Когда добрались до повозки, генерал настоял, чтобы жрец не пытался сидеть, а лег на подушки и отдыхал. Ань получил свой завтрак из лепешки, яблока и одного куска мяса. Мальчик не сразу решился принять такую богатую трапезу и начал есть, только когда жрец утешил его:
– Это жалкие объедки с генеральского завтрака, поэтому не волнуйся и ешь.
На сражение с разбойниками и поиски Аня ушло некоторое время, и теперь генерал торопился, чтобы успеть доехать до постоялого двора к ночи. Однако солнце неумолимо двигалось по небосводу, надвигался вечер, а города всё ещё не было видно. Между тем, побои терзали тело жреца, он то и дело впадал в дрему, лицо его раскраснелось, и Ань, не касаясь кожи, догадался, что у его благодетеля поднялся жар. Мальчик хотел уже окликнуть генерала, когда повозка резко остановилась. Жрец открыл глаза и поднял занавеску на окне:
– Что случилось?
– Скоро вечер, – отозвался генерал и подъехал ближе. – Мы не успеваем добраться до города. Но там неподалеку я вижу что-то вроде постоялого двора. Я не помню, проезжали мы ее на пути в усадьбу или нет. Но до нее не больше часа езды, и мы могли бы заночевать там.
Жрец выглянул в другое окно и долго рассматривал темное здание среди складок земли и высоких трав. Наконец, он высказал свои опасения:
– Я не вижу дыма, генерал, а еду на постоялом дворе должны готовить. Также я не понимаю, почему бы постоялому двору быть так далеко от главной дороги.
– Там есть еще одна, старая дорога, – объяснил генерал и показал на карте. – До того, как император обустроил здесь свою усадьбу, люди ездили по той дороге. А дыма нет – это понятно. Наверняка, у них мало посетителей, и они еле сводят концы с концами. Ты выглядишь уставшим. И я не хочу ночевать в поле. Давай посмотрим, что там.
Жрец согласился, возница развернул повозку, и они поехали к старой дороге. Жреца и Аня трясло так сильно, что они оба подложили под себя подушки и двумя руками вцепились в борта. На одном особенно коварном ухабе Ань прикусил язык и от боли выругался, но жрец не отругал его, только взглянул из-под нахмуренных бровей с видом человека, который разделяет его чувства.
Наконец, генерал приказал остановиться и отодвинул штору, жрец выбрался наружу, едва не упав – генерал помог ему устоять. Отряхнувшись, жрец оглядел постоялый двор. Вблизи он выглядел еще более мрачным и неуютным, чем издали. К входу была протоптана тропинка, но нельзя было определить, кто по ней ходит: люди или звери. И тут они услышали хрюканье и возню, следом раздались шаги и женский голос прикрикнул:
– А ну, чего раскричались? Дармоеды!
– Слышишь? Тут есть живые! – обрадовался генерал. – И свиньи, значит, есть мясо!
Он громко постучал и вошел – с потолка сорвалась летучая мышь и с шумом пролетела над головой. «Дурной знак», – пробормотал жрец и велел Аню держатся поближе и ничего не есть и не пить без его разрешения. Между тем к гостям вышла красивая зрелая женщина, одетая старомодно и бедно, но с большим вкусом. Она поклонилась, приветствовала гостей и поинтересовалась, что им нужно.
– Мы ищем ночлег и заплатим зерном, – сказал генерал. – Будет у тебя свободные комнаты?
– Да свободных комнат сколько угодно, только ведь… Не прибрано у меня. Давно гостей не было, – заискивающе улыбнулась хозяйка и поклонилась. – Если согласны подождать, я накормила бы вас, а потом уложила.
– Подождем, – согласился генерал, не заметив, как жрец покачал головой. Хозяйка же обратила на это внимание и бросила недовольный взгляд. Ань заметил, что она как будто принюхалась, но женщина тут же расплылась в радушной улыбке и спросила, что приготовить гостям.
– Благодарю, мы поедим свое, – твердо сказал жрец. – Займитесь лучше постелями, уважаемая хозяйка. Мне нужно прилечь. а утром мы уйдем с миром.
Генерал и солдаты были крайне недовольны: они рассчитывали на сытный горячий ужин. Однако спорить было бесполезно, все устроились за темным и плохо скобленным столом, двое солдат принесли яблоки, капусту, холодное мясо, лепешки и пиво. Генерал донимал жреца вопросами и настаивал, что хозяйка мила, обходительна и не так бедна, чтобы разориться с одной зарезанной свиньи. Жрец молча ел и закончил трапезу словами:
– Теперь я буду спать, Ань – со мной. А ты прикажи солдатам нести караул и спать по очереди. Ты молод, я должен тебя предупредить. Не жди добра от заброшенной харчевни, которой управляет одна-единственная женщина, и одета она слишком празднично для той, кто только что кормил свиней.
Сказав это, жрец взял Аня за руку и отвел на второй этаж. Вдвоем они перетащили постель, приготовленную мальчику, и кровать жреца в центр комнаты и легли головами к разным стенам.
Видя, что жрец серьезен, генерал и сам задумался, насколько безопасно ночевать здесь, но было поздно искать другое пристанище: солнце почти коснулось горизонта. Выставив часового, генерал приказал четырем оставшимся солдатам спать в одной комнате, сам же отправился на улицу: обойти окрестности с дозором. Мелкие холмы, поросшие травой, лес вдалеке, шум реки, почти не различимый из-за расстояния, да обычные вечерние шорохи в траве – больше ничего генерал не нашел.
Уже в темноте он вернулся на постоялый двор, зашел в отведенную комнату, снял доспехи и шлем, упал на кровать и хотел немедленно уснуть. Но подушка была жесткой и совершенно неудобной, как будто ее набили костями вместо шерсти. Генерал поворочался, так что кровать жалобно заскрипела, а потом решил умять подушку и хорошенько ударил по ней кулаком. Подушка тут же завизжала, как резаный поросенок, ударила генерала в лицо и выскочила в окно – от неожиданности генерал тоже закричал и тоже выскочил, но в противоположном направлении. Сломав дверь, он вывалился в коридор и тут же бросился в комнату жреца.
– Очнись, очнись же, очнись! – кричал генерал.
Ань хватал его за руки, чтобы не тряс так сильно спящего, а жрец, начав просыпаться, тут же сжался и резко выпрямил ноги, так что больно ударил генерала по голеням – тот взвыл и зашипел, как придушенная змея.
– Ты что творишь, обезьяна, – прохрипел генерал.
Жрец смутился и объяснил, что не узнал его, но Ань по взгляду догадался, что дело было как раз наоборот: узнав генерала, жрец решил проучить его, а теперь сожалел. Потому что лицо их командира было перепуганным и серьезным.
– Здесь творится какая-то чертовщина, – сказал генерал, перестав потирать ушибленные ноги. – Моя подушка оказалась живой и ударила меня. Сходи и проверь. Как жрец, ты здесь будешь полезнее, чем я.
Жрец кивнул и велел генералу тихо разбудить солдат и собрать всех в этой комнате. Генерал так и сделал, только еще облачился в полный доспех, но не усидел и прокрался вслед за жрецом в нижний зал. Ань также не хотел прятаться и пошел за генералом. Следом спустились и четверо солдат, кроме того, что был на карауле.
В нижнем зале им открылась чудовищная картина. Хозяйка из красивой женщины превратилась в монстра: шея ее стала длинной и костлявой, а изо рта свисал гибкий зеленый язык и доставал кончиком до пола. На руках она держала нечто среднее между подушкой и поросенком, без морды и хвоста. Чудище гладило маленького монстра своими пальцами с длинными острыми когтями. За столами сидели другие монстры и призраки, их было не меньше семи: мохнатое чудовище с шестью глазами, синий человек с зонтом над головой, женщина с кроваво-красным ртом и пустыми глазницами, и другие, при виде которых даже бывалый воин дрогнул бы и побежал.
Генерал вынул меч из ножен, однако жрец остановил его и продолжил разговор с чудовищем, начатый чуть раньше.
– Госпожа, виданное ли это дело, чтобы честных постояльцев, готовых заплатить, грабили да еще били по лицу?
Хозяйка-чудовище визгливо расхохоталась, а другие монстры заревели, завыли и стали колотить по столам. Жрец обвел их взглядом и снова приказал генералу убрать меч в ножны, а Аню – отступить назад.
– Ты заключила со мной договор, а теперь хочешь меня обмануть?
На эти слова хозяйка-монстр зашипела, выпустила подушку-поросенка и надвинулась своей страшной головой на жреца – тот не сдвинулся с места и даже не отвернулся, он прямо смотрел в ее сверкающие глаза и повторил слова о договоре. Нечисть за столами притихла и смотрела на хозяйку в ожидании. Поведи она только бровью, и чудовища бросились бы и разорвали людей в клочья, но она убрала голову от жреца и прошепелявила:
– Какой еще уговор?
– Ты готовишь нам постели, даешь переночевать, а мы платим тебе рисом и уходим с миром.
– Рисом не годится, – сказала хозяйка-монстр.
– Раньше надо было говорить…
Жрец не закончил фразу, потому что из помещения, где должна была быть кухня или кладовая, с громким стуком копыт вышел хряк. На его розовой лоснящейся голове качался плохо привязанный шлем, а сбоку от пятачка был старый шрам – по этим признакам люди узнали своего товарища, еще недавно стоявшего в карауле.
– Кровь ты уже получила, – мрачно проговорил жрец. – Теперь верни украденное и дай нам уйти.
Хозяйка зло расхохоталась, а монстры бросились на бедного хряка и мгновенно разорвали на части. Генерал прикрыл ладонью нос и рот, Ань упал в обморок – его подхватил один из солдат. А хозяйка достала из кармана вещи, которые были в ее руках маленькими, но стоило им коснуться пола, как приняли нормальный размер: генеральские седло и стол, мешки с рисом и кошели с золотом и серебром, оружие солдат и другое имущество. Те, кто не держал Аня, подобрали вещи. И тут же люди оказались посреди холмов, в рассветной тишине. Постоялый двор исчез без следа. Мерины отбрели довольно далеко, и солдатам пришлось догонять их. Повозка стояла невредимая, и в нее положили очнувшегося Аня и возвращенные вещи. Меринов впрягли и двинулись в путь. Никто не решался заговорить, все ехали молча, и только Ань, пришедший в себя, тихонько сглатывал слезы – то ли от страха, то ли из жалости к погубленному солдату.
Обновлено: 22.01.2026