Я бы высказала ему все здесь и сейчас, но, думаю, Бэша это просто убьет. Поэтому решаю прикусить язык и отложить разговор на потом.
Мимо проносят поднос с шампанским, и я стаскиваю один бокал с тихим:
— Спасибо.
Официантка улыбается в ответ и едва заметно кивает. Она выглядит милой. И нормальной. Наверное, мне было бы лучше тусоваться с ней и ее коллегами за шатром.
Вместо этого я застряла здесь, притворяясь, что мне место в этом змеином гнезде. То, что я считала веселой вечеринкой, превратилось в неловкую, полную тайн альтернативную вселенную для богачей.
Я опрокидываю в себя глоток ледяного шампанского как раз в тот момент, когда приближаются двое мужчин.
Использую ли я сегодня алкоголь как средство борьбы со стрессом? Да.
Волнует ли меня это? Нет.
Сердце колотится, а кровь, кажется, застывает в жилах, пока я делаю еще глоток, бросая взгляд на океан. Я бы лучше сидела на берегу и медитировала. Ноги в песке, в поисках хоть какого-то подобия твердой почвы.
Ранее, когда я попыталась спуститься туда, Трипп уточнил, что будет «уместнее» остаться в обуви, как будто я собиралась купаться голой на глазах у друзей его родителей.
Это должно было стать для меня первым намеком от вселенной, что сегодня все пойдет наперекосяк.
Любому другому могло бы показаться, что между мной и Бэшем ничего не произошло. Что я делаю из мухи слона, чувствуя себя такой выбитой из колеи.
Но для меня? В ту ночь? Что-то произошло.
Я не могу точно определить, что именно, и, видит бог, я провела много бессонных ночей, глядя в потолок и пытаясь понять, почему не могу избавиться от воспоминаний о нем.
Может, дело в том, как он на меня смотрел или как слушал. Черт, а может, в том, как мы вместе смеялись. Или в той искре, которую я почувствовала, когда его рука накрыла мою. Я гадала, не был ли это один из тех моментов во вселенной, когда все звезды сходятся, когда каждый маленький выбор, сделанный в жизни, привел нас в тот аэропорт именно в ту ночь.
Может, это была просто капелька волшебства. Необъяснимая и неоспоримая одновременно.
Что я знаю наверняка, так это то, что прошло восемь месяцев, а я все еще думаю о Себастьяне Руссо каждый божий день.
Я прикусываю щеку изнутри, когда они подходят к столу. Бэш выглядит невозмутимым, его челюсти сжаты так сильно, что завтра будут болеть от скрежета зубов. Трипп же кажется приветливым и лощеным, а солнце отбрасывает рыжеватый отблеск на его каштановые волосы.
— Привет, малышка, как дела?
Я улыбаюсь, но улыбка выходит натянутой.
— Отлично. Я в порядке.
Вот только это не так. Бэш даже не смотрит в мою сторону. Его взгляд прикован к воде.
Неловкость грызет меня изнутри. Он явно в бешенстве.
Тревога нарастает, и меня внезапно пронзает неприятное осознание: возможно, он злится из-за моих отношений с Триппом.
Мимо проходит еще одна официантка, отвлекая мой взгляд.
— Аранчини? — спрашивает она, протягивая поднос с миниатюрными золотистыми шариками.
Трипп и Бэш отказываются, но я хватаюсь за возможность.
— Черт возьми, да, — говорю я, протягивая руку за салфеткой. Отчасти потому, что я голодна, а отчасти потому, что с набитым ртом мне будет чем заняться, и это, возможно, избавит меня от неловкого и лживого разговора, который вот-вот начнется прямо передо мной.
Я беру один шарик, потом, задумавшись, склоняю голову набок. Они маленькие, поэтому я беру еще один и дружелюбно улыбаюсь удаляющейся девушке.
Трипп наклоняется и, тихо усмехнувшись, небрежно целует меня в волосы.
— Полегче, девочка. Не ешь слишком много.
Полегче, девочка?
Я замираю, нахмурившись, и смотрю на два крошечных кусочка еды на салфетке в моей руке, гадая, не ослышалась ли я, что сказал мой «парень».
Он и вправду только что сказал мне не есть слишком много?
— Какого хрена ты ей сейчас сказал? — доносится с другого конца стола ледяной голос Бэша.
Я не могу заставить себя посмотреть на него, но все же поднимаю взгляд и скольжу им по стройной фигуре Триппа, пока не дохожу до его лица.
— Это все ради шутки, да, малышка? — он подмигивает мне, словно я в курсе его розыгрыша, и переводит внимание на отца, который сверлит его яростным взглядом.
— Нет. Не ради шутки, — говорит Бэш. — Это была откровенная грубость.
Трипп фыркает и отмахивается.
— Это была шутка. Я просто хотел сказать, чтобы ты оставила место для ужина. Не надо раздувать из мухи слона.
Я отстраняюсь от Триппа. Мне не нравится та его версия, которая проявляется в кругу семьи.
Это было грубо. И манипулятивно. Непрошеное замечание о том, что и сколько я ем, замаскированное под шутку, — тактика, которой мой отец мастерски владел, когда я была младше.
— Уморительно, — язвительно говорю я, отправляя в рот один рисовый шарик. — Просто обхохочешься, милый.
Трипп морщится, и я вижу извинение в его глазах. Я едва заметно качаю головой в ответ. Если сегодняшний день что-то и доказал, так это то, что рядом с семьей он ведет себя как мудак.
Словно я встречаюсь с доктором Джекиллом, а мистер Хайд только что вышел поиграть.
Он ничего не говорит, поэтому я показываю ему большой палец, а затем поднимаю второй шарик, словно салютуя.
— Ваше здоровье, мальчики. — Я встаю и добавляю: — Я скоро вернусь. Пойду посмотрю, какие еще закуски можно найти, чтобы наесться.
Когда я ухожу, за моей спиной слышится их отрывистый шепот, но гул вечеринки поглощает любые слова, которые я могла бы разобрать. Что я могу сказать наверняка, так это то, что впервые за сегодня Бэш злится на Триппа, а не просто на все подряд.
Я дожевываю аранчини, но не чувствую его вкуса. И я не утруждаю себя поисками других закусок. Кажется, все взгляды здесь устремлены на меня, пышную девчонку-хиппи, которую золотой мальчик Сесилии случайно привел домой.
Я проскальзываю в дом и направляюсь прямиком в одну из многочисленных ванных на первом этаже. Это маленькая уборная, и она не ближайшая к заднему двору, так что я надеюсь, это уединенное место, где можно спрятаться на несколько минут. Оказавшись внутри, я закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и, уронив подбородок на грудь, тяжело вздыхаю.
— Твою мать, — тихо бормочу я, и с моих губ срывается смешок, полный недоверия.
Но вибрация от стука, а за ним и глубокий голос, от которого у меня все внутри переворачивается, обрывают мое веселье.
— Гвен? Открой.
Бэш решил довести дело до конца именно сейчас? Как бесит. Это не его дело.
— Не думаю, что это будет уместно, — отвечаю я.
Но Бэша это не останавливает.
— Очень жаль. Я вхожу. — Он наваливается на дверь всем телом, словно собирается просто вломиться сюда.
Не желая устраивать сцену, я отступаю и поворачиваю ручку.
— Какого черта, Бэш? Кто-нибудь увидит и…
Он властно входит, тесня меня вглубь маленькой комнаты, затем разворачивается и запирает дверь.
— Что ты здесь делаешь? — тихо спрашивает он, все еще не поворачиваясь ко мне. Его широкие плечи вздымаются в такт дыханию.
Он прекрасно знает, что я здесь делаю.
— Могла бы спросить тебя о том же.
— Приехал к сыну на день рождения. И ты об этом знала. — Он резко разворачивается, в его глазах вспыхивает обвинение, а указательный палец тычет в воздух передо мной. — Ты знала, что я только что узнал о своем сыне. Мы, черт возьми, были в аэропорту Ванкувера. Он рассказал тебе обо мне, и ты что подумала? Что будет забавно проигнорировать меня и вместо этого встречаться с ним?
У меня отвисает челюсть.
— Прошу прощения?
— Ты меня слышала, Гвен. Что это за больная шутка?
Бэш взвинчен, его грудь вздымается и опускается, руки дрожат, но, как бы он ни был зол на меня, я совсем не чувствую угрозы. Нет, я расправляю плечи, скрещиваю руки на груди и принимаю боевую стойку, встречая его пылающий взгляд своим.
Но, отстаивая свою позицию, я стараюсь не провалиться в кроличью нору, где зацикливаюсь на нашей ночи в аэропорту. Безопасное место, в которое я люблю погружаться, когда хочется себя помучить.
— Я должна спросить тебя о том же. Ты не удосужился со мной связаться, а теперь будешь носиться тут как ошпаренный из-за того, что я встречаюсь с твоим сыном?
Его челюсти ходят ходуном.
— Ты?.. — он замолкает и отводит от меня взгляд, резко мотая головой. — Ты, блядь, издеваешься надо мной?
Его недоверчивый, словно оскорбленный, взгляд окатывает меня, заставляя похолодеть.
— Нет, — шепчу я, и неприятное ощущение, что что-то очень, очень не так, наполняет все мое тело.
— Нет, знаешь что? Вот. — Он достает телефон и тычет пальцем в экран, будто пытается его сломать. Затем протягивает его мне. — Ты меня продинамила. Так что не строй из себя дурочку. Я могу пережить отказ, но не когда меня держат за идиота.
Я смотрю на экран, где видны несколько сообщений, отправленных с разницей в пару недель. Доставлено, но без ответа от меня. Растущее чувство паники зарождается у меня в животе.
— Я их не получала.
Я их не получала. Я их не получала. Я их не получала.
Он фыркает, и мой взгляд скользит к имени контакта. Гвен Маргаритас.
На глаза наворачиваются слезы, пока мой дрожащий палец нажимает на иконку. Я читаю номер. 555–7669.
Шесть-шесть-девять.
— Честно говоря, ты мне ничего не должна, — продолжает распаляться Бэш, пока до меня доходит вся суть. — Но это просто, блядь, странно. И что еще хуже, он там в открытую тебя не уважает, и от этого мне хочется что-нибудь сломать…
Обновлено: 21.01.2026