После не совсем благополучного завтрака жрец и генерал стали обсуждать дальнейшие действия. Нужно было составить расписание занятий, также учесть, что дворец полон недоброжелателей, самые опасные из них – вдовствующая невестка и пять дочерей императора. Ань долго слушал, ничего не говоря, и постепенно впадал в уныние. Теперь ему казались беззаботными дни, проведенные в дальней усадьбе, хотя его часто пороли и не держали за человека, а мать не отзывалась, что бы он ни говорил. Все же там были поля и лес, закоулки и задворки, где можно было прятаться от работы и розг и неожиданно выпрыгивать, пугая служанок.
Для экзамена нужно было научиться читать и писать около двух тысяч иероглифов, запомнить историю рода, историю страны, размещение кланов, сопредельных царств и их отношения друг с другом и с империей. А также – главные реки, горы и местности империи. При этом мальчик должен был стать воином, равным генералу, и красавцем, превосходящим жреца.
– Пока они не знают, чей он сын, ему не грозит опасность, – предположил генерал, пока Ань, повесив голову, ковырял рукав и выдергивал нитки.
– Понимаешь ли, мы привезли его на императорской повозке и позже его встретил почетный караул. По дворцу поползли слухи, и это меня тревожит.
– Ань! – громко позвал генерал. Мальчик вздрогнул и поднял испуганные глаза. – Запомни, ешь только вместе со мной или жрецом. Понял? Последнего принца отравили!
– Его отравили не едой. Ему застелили постель отравленными простынями. Слуга, застилавший постель, также скончался.
– И спи только у жреца, – заключил генерал. Ань упал ниц и взмолился:
– Отпустите меня, какой из меня принц!
– Никакой, – согласился жрец. – Даже не мечтай об этом. Ты – мой ученик. А дальнейшее в воле императора и Небес.
Ань был сильно напуган, но жрец и генерал обещали ему, что будут рядом и не позволят причинить вред. Мальчик немного успокоился, но боязливо поглядывал на окна. С улицы доносилась какая-то возня и как-будто заговорщицкий шепот.
– Вот твой первый урок, – сказал генерал. – Ты должен смотреть в глаза своему страху. Мы все однажды умрем, поэтому нет смысла бояться. Иди и посмотри в окна. Иди!
Жрец возмущенно взглянул на генерала, но тот был непреклонен. Ань вяло, как слизняк, поплелся, потом долго стоял, прижавшись к стене. Генерал презрительно усмехался, а жрец с широко раскрыл глаза и подался вперед, готовый сорваться и высунуться в окно, лишь бы мальчику не грозила опасность. Ань глубоко вдохнул… Схватил блестящий поднос и выглянул наружу через отражение. Какие-то девушки воровали траву на клумбе жреца. Ань закричал и чуть не вывалился из окна, требуя, чтобы они немедленно прекратили. Девушки испугались, завизжали и скрылись в саду. Генерал захохотал, жрец сдержанно и облегченно улыбнулся. Оба они признали, что мальчик не только отважен, но и находчив, хотя, пожалуй, бывает слишком громким.
После урока храбрости жрец велел Аню раздеться – пора было заняться осанкой – и достал мази.
– Нет, не на пол, – пояснил Дзин. – Раскатай тюфяк.
Ань кивнул и улегся на постель. Жец растер и размял его спину, чтобы мышцы и связки разогрелись. Генерал заметил, что тоже не против массажа.
– Хорошо, – бросил жрец. – Но потом не жалуйся.
Генерал снял куртку и рубашку и лег рядом с Анем, на свой тюфяк.
– Кстати, почему у тебя нет кровати, а только тюфяки?
– Они занимают меньше места.
– Все-таки ты слишком скромный.
– Скромность украшение жреца, – продекламировал Дзин, накрыл мальчика теплым одеялом и занялся спиной генерала. Сначала он круговыми движениями нанес масло, затем мазь – коже стало тепло, потом жарко, потом стало щипать и колоть. Жрец приступил к массажу – крепкие тонкие пальцы впечатывались в каждый мускул, и через две минуты такой процедуры Дун Янгхао закряхтел, зашипел и хотел сбежать, но ему не позволили. Мучение продолжалось еще некоторое время, прежде чем жрец перешел на мягкие круговые движения и постукивания. Дун Янгхао расслабился и задремал. Очнулся он от дикого вопля – вскочил, схватился за бедро, где обычно висел меч, и зарычал:
– А ну стоять!
В комнате не было посторонних. Кричал Ань, которому к спине привязали крест. Жрец тянул за ремни и прижимал сутулые плечи к горизонтальной перекладине.
– Что ты орешь? – возмутился генерал и хотел сплюнуть, но вовремя вспомнил, где находится, и потер губы. – Неужели больнее, чем этот чертов массаж?
– К сожалению, больнее, – ответил за мальчика жрец. – Мы не просто распрямляем позвоночник, но еще отводим плечи и ставим на место лопатки. Я ходил в этом год, и могу тебе точно сказать – это пытка.
– Ты? – удивился генерал, а Ань, который расплакался сразу после крика, вытер нос и повернул голову, насколько позволял корсет.
– Я ведь говорил, мой отец был простым егерем. У меня не было ни осанки, ни образования. Знаниям я выучился, но осанка меня не волновала. Однако второй учитель забрал меня во дворец. Моя сутулая спина оскорбляла бы взгляд царственных вельмож и чиновников. Поэтому…
– Ты не мог быть горбатым! – запротестовал Дун Янгхао, и Дзин покачал головой:
– Я вовсе не идеален, как тебе кажется. Когда ты очнешься и увидишь, что я обычный человек, да еще совсем не молодой?
– Мне тоже ходить целый год? – плаксиво спросил Ань.
– Каждый день по четыре часа, мой мальчик.
Ань содрогнулся – перекладина еще больнее надавила на лопатки, мальчик всхлипнул.
– Не жалей себя. – Жрец ласково погладил его по голове. – Ты сражался с троллями, преодолел чары злого духа, и только вспомни, сколько ты вычистил лестниц и как больно тебя порол господин Хо. Ты очень сильный. И в конце ты станешь статным, как сам Царь обезьян. У него ведь тоже не всегда была такая осанка. Когда-то он был горбатым, как большинство обезьян.
– Правда?
– М. Поэтому думай о том, как будет здорово после всего.
– Все равно больно.
– Боюсь, это еще не все, – признал жрец, и Ань задрожал. – Сейчас мы будем учиться писать с ровной спиной.
Ань отшатнулся и завалился на бок, но жрец не дал ему притвориться упавшим в обморок, подвел к столу, где уже лежал холст, стояла кисть с тушью, а с потолка спускалась жутковатая конструкция с рамой, палками, двумя петлями и ремнем. Больше всего это напоминало виселицу для двоих, которую нужно было поднимать вверх. Генерал потер горло.
– А это что за орудие?
Жрец указал на второй стол, рядом с ученическим. Оглядев внимательнее ремни и раму, генерал понял их назначение. Мальчик и жрец сели каждый за свой стол, петли обхватили запястья, левой рукой Дзин потянул за ремень – руки ученика и учителя оказались крепко зафиксированы на одинаковой высоте. Жрец приказал Аню вложить в пальцы кисть и расслабить плечи. С перекладиной на лопатках это было трудно, и Ань прошипел замысловатое ругательство. Испуганно и виновато покосился на Дзина, но жрец только поднял бровь. Мальчик сглотнул и застыл с поднятой кистью. Губы его дрожали, а глаза были красными.
Жрец окунул кисть в тушь – то же сделала рука Аня. Дзин объявил, какой иероглиф они будут писать, и приступил – рука мальчика повторяла движения.
– Теперь ты ведешь. Тот же иероглиф.
Это был знак «человек», мальчик хорошо его знал. Но из-за корсета и петли ничего не получалось. Линии выходили кривыми, разной толщины. Ань закусил губу и напряг руку так, что проступили вены на запястье. Только тогда символ вышел правильным. Жрец кивнул и отпустил ремень:
– Нам обоим придется потренироваться, чтобы освоить каллиграф.
Мальчик понуро кивнул, растирая руку. Генерал подхватил испачканный рисом наряд жреца и вышел. Дуну припомнились его собственные уроки, которые неизменно заканчивались ударами по пальцам или стоянием на горохе… Ян-эр не был прилежным учеником.
Погода была прелестной, ветер – нежным, на деревьях висели сочные персики, и служанки поднимались по легким лестницам и рассаживались на ветвях, чтобы собрать урожай. Генерал полюбовался на тонкие талии и стройные стопы, затем двинулся дальше. Задумавшись, он направился не к боковой калитке, через которую духовный департамент сообщался с внешним миром, а к задней и оказался недалеко от садов вдовствующей невестки – матери отравленного наследника. Погибший принц был ровесником Аня, умным и способным, их различал только темперамент. Ань был подвижным, легко мог расплакаться и так же легко успокоиться, принимал решения быстро и жил, похоже, с невесомой душой. Принц Джао был прекрасно воспитан и умел контролировать эмоции, был замкнутым и нелюдимым. Генерал еще раз удивился, что эти юноши – двоюродные братья, их обоих мог бы учить господин Хван, и кто знает, может быть, наследный принц помогал бы Аню с каллиграфией, а Ань научил бы кузена улыбаться.
– Генерал Дун?
Янгхао обернулся: через ажурную перегородку забора к нему обращалась красивая, хоть уже и не молодая, женщина, ее «и» украшали фазаны, а волосы держала заколка из нефрита. Генерал тут же низко поклонился и приветствовал:
– Госпожа вдовствующая невестка!
– Подойдите. Что это у вас в руках? Как будто какие-то тряпки…
Генерал проклял ее наблюдательность и послушно подошел к калитке. Вдовствующая невестка плавно повела подбородком, приоткрывая белую стройную шею и одновременно уничтожая собеседника надменным взглядом. Вдруг она подняла брови:
– Разве это не наряд достопочтенного жреца Дзина?
Генерал не нашел подходящего ответа и признал:
– Это он, ваше высочество.
– Куда вы его несете?
– Хм… Жрец доверил мне его, чтобы почистить, вот и все. Сам он не держит слуг, как вы знаете.
Невестка нахмурилась, затем задумалась и, наконец, одарила генерала приторно-ядовитой улыбкой.
– Я ни в коей мере не верю тем гадким слухам, что ходят среди некоторых сановников, будто после долгого путешествия генерал и жрец сблизились настолько, что могут испачкать одежду друг друга.
Генерал поперхнулся и чуть не выронил одежду жреца, побагровел и низко поклонился, чтобы это скрыть. Поклонился еще дважды, чтобы отдышаться и подобрать слова. Наконец, Ягхао взял себя в руки, напустил равнодушие и проговорил:
– Но именно это и произошло. Мы сблизились настолько, чтобы я считал жреца своим другом и соглашался разделять ту ужасно скудную еду, которую он считает полезной для здоровья. Все дело в его бедном рационе, – увереннее продолжил генерал. – Вы, вероятно, уже слышали об ученике жреца. Мальчик умный, но недостаточно воспитанный. Он разозлил меня, и я выбил чашку с рисом из его рук. Рис испачкал одежду жреца. Он просил меня позаботиться о его наряде, которым он дорожит.
– Вот как? Все дело в скудном рационе, получается?
– Да, ваше высочество. Я предлагал жрецу, чтобы ему приносили фрукты два раза в день из моего дома, однако он отказался. Он сказал, чтобы я не тратился понапрасну. Он не хочет быть обязанным мне. Поскольку мы друзья, он не может принять мое покровительство.
Дун Янгхао из-под ресниц взглянул на лицо вдовствующей невестки: она была довольна тем, что услышала, погладила себя веером по плечу. Затем спохватилась и потянулась к одежде жреца в руках генерала – он уже надеялся, что она сама займется хлопотами о стирке, но женщина проговорила:
– Я уверена, что вы хорошо позаботитесь о наряде, который я подарила достопочтенному жрецу Дзину за то, что он смог вернуть тело моего мужа. И который стоил мне двух породистых жеребцов и украшен драгоценными камнями моей семьи, доставшимися мне от бабушки.
Генерал еще ниже поклонился и с покосился на одежду в руках. Любуясь жрецом, он и не заметил, насколько дорогой на нем наряд. У Дуна мелькнула мысль лично заняться стиркой, но он тут же сообразил, что его пальцы слишком мозолистые и грубые.
– Зачем же он так небрежно сложил его? – воскликнул генерал, чтобы показать подобострастие. – Следовало бережно упаковать!
– Вы упомянули об ученике, – напомнила вдовствующая невестка. – Говорят, он так красив, что жрец его держит взаперти, опасаясь за его целомудрие?
Генерал обдумал ответ.
– Ученик действительно красив внешне, но для жреца важны его душевные качества. А он пока что не умеет толком вести себя.
– Так он из бедняков? – огорчилась вдовствующая невестка.
Генерал неопределенно качнул головой:
– М. Его семья не могла позаботиться о нем должным образом. Поэтому сейчас жрец так занят, чтобы наверстать упущенное и чтобы мальчик…
– Мальчик? Он очень юн, не так ли?
Генерал спохватился, но вылетевшее слово не вернуть назад, и он сказал:
– Ему 15.
Лицо вдовствующей невестки не изменилось, она кивнула своим мыслям и снова спросила:
– Он так же служит Серебряному дракону?
– Пока что он не может служить Восточному дракону, ваше высочество. Для начала он должен научиться себя вести во дворце. Только тогда.
– И жрец никому не показывает его?
– Жрец не держит его взаперти, дело в том, что с утра до ночи он его учит. У мальчика едва хватает времени, чтобы поспать и поесть… пустой рис.
Вдовствующая невестка уловила намек генерала и более благосклонно улыбнулась, затем махнула рукой и еще раз велела быть бережным с нарядом жреца. Генерал поклонился и пошел к солдатским воротам. Теперь он не глядел по сторонам и не радовался погожему дню. Он думал: «Значит, он вернул тело первого принца. Я слышал, когда принц погиб, тело осталось у врагов. Значит, жрец был тем, кто вернул останки на родную землю. Как? И вдовствующая невестка подарила ему дорогой наряд. Очень дорогой. Наверняка, он надевал его ради нее. Значит, он был у нее этим утром. О чем они говорили?.. Я почти уверен, что речь шла об Ане. Видимо, жрец не только красив и умен, но еще и искусен в придворных интригах».
Не зная, должен ли теперь изменить отношение к Дзину, генерал вышел за ворота дворца и направился к себе домой. Там его встретили родители, бабушка и старый слуга, который ухаживал за ним в детстве и отрочестве, укрывал от строгих учителей и отцовских выговоров, таскал яблоки, когда Янг-эра оставляли без обеда за озорство и своеволие. Старый, добрый Бо. Генерал улыбнулся и раскрыл объятья.
Обновлено: 22.01.2026