***
Коридоры за порогом такие же безжизненные и холодные, как и всё остальное в этом центре: слепящий свет, начищенные до блеска полы, камеры, фиксирующие каждый шаг. Солдаты, застывшие на постах, не обращают на меня внимания — и я отвечаю им тем же. Они здесь не для моей защиты. Они здесь, чтобы держать дедушку в узде.
И всё же они никогда меня не останавливают. Понимают: не стоит.
Я — та единственная причина, по которой они ещё терпят его.
И причина, по которой он всё ещё терпит их.
Я дохожу до тяжёлой двери его кабинета и замираю лишь на миг, чтобы перевести дух, прежде чем войти.
Дедушка ссутулился над столом, и в линзах его очков резкими бликами отражается свет бесчисленных мониторов. Всё его рабочее пространство завалено ворохом бумаг: заметки и расчёты расползлись по каждой свободной поверхности. Он не поднимает головы — слишком погружён в свои мысли, слишком скован ограничениями, которые затягиваются на его работе удавкой. За последние недели ему несколько раз отказывали в поставках материалов. Тому, кто его не знал, он показался бы спокойным.
Но я вижу. Напряжение в плечах. То, как он беспокойно постукивает пальцами по столешнице.
Мы оба понимаем: так продолжаться не может.
— Мария, — наконец отзывается он уставшим, но всё ещё тёплым голосом. — Разве ты не должна отдыхать после процедур?
В последнее время я слышу это постоянно. Джеральд хочет, чтобы я тратила всё больше и больше времени на отдых и сон. Я, как обычно, лишь качаю головой, проходя вглубь комнаты.
— Отдых ничего не изменит, — говорю я ровным голосом. — Нам нужно поговорить.
Это заставляет его отвлечься. Он слегка откидывается на спинку кресла, изучая моё лицо, и я замечаю тень сомнения в его взгляде. Он слишком хорошо меня знает, чтобы так просто отмахнуться.
Я выдерживаю паузу, позволяя тишине повиснуть в комнате, прежде чем заговорить снова.
— Мы не можем вечно работать под каблуком Г.А.Н. Ты и сам это прекрасно понимаешь. Чем больше у нас успехов, тем больше они требуют. И тем больше они у нас отнимают. — Мой взгляд падает на документы, разбросанные по столу: отклонённые и забытые проекты, которые никогда не раскроют свой потенциал под надзором вояк. — Они не хотят вылечить меня, дедушка. Они хотят контролировать тебя.
Он стискивает зубы.
— Мария…
— Они уже окружили нас, — продолжаю я, не давая ему возразить. — Поместье кишит их солдатами. Теперь их здесь больше, чем учёных. Они ещё не захватили здесь власть окончательно лишь потому, что верят: ты дашь им нечто ценное. Но как только они заподозрят обратное…
Я оставляю эту мысль недосказанной.
Джеральд шумно выдыхает. Глядя на беспорядок из бумаг, он впивается пальцами в край стола. Кое-где лежат старые конспекты — исследования, которые должны были перевернуть медицину и технику, раскрыть человеческий потенциал. Другие записи свежее: секретные отчёты, расчёты затрат, оценки военных аналитиков. И там, на самой вершине, лежит то самое предложение. «Инициатива „Живое оружие“».
Проект, который должен был гарантировать нам всё. Должен был стать моим спасением.
— Они его отклонили, — с горечью произношу я, скрестив руки на груди. — Федерация отказалась одобрить полномасштабную разработку. Даже после того, как Г.А.Н. согласились идти вперёд, даже когда мы представили им данные. Они увидели потенциал. Увидели адаптивность. Увидели доказательство того, что энергию Хаоса можно контролировать, направлять и использовать так, как мы только начинаем осознавать. И всё же они ответили нам «нет».
Лицо Джеральда мрачнеет.
— Они назвали это «риском».
— Риском? — Я фыркаю, качая головой. — А позволить мне умереть — это что? Допустимые потери? Статистическая неизбежность? Они трусы, дедушка. Слабаки, которые боятся сделать шаг в будущее и предпочитают, чтобы всё стагнировало под грузом их политики.
Он вздыхает и трёт висок. Сейчас его изнеможение заметно как никогда.
— Они боятся того, чего не могут контролировать, Мария. Это суть любого правительства.
— И при этом они доверяют Г.А.Н. держать нас на поводке, — бормочу я. — Тем самым людям, что следят за нами, как за заключёнными, и только и ждут момента, когда ты оступишься, чтобы всё у нас отобрать. — Мой взгляд снова падает на отброшенные документы. Предложение, исследования, работа, возможность которой мы доказали. Для них всё это не имеет значения. — Они не видят потенциала. Они видят лишь оружие, которым не доверяют владеть самим себе. Если бы всё зависело от них, они бы предпочли, чтобы проект загнулся на стадии разработки, лишь бы не рисковать тем, что они не контролируют.
Джеральд отвечает не сразу. Но я вижу, как меняется его осанка, чувствую расчёт в его молчании.
Они ждут, что мы покоримся.
Он медленно выдыхает, всё ещё потирая висок.
— Я знаю, — признаёт он с тихим раздражением в голосе. — Знаю, Мария. Но что мы можем сделать? Куда мы можем податься, чтобы они не последовали за нами?
Я смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Мы никуда не пойдём.
Он хмурится.
— Мария…
— Мы создадим своё собственное пространство. Место, до которого Федерация не сможет дотянуться.
Я уже обдумала варианты — скрытый подземный комплекс где-нибудь в горах Объединённых Федераций, подальше от любопытных глаз. У меня уже есть на примете место, план логистики почти готов… Но, встретившись с ним взглядом, я понимаю: убеждать его не нужно.
Потому что он уже задумал нечто большее.
— Объект вне Земли, — бормочет он, скорее себе под нос. — Исследовательская станция… вне досягаемости Федерации.
Я замираю. Вне Земли?
Этого я не ожидала. Я думала о том, чтобы зарыться поглубже в почву, а не о том, чтобы вовсе её покинуть. Но я вижу, как эта идея обретает форму прямо у него на лице, и понимаю: теперь его не остановить.
Он наклоняется вперёд, его рука быстро скользит по чистому листу, набрасывая грубые контуры прямо во время речи.
— Полностью автономная станция… контролируемая атмосфера, независимая энергия, никакого вмешательства извне. — Его голос изменился, приобретя ту чёткую интонацию учёного, который находится на пороге открытия.
Я медлю, стараясь поспеть за его мыслью.
— Ты хочешь перенести исследования в космос? На это уйдут годы… десятилетия.
— Не если мы всё сделаем правильно, — возражает он с горящим, полным убеждённости взглядом. — Мы используем жадность Г.А.Н. против них самих. Преподнесём это как объект по разработке вооружения, исследовательскую станцию для создания передовых военных активов. Если мы подадим это под нужным соусом, они завалят нас финансированием, и мы окажемся там уже через год. Оказавшись там, мы сможем продолжать проект без вмешательства Федерации. И они даже не поймут, что мы построили нечто, подконтрольное нам, а не им.
План амбициозный. И крайне опасный. Но с каждой секундой я нахожу в его логике всё меньше изъянов. Я смотрю на бумаги перед ним, которые уже покрываются расчётами, прогнозами и чистыми возможностями.
— Изумруды Хаоса, — медленно произношу я, обдумывая идею. — Они могут послужить основным источником энергии, что позволит нам обойти любые ограничения по мощности.
Он кивает без колебаний.
— Именно. Если мы интегрируем их в основную инфраструктуру станции, мы сможем поддерживать целую экосистему бесконечно долго — не полагаясь на Землю в вопросах топлива, провизии или материалов. — Он указывает на свои заметки, мысли льются быстрее, чем перо успевает их фиксировать. — Гидропоника, искусственная гравитация, замкнутая атмосфера. Идеальная среда для исследований, которые были бы невозможны в земных условиях.
И внезапно я это вижу. Не просто теорию, а реальность. Не отчаянный побег, а великую возможность. Место, где за нами не будут следить, где наука не будет диктоваться военным надзором или бюрократической волокитой. Станция, где Джеральд будет волен работать. Где я буду вольна жить.
Впервые за долгое время грызущий страх в груди отступает.
Я слегка откидываюсь назад, наблюдая за ним — за тем, как числа продолжают изливаться из его разума на бумагу.
— Ты ведь уже давно об этом думал.
Его пальцы на миг замирают, он поднимает глаза на меня.
— Я надеялся, что нам это не понадобится, — признаётся он тише. — Но я всегда знал: если Федерация и Г.А.Н. продолжат затягивать петлю… нам придётся.
Мы некоторое время сидим в тишине под мерное гудение систем наблюдения, которыми пронизано всё поместье. Я бросаю взгляд на дверь, понимая: охранники снаружи никогда не поймут, что сейчас происходит в этой комнате. Они не заметят восстания, даже если Джеральд напишет о нём собственной рукой.
Обновлено: 03.02.2026