Между тем, в комнате жреца до обеда шел урок. Ученик и учитель устали, а жрец к тому же был голоден, но он не останавливал занятий. Они в пятидесятый раз писали иероглиф «власть», когда пальцы Аня разжались и выронили кисть, испортив холст. Дзин испытал негодование и хотел сделать замечание, но увидел, что мальчик безвольно висит, и лишь петля на правой руке не дает ему упасть. Устыдившись собственной жестокости, жрец медленно отпустил ремень. Ань лег грудью на стол. Дзин освободил мальчика от станка и корсета и раздел, чтобы проверить. На смуглых плечах и лопатках остались красные полосы, которые позже превратятся в болезненные синяки. Жрец покачал головой, переложил Аня на тюфяк и лег рядом. На сердце у Дзина было тяжело: несколько часов назад он отругал генерала, который измучил мальчика, а теперь поступил так же. Ань не просил забирать его во дворец и делать императором. Он хотел, чтобы его меньше пороли, лучше кормили и одевали… И что в итоге?
– Достопочтенный жрец Дзин!
Из-за двери взывал дворцовый глашатай. Жрец поднялся, укрыл мальчика одеялом, и вышел. На крыльце стоял слуга с подносом хорошей еды, а рядом – вдовствующая невестка. Дзин низко поклонился, а госпожа недовольно поджала губы. Ничего не говоря, она прошла в приемную комнату и села у стола. Жрец и слуга расставили угощение, затем вдовствующая невестка отослала глашатого.
– Вы одеты как босяк, достопочтенный жрец. Разве двор настолько плохо заботится о вас? Почему вы так одеты? Что будут говорить в народе?
– Я сожалею, ваше высочество. Но я не был намерен принимать гостей. Это всего лишь наряд из моих родных краев. Я иногда надеваю его. Так я чувствую поддержку своей земли.
– Вы столько лет живете в столице, но все еще мыслите, как житель провинции.
– Помнить о своих корнях велят законы Конфуция, ваше высочество. Если вас оскорбляет мой вид, я сейчас же переоденусь.
– Не стоит. Вы второй жрец и главный заклинатель усопших в государстве. Вы не обязаны исполнять мои приказы. В конце концов…
– Вы женщина и моя гостья. Если в моих силах сделать вас счастливее, я обязан это сделать.
– Позже, – улыбнулась вдовствующая невестка, и на этот раз в ее взгляде не было скрытых чувств. – Покушайте. А я пока расскажу, что меня привело к вам.
Жрец опустился на стул и машинально разделил еду на три равные части. Вдовствующая невестка заметила, но не подала виду, а обмахнулась веером, повернулась чуть боком и обратила взгляд к окну. Были уже сумерки, и слуги зажигали фонари, так что сад наполнялся чарующим желтым мерцанием.
– Так что же вас привело?
– Сегодня утром вы спрашивали меня о моем душевном состоянии. Вы также сказали, что привезли ученика, и выражали надежду, что я распоряжусь насчет одежды для него. А во дворце говорят, что красота его затмевает вашу собственную. При этом наряд ваш оказался весь в белых пятнах.
Дзин медленно отложил палочки, отодвинул фрукты и миску с кашей и посмотрел на вдовствующую невестку с упреком, который она проигнорировала.
– Я хочу его увидеть.
– Я не ослышался? Вы подозреваете меня в совращении мальчика?
– Что я должна подумать, когда вы привезли его на императорской повозке, а теперь держите взаперти? Я хочу увидеть его и убедиться, что мои подозрения – всего лишь ужасная ошибка.
– Как же… как же я скучаю по своему первому учителю. По тем беззаботным дням, когда все, о чем я должен был думать – это обучение и чистота моих помыслов. Вы принесли еду, но в нее вложены злые намерения. Вы говорите, что благодарны за то, что я вернул тело вашего мужа, но вы обвиняете меня в прелюбодеянии, одном из величайших грехов для жреца. Поверьте, если бы я совершил подобное, ваше негодование было бы лишним. Мой господин, Восточный дракон, лишил бы меня благословения на веки, я бы умер от тоски, душа моя пала бы в глубины ада. Вы угрожаете мне разоблачением? Но разве не я тот, кто провожал вашего сына в последний путь? Разве не мои амулеты охраняют его душу в это самое время? Зачем же вы так жестоки со мной?
Из глаз вдовствующей невестки потекли слезы, большие и прозрачные, как первые капли дождя. Не замечая их, женщина продолжала смотреть на жреца. В его зрачках не было ни гнева, ни осуждения – лишь скорбь и непонимание. Прошло несколько минут, и вдовствующая невестка опомнилась: быстро промокнула глаза платком и обмахнулась веером, сделала глубокий вдох и попыталась улыбнуться.
– С волками жить – по-волчьи выть. Я просто привыкла… Кажется… Все дело в том, что я не понимаю, на кого я могу опереться, кто союзник, а кто враг. Слуга, которому я доверяла, убил моего сына. Жрец… Как я могу доверять вам?!
– Очень просто. Я не слуга. Я жрец. Я служу Восточному дракону. Если вы немного почитаете о нем, то узнаете, что очень мало жрецов, которые могут справиться со службой моему господину. Он требует абсолютной чистоты в помыслах и поступках, храбрости и самоотверженности. Тот, кто оступается, лишается его благословения. Поэтому вопрос не стоит в том, доверяете ли вы мне. Вопрос в том, полагаетесь ли вы на Восточного дракона. Отыщите ли вы в своем сердце чистоту помыслов, храбрость и самоотверженность?
– Ты говоришь о богах, которые допустили смерть моего сына!
– Я не знаю, почему боги уготовили юному принцу такую судьбу, – сказал Дзин. Он повторял слова, которые не раз говорил госпоже во время траура. – Иногда судьба лишь раздает кости, а как ими воспользоваться, решают люди. Но чем больше гнева в вашем сердце, тем тяжелее принцу найти дорогу к свету. Пожалуйста, смиритесь и позвольте ему переродиться тем, кем он хотел бы. Быть может, тогда вам удастся встретиться еще раз до того, как ваш земной путь будет завершен.
Дзин сел рядом с женщиной, и она вдруг припала к его плечу и разразилась рыданиями, переходящими в стоны, она била жреца веером по груди, а потом принималась вытирать глаза. Дзин спокойно ждал, когда новый приступ гордыни и злости уступит надежде и смирению. Когда вдовствующая невестка утихла, он положил ей в рот дольку мандарина и погладил по плечу:
– Тот, кому вы можете доверять, это император. Пусть он не уделял должного внимания юному принцу, его скорбь о нем так же не завершена, как и ваша. Он – тот, с кем вы можете плакать, пока слезы не иссякнут в вашем сердце. Вы же, как и он, пытаетесь вынести эту тяжелую ношу в одиночку. Но ни вы, ни он не обязаны оставаться одни. Вам обоим будет проще, если вы отринете гордыню и попробуете доверить друг другу вашу скорбь. Вы те, кто может стать опорой друг для друга в этом сплетении заговоров и предательства.
– Ты можешь устроить, чтобы я увидела его сегодня?
Женщина говорила о своем погибшем сыне. Дзин ответил:
– Пожалуйста, не тревожьте его душу. Прошло уже два года. Его душа хочет переродиться. Чем сильнее вы зовете его, тем тяжелее ему. Его будущая жизнь будет полна горестей, если вы не сможете отпустить его.
– Последний раз.
Жрец промолчал. Он обнял вдовствующую невестку и стал слегка покачивать, будто убаюкивая. Госпожа хотела освободиться, но слезы измучили ее. Она прикрыла глаза и задремала, доверившись теплым рукам и мягким движениям. За окном шелестели деревья, слуги радовались богатому ужину, присланному с императорского стола, жрецы устроились на уличных верандах и обсуждали то, о каких демонах прочитали сегодня, сколько изготовили и продали амулетов; потом кто-то упомянул Дзина и его ученика. Жрец осторожно отстранил вдовствующую невестку, она глубоко вздохнула, еще раз промокнула глаза и поднялась.
– Ваш ученик правда очень красив?
– Как солнце и луна, как дракон и феникс вместе.
– Тогда вам стоит беречь его… Берегите его лучше, чем я берегла Джао.
– А вы попробуйте довериться его величеству. Безусловно, он великий дракон, но он так же старик, убитый горем.
Вдовствующая невестка едва заметно качнула головой и повернулась к двери, чтобы выйти, но замерла на месте: проем загораживал мужчина. Он твердо шагнул вперед, и госпожа узнала верховного жреца. Сановник поклонился:
– Госпожа, зачем вы здесь так поздно?
– Это мое дело, – ответила вдовствующая невестка. – А вы, верно, принесли ужин достопочтенному жрецу Дзину?
– Я пришел обсудить кое-какие жреческие дела. Днем застать жреца Дзина дома невозможно, да и у меня много дел. Поэтому я прихожу к нему вечером. А вы уже уходите? Приказать проводить вас?
– Зачем? Неужели мне что-то угрожает во дворце императора?
Гордо вздернув подбородок, вдовствующая невестка вышла, а жрец Дзин пригласил своего учителя к столу.
– Почему ты взял ученика без моего разрешения? – напрямую спросил верховный жрец, сердито отодвигая пиалу с мандарином. Круглая голова сановника была похожа на перевернутый котелок, надетый на богатый жреческий наряд свет садовых фонарей отражался в лысине.
– Таков был приказ его величества.
– Как он мог приказать подобное? Ты забываешься!
– Вы все поймете, если увидите его хотя бы раз.
– Его величество?
– Ученика.
Дзин встал и открыл дверь в соседнюю комнату. Верховный жрец посмотрел недоверчиво, сложил ладони за спиной. Дзин попятился, торопливо прошел к шкафу и зажег лампу. Вернулся и посветил в жилую комнату – вскрикнул и забежал внутрь. Тут же выскочил и столкнулся с верховным жрецом. Лицо Дзина было испуганным и изумленным.
– Что случилось?
– Его нет!
Вдвоем жрецы осмотрели все комнаты, выглянули во все окна, и Дзин даже поднялся на крышу. Но Аня нигде не было.
– Ну, и ну! Хороший же из тебя учитель! Ученик сбежал в первый же день!
Верховному жрецу это показалось забавным, он широко улыбнулся и похлопал Дзина по плечу. Но тот выглядел крайне встревоженным, и верховный жрец сказал:
– Не бойся. Он не мог далеко уйти. На ночь ворота закрывают. Опиши его, и мы его быстро отыщем.
– Никто не должен видеть его, пока он не сдаст экзамен. Это тоже приказ его величества.
– Вот как?
– Учитель. Этот мальчик был рожден под теми же звездами, что принц Джао.
Верховный жрец сразу понял, что означает эта фраза: мальчику уготована та же судьба – взойти на престол или быть убитым врагами.
– Как же ты мог его упустить?!
– Учитель. Этот мальчик вынослив, силен, умен и изобретателен… Одного взгляда на него вам хватило бы, чтобы понять, кто его отец.
– Мы немедленно должны найти его!
– Его отличает золотой локон в черных волосах. Но мы не можем привлекать других жрецов или стражу. Вот, в чем трудность!
– Будет подозрительно, если я буду лазить по кустам вместе с тобой! Иди один. Я отправлю весть генералу Дуну Янгхао… Мальчик не мог далеко уйти. Он где-то во дворце.
– Наоборот. Именно потому, что мы так думаем, это означает, что он приложил усилия и наверняка уже где-то в городе.
– Ты должен найти его до утра!
– Да.
Дзин быстро сменил наряд на городской, затем прикрепил к поясу несколько мешочков: с леденцами, заживляющей травой, пилюлями от похмелья, согревающей мазью, деньгами. Одно из этих средств неизбежно пригождается, когда ищешь пропавшего ребенка. Затем выбежал во двор и огляделся, пытаясь угадать: каким путем выбирался из дворца.
Обновлено: 22.01.2026