Мужчины проснулись, дрожа от холода, их одежда отсырела от тумана и росы. Дзин поднялся рывком и стал разминать и растирать озябшие ноги и руки, делать сильные движения духовной гимнастики, чтобы согреться. Янгхао, морщась и шипя, поднялся следом, похлопал себя по плечам и ребрам и попросил:
– Не мельтеши, а?
Дзин остановился и удивленно поднял брови, потом вспомнил, в каком состоянии был вчера генерал, и усмехнулся:
– Теперь ты обязан поставить мне алтарь. Из-за тебя мне пришлось спать в таком месте!
– Так не спал бы. Шел бы домой, бросил бы меня.
Дзин обдумал идею, покачал головой, поднял ведро с удочкой и зашагал в сторону дворца.
– Нет. Я не мог так поступить со своим первым жрецом, – сказал он, не оборачиваясь.
– Я не буду твоим жрецом! – закричал Дун Янгхао, тут же схватился за голову и зашипел. Погрозил жрецу кулаком и догнал быстрым шагом. – Не буду, – повторил Янгхао тихим надтреснутым голосом.
– А ты знал, что мы всю ночь спокойно спали на месте, где упокоилась утопленница?
– Что?! – ужаснулся генерал и снова схватился за голову, а жрец широко улыбнулся и прибавил шаг. Янгхао снова погрозил другу кулаком и снова догнал. Некоторое время они шли молча, было слышно только тяжелое дыхание генерала.
– Там правда кто-то умер?
– Да. Служанка шестой принцессы. Кто-то заколол ее и столкнул в воду.
– Ужас какой… Принцесса не пострадала? Когда это было?
– Не пострадала, – отозвался жрец и остановился. Генерал врезался в него и посмотрел вопросительно. – Все это выглядит крайне странным. Пустая корзина, как будто специально заготовленная для цветов. Стоило служанке нарвать и сложить цветы, ее убили. Что это за такой цветок? Почему никто не должен знать, что у шестой принцессы есть такой цветок? Мне это не нравится. Но я не знаю, к кому с этим пойти. Держи это в уме, но никому ничего не рассказывай, слышишь?
– Да. Ты думаешь… Заговор?
– Я ничего не думаю. Какой из меня следователь? Я всего лишь жрец.
– А… Ну, да, – повел бровью генерал, похлопал Дзина по плечу и пошел вперед, друг вскоре нагнал его.
Во дворце они отправились в разные стороны: один – в духовный департамент, другой – в военный. Жрец помолился Восточному дракону, записал все, что узнал ночью, и спрятал бумагу в изножье своего господина. Потом закутался в три одеяла и уснул. В определенный час его разбудили, чтобы спросить насчет завтрака. Дзин сказал, что будет есть со всеми, в общем зале.
– В таком случае, поспешите, – поклонился евнух.
Дзин потянулся, переплел косу и тогда только сообразил, что все это время был в нарядном уборе. Жрец испугался, что испортил наряд, и схватился за полы – к счастью, тонкая ткань и драгоценные украшения не пострадали. Однако являться в таком виде к завтраку нескромно. Дзин торопливо переоделся и спрятал нарядный убор в шкаф, выскочил на улицу и пробежал некоторое расстояние. Затем решил сократить и проскочить через лаз в заборе. Угол лекарского двора довольно далеко вдавался во двор духовного департамента, построенного гораздо позже. Слуги, чтобы облегчить себе работу, проделали незаметные дыры, и к трапезной жрецов можно было пройти напрямик.
Проскользнув в лаз, жрец вышел из-за кустов и сразу же услышал крики и топот. Оглядевшись, Дзин увидел, что слуга главного лекаря машет палкой, прогоняя служанок и придворных девушек из свиты одной из принцесс. Жрец подошел ближе, и тогда слуга напустился и на него тоже:
– Стойте, достопочтенный жрец! Велено же, не подходить!
– А? Почему? И куда именно нельзя подходить?
– Да вот же.
Слуга махнул палкой в сторону клумбы, на которой росли разные травы, многие из них жрец знал, и три куста с увядшими наполовину розовыми цветами. Под дряблыми сморщившимися лепестками проглядывали крупные семенные коробочки, похожие на соцветия гвоздики.
– Хорошо, я не буду подходить. Но почему к нему нельзя подходить? И почему служанкам он был так нужен? Он же уродлив.
– Это он сейчас уродлив, – сказал слуга и скрестил руки на груди. – А когда он в цвету, он прекрасен как феникс. Но это очень опасный цветок. Им можно обжечься, даже просто стоя рядом. А эти дурехи никак не хотят поверить и охотятся за ним. Вот я и гоняю.
– А что же будет, если обжечься? Поболит и пройдет. Это как крапива?
Слуга рассмеялся и покачал головой.
– Это гораздо хуже. Появятся огромные волдыри, потом они лопнут и останутся язвы, которые невозможно заживить даже очень хорошим порошком или мазью. Но не бойтесь. Это очень полезный цветок. И в конце сентября он совершенно безопасен. В начале октября господин лекарь соберет урожай и изготовит ценнейшие снадобья.
– М… Так, может, принцессе нужно было лекарство, и она скрывала болезнь?..
– Что?
– Ничего. Спасибо, что предупредил. Я буду держаться от цветка подальше…
Жрец кивнул и направился в сторону трапезной, для этого ему нужно было обогнуть клумбу, и Дзин неотрывно смотрел на опасный цветок. Он рос в виде куста и был высоким. С солнечной стороны – весь облез и дал семена, но с северного бока все еще были цветы. Они оказались крупными, розовыми и красивыми, как дракон. Внезапно жреца поразила одна мысль, и он забыл о еде. Цветок вызывает пузыри и язвы, которые невозможно залечить. Между тем, простыни принца Джао были отравлены, и тело его покрылось язвами, которые никак не заживали. Юноша мучился несколько недель и скончался от тяжелого заражения всех систем и всех каналов организма.
– Что вам? – настороженно спросил слуга лекаря, видя, как замер жрец и как неотрывно смотрит на опасный цветок.
– Где я могу найти лекаря? Мне нужно средство от похмелья.
– Господин лекарь завтракает. Приходите позже.
– Я позавтракаю с ним. Проводи меня.
Слуга был недоволен, но не рискнул перечить второму жрецу и отвел к своему господину. Лекарь встал и низко поклонился. Это был еще совсем не старый мужчина с короткой бородой и редкими волосами. Он одевался очень скромно для своего положения и редко принимал гостей. Обычно он был занят травами, снадобьями, книгами или обходами. Из-за плотного графика лекаря жрец и счет необходимым поговорить с ним прямо сейчас.
– Прошу прощения за вторжение. Позвольте позавтракать с вами и поговорить.
Лекарь пригласил жреца садиться к общему столу и велел слугам принести второй прибор. Когда палочки, тарелка риса и чашка для рук заняли свои места, жрец сел, ополоснул пальцы и вытер о полотенце.
– Уважаемый господин лекарь. Я только что узнал об опасном цветке на вашей клумбе.
– Он растет там, где невозможно случайно задеть его, не волнуйтесь. Но это причина, по которой я запрещаю слугам пользоваться теми дырками, которые они сделали в моем заборе.
– Вы заботливы, – признал жрец. – Однако… Я вспомнил о язвах на теле принца Джао два года назад.
Лекарь поперхнулся и закашлялся. Отложил прибор и уставился на жреца с нечитаемым выражением. Затем приказал всем слугам выйти и не сметь подслушивать. Когда они остались вдвоем, лекарь сказал:
– Эти язвы. Мой предшественник приложил все усилия, чтобы спасти его высочество. Однако усилия его были безуспешны, а самого его тяжело пытали и казнили. После этого я принял должность главного лекаря. И я не сказал бы, что рад своему возвышению.
– Вы тот, кто сможет вынести это бремя лучше других. Такова ваша судьба, – сказал жрец, понимая чувства собеседника. – Но я прав. Конечно, будучи таким опытным лекарем, ваш предшественник также подумал о том цветке. Делился ли он с вами своими подозрениями?
– Почему вы заговорили об этом? Убийц юного господина ищут уже два года…
– У меня появился неожиданный свидетель. Так что вам рассказывал ваш предшественник?
– Он был не просто моим предшественником, – горько сказал лекарь и промокнул глаза платком. – Он был моим учителем. Я уважал и любил его. Несправедливо, что был казнен такой честный и отважный человек…
– Убийство принца тоже не было справедливо. Одно порочащее событие влечет за собой череду последствий, так со временем образуется проклятье. Я знаю, что господин У сделал всё, что было в его силах. Я провожал его в посмертие. И я передал императору его последние слова. Я также передал их вам.
– Да, верно. Он повторил, что не подменял воду грязной и не выдавал никому яд, который мог вызвать такие язвы.
– Но если это не были изначально язвы? Если это были волдыри, которые принц содрал, ворочаясь в постели? Ведь он плохо засыпал.
– Верно, верно, господин. Этот цветок коварен. – Лекарь протянул вперед руку, и жрец увидел ряд темных пятен. – Сначала ты не чувствуешь ничего. Когда вздуваются волдыри, нет ни боли, ни зуда. Кожа просто надувается. А потом их легко содрать. И остаются язвы. Очень тяжелые язвы. Нужно, как только обжегся, сразу нырять в реку и смывать, смывать и смывать яд, нужно снять всю одежду и вымыть волосы.
– Вот оно что…
– Я понимаю ваши подозрения. Но вы видели: все три куста целы и невредимы. Чтобы пропитать простыни, нужно было бы сорвать целиком один куст. Но ни один куст не пострадал в то время. Это опасное растение, и оно не растет где-то в округе.
Жрец помрачнел, и задумался, а затем спросил:
– Скажите, господин. Примерно в то же время, не случалось ли заболеть какой-либо из принцесс?
– Как же. Когда стало известно о состоянии принца, все были так поражены и напуганы. Седьмая принцесса, я помню, упала в обморок, и я делал ей примочки. Госпожа вдовствующая невестка была плоха, с ней был нервный припадок, и мой учитель отпаивал ее успокоительным чаем.
– А что насчет шестой принцессы? Кажется, ей нездоровилось.
– Да. Да, вы правы. Я могу проверить записи.
– Да, будьте так любезны.
– Непременно. Я пришлю записку в ваши покои.
– Именно таково и есть мое желание. А что вы помните о ее недомогании?
– Ее высочество слегла с нервной болезнью. И еще одна ее служанка. Да, они обе слегли и не выходили из покоев, я передавал им укрепляющий чай несколько дней, и после она еще была слаба.
Жрец выслушал, кивая и не глядя на лекаря. Еда совсем потеряла вкус.
– Вы в чем-то подозреваете шестую принцессу? – шепотом спросил лекарь. – Она ведь еще совсем дитя…
– Дети бывают жестоки, – возразил Дзин.
– Но ее высочество… Она нежна и благовоспитанна.
– Да, вы правы. Не стоит никому говорить об этом ужасном совпадении. Будь у принцессы волдыри, это не осталось бы незамеченным. И язвы после них…
– Да, да! Пожалуйста, не подозревайте ни в чем это дитя!
– А этот цветок… Случаем, не лечит от женских болезней?
– Достопочтенный жрец!
– Так лечит?
– Он лечит от многих недугов.
– И от женских?
– Да, но…
– Забудьте об этом, я просто поинтересовался. И не говорите никому о нашем разговоре. Все эти цветы и призраки – все это просто совпадение.
Лекарь посмотрел на жреца печальными глазами, затем горестно вздохнул и вернулся к завтраку. После трапезы он попросил передать несколько слов лекарю У. Жрец обещал исполнить, поблагодарил за угощение и вышел. День показался ему далеко не таким погожим, а небо – не таким голубым и высоким, как утром. Словно мрачная дымка подернула все вокруг.
Обновлено: 22.01.2026