Янгхао вышел спиной, а в коридоре выпрямился и тяжело вздохнул, глядя в закрытые двери. Евнухи почтительно склонились перед новым фаворитом императора. Дун ощутил, как странный холод перетек от висков к сердцу. Прежде резкое возвышение показалось бы счастьем и удачей, но теперь Янгхао грезилось, что его затягивают в трясину, цепкие пальцы тащат на дно и воздуха остается все меньше. «Крепись, – мысленно прикрикнул на себя Дун. – Ты обязан расчистить путь для наследника и укрепить власть императора». Развернувшись на пятках и поскользнувшись, новый фаворит поспешил на улицу и с первым попавшимся евнухом отправил за начальником дворцовой стражи. Дождавшись товарища по оружию, он направился к духовному департаменту.
– Что это за закуток? – удивился генерал, перешагивая порог и вытирая платком вспотевший лоб.
– Покои второго жреца империи. Теперь-то они свободны. И пока я могу ими пользоваться. Присядьте.
Генерал занял стул напротив первосвященника, поставил шлем на колено и спросил:
– Что происходит? Ты возглавишь тайную стражу? Почему шестая принцесса арестована?
– Она не арестована, нет. Впала в немилость и наказана.
– Разве не седьмая принцесса сбежала из дворца?..
– Это никак не связано. Генерал. Вы дружны с моим отцом. Учили меня до того, как я отправился в западную провинцию, относились ко мне по-доброму, когда я вернулся. Значит ли это для вас что-нибудь?
Генерал задумался и взглянул на бывшего соратника исподлобья.
– Да. Говори.
– Его величество утратил доверие к генералу Фэю. Негласно вы на некоторое время подчиняетесь армии Дун, а армия Дун – мне. Когда выйдет приказ, может быть поздно. В ближайшие дни под любым предлогом вычислите служанку, которая захворала одновременно с шестой принцессой в те дни, когда умер принц Джао. Из подробностей я знаю только то, что это служанка из ближнего круга, очень близка с принцессой Сюин.
– Она одна из сообщниц?
– Вы не спорите с тем, что дворцовая стража подчиняется армии Дун? – удивился первосвященник.
– Я видел приказ, ты лишен звания и обязан передать армию Дун следующему брату. Но я видел сегодня, что ты был наедине с его величеством и шестой принцессой. Похоже, я должен тебе довериться.
– Да, всё так. Я исполню долг и покину столицу.
– Какая жалость. Расточительство…
– Путь судьбы порой извилист, но всему есть начало и причина, – ответил Дун Янгхао. – Его величество считает, что я буду полезен как гражданское лицо на западных границах.
– Хорошо. Так я должен найти девушку. Что потом?
– Арестуйте под любым предлогом и защитите. Она должна жить. Я сейчас должен вернуться в загородное имение. Позже я вернусь и лично допрошу ее. И… Будьте готовы сражаться.
– С кем?
– Со всеми, кроме армии Дун. В том числе, с тайной стражей.
– Нет!
– Я тоже надеюсь, что нет. Но им будет трудно принять смещение Фэя.
– Фэй никогда мне не нравился. Но я никогда не заподозрил бы…
— И никто не заподозрил. Против него нет улик. Но почему-то дело о смерти наследного принца не продвигалось целых два года. Пока не трогайте их. Как только выйдет приказ его величества, я вернусь и решу эту проблему.
– Последний вопрос.
– Спрашивайте.
– Это имеет отношение к шестой принцессе?
– Нет. Это разные дела. Принцесса поднесла цветок в подарок его величеству. Цветок оказался бумажным. Его величество был оскорблен. Он заподозрил, что кто-то надоумил ее высочество поступить столь дерзко. Тогда-то и всплыло имя Фэя. Возможно, это лишь домыслы, и их обоих подставили. Служанка – важный свидетель.
– Я понял. Будет исполнено, генерал Дун.
Закончив военный совет, Янгхао взял побольше книг из покоев Дзина и отправился в загородный дом.
– Как вы тут оказались? – удивился один из жрецов, столкнувшись с первосвященником в саду. – Это владения духовного департамента.
– Это владения второго жреца.
– Место второго жреца пустует уже много лет. О чем вы толкуете, святейший? Шли бы вы молиться своему богу где-то еще. Вроде бы его храм на холме, а время молитвы — в час дракона?
– Да как ты!..
Янгхао побагровел и с трудом сдержался, чтобы не поколотить наглеца. Кулон с золотыми иероглифами надавил на грудь, и первосвященник остановил кулак.
– Глупости говоришь. Я зашел на минутку и уже уходил. А ты молись хорошенько Восточному дракону. А то откусит твой длинный язык! Где мне найти верховного жреца?
– Понятия не имею, – скривил губы жрец, демонстративно откинул косу на спину и зашагал прочь – точно, как Дзин, когда был раздосадован. От воспоминаний стало тяжело на сердце, и Янгахо утвердился в мысли переговорить с верховным жрецом. Однако старика не было ни в кабинете, ни в дворцовом храме. Не добившись встречи, первосвященник отправился к стене скорби, где хранились урны всех скончавшихся дворцовых жрецов и где уже должна была появиться табличка Дзин Линмина.
Стена располагалась в густой тени деревьев. Опавшие листья устилали пространство вокруг. Казалось, стена выходит из вод золотого озера и царствует над гладью. Сбоку примостилась метла и заполненное ведро.
– Есть тут кто живой? – позвал Дун Янгхао. Из-за дерева выскочил евнух в помятой одежде: спал после обеда.
– Где тут табличка жреца Дзина?
– Жреца Цая? – переспросил евнух.
– Ты глухой, что ли? Три дня назад скончался жрец Дзин. Где его табличка?
– Три дня назад? – выкатил глаза евнух и покосился на стену. — Где скончался?
– Да здесь же, во дворце!
Евнух испуганно затряс головой:
– Что вы! Как бы это могло быть, чтобы жрец скончался, а четвертый день его тело валяется неупокоенным! Небеса за такое покарали бы нас! Сходите к гробовщику, жрецу Сину.
– Какому Сину? – опешил Дун Янгхао, потом припомнил смуглого жреца, о котором Дзин рассказывал, что он не очень способный, но гробовское дело знает хорошо.
– А как же Дизн Линмин? – проговорил первосвященник. Евнух духовного департамента продолжал настаивать, что никогда не слышал такого имени и учеников у верховного жреца не было никогда, хотя не раз он упоминал о талантливом юноше, который вознесся.
– Но он никогда не был жрецом при дворце, – заверил слуга. – Вы, должно быть, перепутали. Ваше святейшество, а какому богу вы служите?
– Ренци. Приходи молиться ему в Восточную часовню в час дракона и в последний день месяца.
– Хорошо, приду. А чем ваш бог знаменит?
– Он милосерден. Он защищает невинных и помогает обездоленным. Он исполняет желания, если они добры. Он учит доброте и благодарности. И очень красивый, – добавил Янгхао и почувствовал холод на щеках.
Евнух почтительно выслушал и повторил свое обещание помолиться Ренци. Первосвященник отер щеки тыльной стороной ладони и поспешил к выходу из духовного департамента. Сами собой в голове появились знания: после вознесения люди забывают земную жизнь божества. Это значит, что вскоре лишь один человек во всем мире будет помнить, как второй жрец империи обиженно откидывал косу за спину, как сражался против десяти разбойников, как плакал в доме увеселений, потому что не хотел быть палачом и казнить всех работников, но должен был защитить честь и инкогнито наследника… Никто, совершенно никто не будет помнить, каким добрым и смелым, красивым и скромным был Дзин Линмин из Северо-Восточной провинции, сын егеря и дочери кузнеца.
С тяжелыми мыслями и противоречивыми новостями приехал Дун Янгхао в загородный дом. Мальчики и солдаты встретили его почетным караулом. Повар, добрая Дун Нин, вышла на поклон со всеми слугами, а уж ужин был таким пышным и вкусным, что почти развеял мрачное настроение хозяина.
Наутро Дун Янгхао собрал мальчиков в столовой. Второе кресло во главе зала осталось пустым, и никто не поставил на него даже чашки риса. В прежнее время Янгхао рассвирепел бы и наказал всех слуг, а особенно распорядителя столовой. Но… люди ведь забывают земную жизнь божества. С саднящим чувством первосвященник взял тарелку с яблочным пирогом и поставил на пустую столешницу.
– Место рядом со мной всегда должно быть накрыто, как для достопочтенного жреца. Никакого мяса. Только овощи, фрукты и рис. Я могу принести рыбу, если сам ее поймаю. Учтите на будущее, распорядитель.
– Слушаюсь, господин. Прошу прощения за оплошность!
Янгхао отослал слугу жестом ладони и обратился к мальчикам:
– Я еще не расспрашивал о ваших успехах. Уверен, вы натворили немало бед и ничего не учили. — Мальчики потупились и заерзали на стульях. — По крайней мере, я в вашем возрасте поступил бы именно так. Ничего. Мы наверстаем. Как у нас прежде проходили уроки? Это вы хоть помните? – Мальчики с готовностью закивали. – Ты! Ань-Фу. Расскажи всем, как проходили уроки.
– Утром трое из нас медитировали под раскидистой яблоней. Остальные в это время готовили одежду. После мы занимались на плацу. После этого шли в класс и занимались шесть часов. После этого у нас было свободное время, а трое из нас, это были Ань-Лу, Ань-Жень и Ань-Лао изучали с вами травничество и жреческие ритуалы. Затем мы все помогали по хозяйству. А один из нас, это всегда был Ань-Лао, должен был помогать вам в библиотеке. После этого мы снова занимались на плацу и шли мыться.
Даже ученики, которые любили его и слушались без розг и окриков, — даже они забыли Дзина. Янгхао снова ощутил холод в сердце, и снова медальон надавил на грудь, как будто прогоняя разочарование и злость.
– Ну, да. Почти так и было. Теперь будет немного иначе. Вот то, что учили трое из вас, этому их будет учить имперский жрец. Он приедет завтра. И да! Медитации под яблоней – и точка. Холод или дождь не причина.
– Да, генерал!
– Ну, хоть это вы помните. Но это тоже изменилось. Я больше не генерал.
– Как так?
– Почему?
– Генерал!
– Отставить, Ань-Фу! Я получил разрешение и покинул армию. Некоторое время я буду ее возглавлять, но после экзамена уеду из столицы. Я буду выполнять мирную миссию на западной границе.
Мальчики зашептались, переглядываясь, и пришлось ударить кулаком по столу, чтобы вернуть тишину и общее внимание.
– Это еще не все. Весной вы все сдадите государственный экзамен. Его будете сдавать только вы одиннадцать. Остальные сдадут его позже.
– Как? Почему?! – раздались возгласы, и пришлось снова ударить по столу.
– Отставить вопросы! Слушать и молчать! Вы все сдадите экзамен. На всех будет вуаль. Ваши лица отныне – секрет государственной важности. Появились новые сведения о гибели наследного принца. В городе неспокойно. Я также буду сдавать экзамен вместе с вами. И учтите, я не умею утешать детей. Я умею только приказывать и убивать.
Ань-Юуй икнул, еще у одного мальчика уголки губ поползли в стороны и на глазах выступили крупные, как виноград, слезы. Янгхао покряхтел и сбавил тон.
– Я приложу усилия. Теперь же я сообщу главное. Один из вас станет преемником его величества.
Мальчики повскакивали с мест, и никакие крики и стук по столу не остановили бы их. Первосвященник дал им выговориться, а после кивнул Ань-Лу, Ань-Фу и Аню. Эти трое, хватая товарищей за локти и уговаривая, навели тишину и рассадили всех по местам. Янгхао хлопнул себя по коленям.
– Отставить панику. Да, среди вас мы спрятали наследного принца. Как еще мы могли укрыть его, если предыдущий наследник был убит? И по этой же причине вы обязаны сдать экзамен и поступить на государственную службу.
Тут у Ань-Юуйя затряслись губы: он показывал самую плохую успеваемость, даже хуже, чем Ань-Фу. Янгхао откашлялся, попил чая и продолжил.
– Я хочу сказать, среди вас наследный принц, но это ничего не меняет. Вы все собраны здесь не случайно. Вы здесь равны. До коронации вы все – абсолютно в одинаковом положении. Вы братья. Так и относитесь друг к другу. Один из вас – старший. Он взойдет на престол. Остальные же станут его ближайшим кругом, его опорой и защитой. Неподкупные и преданные. Как братья. Вот, какова мысль его величества. Вы все и я – мы сдадим основной экзамен. Еще один сдаст экзамен следом. Испытание будет проходить по особым правилам. Ясно?
– Да, генерал! – хором ответили мальчики, как в строю. Янгхао усмехнулся, опустил голову и посмотрел на мальчиков исподлобья. – Какой я вам генерал? Обращайтесь ко мне ваше святейшество.
– Так точно, ваше святейшество, – отчеканил Ань-Фу.
Обновлено: 22.01.2026