко лбу Аня, но рука была забинтована и не могла почувствовать жар, жрец вздохнул и приложил ко лбу мальчика губы. Жара не было. Жрец стал осматривать зрачки, считать пульс, но Ань выбрался из плаща и вскочил на ноги.
– Почему вы меня-то ощупываете? Это же вы ранены! Генерал! Жрец, он.. Генерал?
– Ага. Рад, что ты меня заметил.
Ань смутился и низко поклонился.
– Вам обоим повезло, что у меня голова работает. Я, конечно, не отпустил вас одних и следовал на некотором отдалении. С разбойниками покончено, и мы можем продолжить путь.
– Хорошо, – согласился жрец и тоже встал. – Но держите свои комплименты при себе. Я вам не простой человек. Я жрец.
– Как скажешь, – буркнул генерал. – Но ты только что целовал этого парня.
– Я проверял, нет ли у него жара, деревенщина.
Жрец отбросил косу на спину и пошел от ручья. Походка его была не совсем твердой после пережитого, и все же в ней были гордость и независимость. Ань покосился на генерала и припустил за жрецом.
Обновлено: 22.01.2026