Глава 44 — Глава сорок вторая. Пришествие Хьёллинкрат.

Глава сорок вторая. Пришествие Хьёллинкрат. Его битва подходила к логическому концу, и, вопреки собственной гордыне, далеко не сам Дракуль вышел из неё победителем. Михок готов был принять как данность, что он, отдохнувший и полный сил, напал на… пусть будет человека, что больше месяца сидел на нижних этажах Импел Даун – далеко не курортного острова где-то в Норд-Блю. В изуродованные рамки его чести легко укладывалось нападение на безоружного, будучи владельцем одного из сильнейших клинков в мире. И даже то, что компанию принцу Сиккеару составлял его же учитель, и, пусть и не оказавшийся сильно полезным, но всё же нанёсший Зверю какой-никакой урон, младший ученик, вписывалось в его голове в парадигму «честного боя». В конце концов, когда он приходил за головами пиратов, или они за его, он тоже сражался в одиночку против десятков противников, и вполне считал это поединком чести, если среди врагов находился хоть один достойный мечник. И потому, прикладывая остатки своих сил к тому, чтобы просто стоять прямо и не шататься, наблюдая, как Кайдо готовился одного за другим уничтожить Картуо, Моракса и его самого, Дракуля, он принимал это как данность. Михок вышел на поединок чести против сильнейшего в своей жизни врага и однозначно проиграл его. Жалел ли он? Немного. Он желал сразиться с Кайдо, но не думал, что окажется настолько слаб, что не сможет даже ранить Зверя, и оставшиеся от чёрного клинка царапины на спине его – не в счёт! Именно о своей слабости жалел мечник. Возможно, в тот миг, как огромная лапа зависла над едва дышащим Картуо, и произошло… переопределение пути. Меч был его жизнью, но сможет ли он стать сильнейшим, следуя только лишь одному этому пути? Сможет ли превзойти Зверя, ограничивая и сдерживая себя и свой потенциал? Прошедший бой показал: едва ли… И воля вторила собственным мыслям: даже Конг – сильнейший из тех, с кем ранее пересекался Михок, пусть и не скрещивая клинков, но по ощущениям в хаки не дотягивал до Кайдо… подавленного кайросеки Кайдо! Тихий вздох, смеженные веки… вот и всё. Он избрал путь мечника, прошёл по нему, хоть и не до конца. На том он и завершился… вот только помолиться за упокой своей души и душ тех, кто прошёл с ним чрез эту битву, молодой сиккериец не успел: ужасающая волна чужой воли прошла сквозь его тело. Спёрло дыхание, волосы встали дыбом и перед глазами мелькали картины его собственной смерти. Простой и безынтересной. Не в бою, не от рук достойного врага, а… просто смерти. Как по щелчку пальцев: жив – мёртв. Он распахнул очи, застав замершего на месте Кайдо, и ощутил, как источник чудовищной мощи приближается… снизу. Не королевская воля – именно за неё он принял эту волну – а самый обычный отклик в хаки наблюдения… и он, этот отклик, казался ему знакомым. – Рокс?! – рявкнул Кайдо, да так, что слышали вообще все на этаже. Михок скривился, отметив про себя: «Шебек мёртв, а тот, кто приближается сюда, мёртвым быть не может по определению. Не может тот, кто с ноги распахивает врата в загробный мир, умереть. Никак!» Округу затрясло. Стоит признать: увидь хоть кто-то из компании на четвёртом этаже то, что сталось с пятым, этот воображаемый свидетель знатно бы струхнул, ибо… в Импел Даун больше нет Ледяного Ада. Его пол обратился в снег. Камни, кусты, деревья, пещеры, опоры… весь этаж стал колоссальной снежной бурей, которая, словно живая, рвалась ввысь, к уже сформированным дырам – спасибо Кайдо. А заключённые, из тех, кто физически не мог пережить метод доставки Зверя, а также ледяные волки, вся их популяция, оказались заморожены насмерть. Разбиты. Их жизни ушли в самый центр той бури, насытив её источник, а тела, лишённые не только той силы, что переполняет жителей этого мира, но ещё и душ, стали очередной горстью пляшущих снежинок в общем их ансамбле. Из пола Пылающего Ада вырвались белые столпы мороза. Льдистый туман да непроглядная метель настолько быстро поглотили огромное помещение, что даже Кайдо не успел среагировать… хотя, вероятно, Зверь был единственным здесь, кто мог бы сбежать от напасти. Да только сам он был поражён скрытой во вьюге мощью – она отдавала в рогатой голове волнами ностальгии, ведь когда-то, ощущавшийся если не так же, то очень похоже, Рокс Ди Шебек – капитан Зверя, вбивал в эту самую косматую голову уважение к своей личности. Воспоминания воскресли в нём, отчего и замер поражённо Кайдо, забыв обо всём на свете. Его застывшая фигура – последнее, что увидел Михок. Настал тот миг, когда Дракуль оказался один на один с завывающей вьюгой. Абсолютно один посреди морозного безумия… настала тишь. Взгляд влево, взгляд вправо – полусфера абсолютной безопасности, в которую не смеют влетать снежинки. И где-то справа вдруг образуется такой же полукруглый коридор, которого не касается адская стужа. Михок кивнул – намёк понятен. И он бы с радостью поспешил, несмотря даже на полученные не так давно раны: нога, он уверен, была сломана. Как и рёбра, и несколько других костей. Судя по пульсации боли в боку, сейчас, после боя, вспыхнувшей особенно ярко, не избежали ушибов и органы. Всё вместе рождало вывод: следующая атака Зверя, если и не убьёт, то оставит от мечника переломанную куклу… в общем, повод отступить был, и ещё какой. Чудовищный грохот, волна от которого отобразилась даже на мелькающих тут и там снежинках, послужил прекрасным стимулом… Как и следующий за ним. Снежный коридор всё никак не кончался. Воля молчала – стоило попытаться пробить её сквозь завесу бури, как тут же нервы обжигало оглушительным холодом, и по-другому этого не описать. Однажды Дракулю даже показалось, что там, за белым полотном, мелькают тени с золотыми глазами… будто призраки погибших сиккерийцев с осуждением смотрят на несостоявшегося короля. Мечник старался не думать об этом. Оставить переосмысление своей жизни на потом, когда этой самой жизни уже ничто не будет угрожать. Так, борясь с собой, он добрался туда, куда вывел его Джонс – к единственному, видимо, рабочему подъёмнику. Там его уже ждали: Моракс, придерживающий Картуо за плечо. – Наконец-то! – явно обрадовался тот, – Капитан велел отдать тебе Смокера и вытащить вас из тюрьмы. Михок кивнул. Клинок лёг в левую руку, а правой он попытался прижать мальца к боку – рёбра прострелило болью, но ни единого мускула не дрогнуло на его лице. Лишь убедившись, что оба ученика способны хотя бы держаться на ногах, сиккериец нажал на рычаг, должный направить платформу лифта на нулевой этаж. На самый верх этого проклятого места. Некоторое время вся троица двигалась в тиши. Кто-то думал, кто-то осознавал, а кто-то прислушивался к остающемуся позади аду. Так было, пока копейщик не решился озвучить мучающий его вопрос: – Что это было? Все понимали, что речь не про Джонса… уж с его-то духом знаком был каждый. Вопрос был нацелен на Кайдо, и на то, что это чудовище творило на поле боя. – Не знаю, – ответил, наконец, Михок, – Я никогда ещё не встречался с подобным. – Он жрал души… Не то, что привязано к нему. Не его фрукт. Он сам. – голос Картуо был тих и печален. Моракс насупился. Буквально почернел лицом, ибо… да. Миссия провалена полностью: отец Картуо погиб, причём той смертью, какую не переживёт даже Джонс; ритуал, как сообщил ему капитан, оказался сорван, и пусть причин тот не назвал, копейщик ощутил своим нутром, что именно их слабость стала тому виной; фрукт Сэйрью… возможно, он станет единственной целью, которую их отряд сумеет достичь, но уж точно не благодаря действиям сиккерийцев. Ведь по результатам их боя Кайдо не то что не получил ранений, он, кажется, даже не запыхался! – Чудовищно силён. К тяжёлому вздоху копейщика присоединился и Михок, медленно кивнув. Вновь тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом лебёдок, да содроганием стен, источник которому находился внизу. В этот раз первым заговорил самый юный воитель из троицы. – Наставник говорил, что наши тела – кладезь жизненной силы. Чем её больше, тем больше сможет выдержать тело… Кайдо, судя по всему, превосходит в этом любого ныне живущего. На секунду Моракс задумался, а после, собирая все озвученные Джонсом наставления, обзываемые бессмертным пиратом «уроками», продолжил мысль: – Тело ограничено. До тех пор, пока воитель не коснётся хаки, хотя бы на самом базовом уровне, он никак не сможет выйти за свои пределы, сколько бы жизненной силы в нём не было. Именно хаки – наша душа – и наделяет нас силой. – Ты чувствовал его? – встрял Михок, – Если бы всё было так, то Джонс, с такой-то хаки, должен уничтожить Кайдо одним лишь чихом! – Нет. Да… но нет. Это сложно объяснить тому, кто никогда ничего такого не ощущал, но… Чёрт, – Моракс зарылся рукой в волосы, пока второй стукнул копьём об пол, – Наша хаки может чувствовать чужую душу, но не тело! Душа – источник силы, а тело – её приёмник… логично, что те, кто сумел коснуться воли, никак не могут иметь слабых тел, ведь, как ты знаешь, тренировки до потери сознания и дальше – единственный безопасный путь хотя бы пробудить хаки вооружения! – даже Картуо оторвал пустой взгляд от пола, переведя его к сиккерийцу, – Чем сильнее душа, тем сильнее и тело, но слабое тело просто не сможет выпустить наружу… всё. Теперь мне стало очевидно, о чём он говорил! Душа капитана… она стоит за гранью того, с чем мы сталкивались! Она сильнее души Гарлинга, души Кайдо! Но вот его тело… оно просто не способно выпустить эту силу наружу. Никак! – А Кайдо? – тихо спросил Смокер, – Почему он настолько… непробиваемый. И почему… почему он способен… не знаю… – Жрать. Называй вещи своими именами, – на лице Михока появился оскал, – эта отрыжка адской бездны способна жрать хаки. И если ты говоришь, что хаки есть душа, то вывод очевиден. – Он пожирает души, – кивнул Моракс, – Это очевидно, если уметь слушать… Все те, кто умер рядом с Кайдо, все они… – Смокер пересёкся взглядами с учителем. Тот устыдился. – Прости. Но я не вижу другого объяснения своим чувствам. Ты ведь тоже… – Да. – парень оборвал наставника. – Когда всё это закончится… я спрошу у учителя. Я… – Картуо вздохнул, силой воли уняв дрожь в голосе, – Я просто не верю, что такое существует. Он ведь… не бог? Не может же быть так, что у погибших… больше нет… посмертия? «Действительно, – думал мечник, – не бог. Вот только, по слухам из Нового Мира, он гораздо хуже…» *** Тем временем всё разгорался бой. Кайдо уже успел поплатиться за свою слабость, как бы смешно это ни звучало. Ведь именно слабостью он сам это и считал. То, как отреагировало его тело на хаки, так сильно похожую на голос его капитана. А зная Рокса, Зверь действительно поверил, что тот умудрился выжить и всё это время скрывался в тени Импел Даун. Под самым носом у дозора. Но, увы, ожидания оказались ложными. Очевидно, ведь Рокс никак со снегом не связан… и уж тем более, он не стал бы пытаться вырвать Кайдо сердце, в отличие от этой странной шипастой штуки, что сформировалась прямо из снега и ударила рогатого в грудь. Пробить не пробила, но ощущение оказалось таким же, как при первой атаке пацана с молотом… собственно, как раз от него эта атака и откинула Зверя. Возможно, в этом и заключалась её истинная цель? Ведь по приземлении рогатый не ощущал ни пацана, ни кого-либо ещё. Пусто! Будто один остался на целом этаже. Кругом метель. Снежинки неприятно били по коже, и в каждой из них будто была частичка чужой силы, отчего достаточно быстро было принято решение использовать королевскую волю. Красные молнии заплясали по телу, и дискомфорт отрезало тут же, да только основной проблемы оно не решило: вокруг не видно ни черта! Кайдо просто не понимал, где он находится и куда ему следует двигаться… потому он пошёл наугад. Куда-нибудь да выйдет. Тем более, что вьюга, пусть и бушевала, но проблем не доставляла… ровно до тех пор, пока впереди не показался силуэт. Высокий человек двигался дёрганной неуверенной походкой прямо на встречу, и на месте глаз его пылало золото… «Очевидная иллюзия», – решил для себя он, ведь хаки наблюдения говорила одно: там никого и ничего нет. Пусто. Даже голос Рокса полностью пропал из восприятия. И тем неожиданней было, когда силуэт тот вдруг сгруппировался, и с оглушительным грохотом рванул на сближение, а после, ничуть не снижая скорости, ударил Кайдо кулаком в живот. Всё было настолько быстро и неожиданно, что тот успел заметить лишь светящиеся золотом глаза на абсолютно безучастном лице, разодранную местами тюремную робу, да ощутить в хаки знакомый голос. Тот самый, будто гогот сотен мертвецов… Удар пришёлся в живот, и, вопреки ожиданиям, Кайдо вполне его ощутил. Возможно, впервые за последние пару лет он почувствовал боль. Самую настоящую боль! И исходила она не столько от самой атаки, что отправила огромную тушу зверя в полёт, сколько от королевской воли, в ней содержащейся… Почему-то в его голове мелькнула ассоциация – когда ты привык пить алкоголь, но вместо бражки тебе подлили ядрёной кислоты в стакан. Такое с ним уже было, и эффект был… неприятен. А для любого другого – гарантированно смертелен. Но дальше – больше. Кайдо успел так же заметить, что этот удар, один единственный удар, не прошёл для нападающего бесследно. Он усох. Стал снежной пылью, будто и не было никакого зека. Полёт остановился, когда Зверь врылся ногами в пол, размолов камень под стопами в труху. Всё та же снежная завеса, всё то же неприятное покалывание, что стихло сразу, как воля королей покрыла огромное тело. И новые покачивающиеся силуэты, мелькающие в тени. Хлопок, и Кайдо резко выставляет руку в сторону – кулак встречается с мордой невысокого мужичка в полосатом, тут же снося его голову… а тело продолжает полёт, и всё же совершает атаку. Очередная вспышка боли, но вместо полёта его лишь протаскивает по полу в противоположную удару сторону. Два хлопка – две тени впереди резко обрели чёткость, замерев на мгновение прямо перед рогатой мордой. Два удара окрашивают бурю в алый, и от тел заключённых остались лишь стопы. И вновь последовала боль: кто-то подкрался со спины, атаковал… куда достал. Приземлившись, Кайдо недовольно потёр задницу. Осмотрелся. Круг – белая вьюга, но с каждым пройденным мгновением теней становится всё больше и больше. – Показываться не будешь, да?! – рыкнул он, осклабившись, – А что будешь делать, когда твои пешки закончатся? Не просто хлопок, но грохот: массивная фигура исчезает с места, оставляя после себя кратер, и в тот же миг перестала существовать пятёрка заключённых. Ещё один такой манёвр оборвал жизни ещё пары… третий уничтожил шестерых. Что бы ни сделал незримый нападающий с зеками, они стягивались на Кайдо, как мотыльки на свет, и, к сожалению для них, с тем же итогом. В считанные мгновения все собранные в «Когда-то Пылающем Аду» преступники перестали существовать. – И? Что дальше? На мгновение Кайдо показалось, что реальность вокруг дрогнула. Он даже приготовился уже, рефлекторно, прикрыться от могучего удара своего старого товарища: когда Белоус бил во всю силу, воздух изгибался вокруг его руки, и выглядело, да и ощущалось это схоже. Но на деле… На деле то был лишь снег. Вернее, нечто огромное, в этом снегу перемещающееся. Оно едва задевало снежинки, заставляя те колыхаться, и более никак себя не выдавало, хотя Зверь готов был поклясться, что ожидал увидеть колоссальных размеров тень. Шестое чувство то было, или же хаки умудрилось пробиться даже в таких условиях, но в одно мгновение снежинки опали пред ним, а после взмыли ввысь, формируя собою ту самую фигуру. Огромный, от пола до самого потолка, филин, по белым перьям которого сновали тени, и на груди его тускло светился какой-то знак. Филин раскрыл клюв и полился наружу потусторонний хриплый голос, от звука которого у Зверя, казалось, начало сводить даже рога! – Мне требовалось задержать тебя, чтобы остальные ушли. Увы, но твоя смерть обойдётся мне слишком дорого, а потому… я отпускаю тебя. Уходи. – Ха? – Кайдо сперва опешил, а после разразился гоготом, – Браха-ха-ха! Ба-а-а… Ты?! Меня?! Ба-ха-ха! Нет уж, щенок! Ты расскажешь мне, почему ощущаешься как Рокс, а потом… А потом, если останешься жив, можем и выпить. Да! – Думаешь… – Птица не успела вставить слова, как рогатая фигура уже оказалась у самой её головы, в одно движение снеся ту вместе с половиной туловища. Оставшаяся же половина опала снегом… И вновь начал подниматься буря. Теперь-то Кайдо знал, что настоящее тело его врага скрывается где-то в ней, а потому, ещё до того, как вальс снежинок разойдётся окончательно, он приступил к исполнению своего простого как лом, и столь же эффективного плана. Удар. Удар. Ещё удар. Атаки, способные ломать даже стены из каройсеки, пробивали дыры сквозь снежные завесы, и пусть те моментально восстанавливались, Кайдо всё продолжал и продолжал атаковать, наращивая не только скорость, но и силу. Крутился волчком, разрушая всё вокруг… И остановился только тогда, когда одинокая снежинка упала на его плечо, вмиг обратившись огромным птичьим когтем. Он провёл рукой по шее, а после неверяще уставился на окровавленную ладонь. За весь бой, начиная с прихода дозорного и кончая настоящим моментом, это была первая рана, которая реально могла бы угрожать его жизни… если бы, конечно, не чудовищная живучесть, ибо когда яростный взор поднялся куда-то в стужу, кровь уже перестала изливаться из пробитой артерии, а сама рана – рваный укол, словно от копья – выглядела так, будто ей уже несколько дней. Полностью зарубцеваться, конечно, она не успела, но вот чёрная корка из свернувшейся крови уже появилась. И разве задумается Зверь о том, что появился противник, действительно способный его ранить? За всю свою жизнь не наберётся и десятка людей, свершивших подобный подвиг, и очевидно, Михок, со своей царапиной через всю спину, не смог войти в их число – Кайдо не считает подобное ранением. Нет! Зверь не будет думать. Он поддастся инстинктам, которые вопят в момент опасности: бей или беги! Выбор из двух, а в случае Кайдо никакого выбора и вовсе нет. – РА-А-А-А-А! Вместе с оглушительным рёвом из его тела вырвалась тёмная волна с алым отсветом, да по перепаханному камню под его ногами начали ходить алые молнии. В один миг буря перестала существовать, и где-то в отдалении от Кайдо появилась одинокая человекообразная фигура, припавшая на одно колено. Импел Даун дрогнул, когда фигуру ту расплескало тонким слоем по четвёртому этажу, и над, как виделось, трупом, стоял, вытянув кулак вперёд, Зверь. Но не кровь то была, а куча мелких снежинок, часть из которых, словно пылинки, взметнулись в воздух… и все они обратились недавним оружием. Кайдо замер – из его тела торчали десятки массивных когтей: руки, ноги, торс, шея… Они пробили мышцы, коснулись даже когтей, впились в органы, и из искажённого в безумном оскале рта текли струйки крови. Их, несущих погибель орудий, было очень и очень много, но лишь один, один-единственный коготь навсегда оставит о себе память в уме Кайдо. Пробитая насквозь печень восстановится со временем, а если нет, то Зверь прекрасно знал о паре личностей, способных излечить её. Разодранный кишечник, проколотые лёгкие, поцарапанное сердце… Даже с такими ранами он способен прожить ещё несколько месяцев, а если использует волю, как делал то Шики, то годами сможет ходить с ними, ища помощь или забив на неё. Но вот глаз… глаз уже не восстановить. Никогда. Можно подсадить другой, можно, даже, вырастить такой же, какой был, а после пересадить его, но Зверь всю оставшуюся жизнь будет чувствовать, своей хаки чувствовать, что этот орган ему не родной. Кайдо буквально задыхался от ярости… хотя может и сказалось то, что лёгкие его сейчас напоминали дуршлаг. Его оставшийся зрачок сузился, начал бешено метаться по этажу, и даже его владельцу было невдомёк, что именно тот ищет. Наконец, он остановился. Замер, указывая на вытянутую в последней атаке руку. На её запястье. На оковы из кайросеки. Ладонь покрылась чёрной плёнкой воли вооружения, по ней же пошли молнии его королевской хаки, и стоило этой силе перетечь на кандалы, как те будто смялись под невидимой рукой великана, а после разломились пополам, освобождая запястье. И то же произошло со второй рукой. С обеими его ногами. Внешне в мире ничего не изменилось, но чувствительный к потокам силы в Эбисе Джонс мог однозначно сказать, что от огромной фигуры рогатого демона разошлась подавляющая волна. В ней был и запах грозы, и звуки дождя, и марево солнечного жара в особо засушливый день. Грохот града и абсолютная тишь снегопада. Кожа Зверя потемнела, а после окрасилась в глубокую лазурную синеву. На голове, к уже имеющимся массивным рогам, что выпирали из гривы по обе стороны, присоединились и чуть меньшие рожки, исходящие к небу прямо изо лба. Ноги стали конечностями ящера, и позади них можно было разглядеть болтающийся в слепой ярости массивный длинный хвост. И в оставшимся его глазе сквозила всепоглощающая ярость. И будто мало было того, насколько сильно уже измотала Джонса скоротечная битва… мало того, что с таким трудом полученное преимущество в виде множества ран у противника было в один миг стёрто, закрыто синей чешуёй… так ещё и в голове у пирата раздалось тихое, но от того не менее благоговейное: «Старший». *** – Старший… – И откуда у меня чувство, что не ко мне ты так обращаешься? Испытание новых сил прошли… не плохо. Не могу сказать, что это лучше того, что я получил бы в ходе ритуала, однако… Да, даже если я прямо сейчас вернусь на место, все процессы не возобновить. В лучшем случае удастся их прервать, но не более. Всё придётся начинать сначала… и тварь эта, чует моё сердце, от меня теперь не отвяжется. Но есть и плюсы: ученики спасены. Оба. А в перспективе, так все трое! – Прости… я… не могу, – голос Хьёллинкрат мне не нравился. Очень, – Он – старший! Я… не могу. И я полностью это ощущал. Если сказать по-простому, я чувствовал дикую слабость и откровенную невозможность хоть что-то противопоставить той штуке, что пробуждается сейчас в Кайдо. Вернее, не я, а Хьёль. Причём здесь она? Очевидно! Я не могу сражаться так, как делают это местные: полностью сосредоточиться на теле и позволить неведомой хрени окружить свою душу, защиты для. Бред! И гадость. Фу-фу-фу! Однако ничто не мешает мне сделать всё в обратную сторону: отдать своё тело Хьёль, а самому сосредоточиться на душе, используя, в том числе, и её силы. Плюсы? Мне не нужно учиться пользоваться фруктом, не нужно беспокоиться о том, что какая-то сущность в любой миг может выйти из-под контроля и схарчить самое ценное, что у меня есть. Так, иногда только усиливать те или иные аспекты, вроде тех болванчиков, которых захватывала Хьёль: сами по себе они бесполезные, но если накачать в конечность побольше моей силы да как следует вдарить ею, то проймёт даже такую хтонь, как Кайдо! Минусы? Очевидно, несмотря на то, что я подселил в себя крайне могучего духа, вполне тянущего по уровню сил на младшего Бога, тело моё от этого крепче не стало. На одну только эту битву мне пришлось пожертвовать энергией жизни с обитателей, вдумайтесь только, двух этажей Импел Даун! Больше полутысячи гнилых ублюдков, чьих жизней хватило на жалкие минуты боя. Сейчас же я истощен… пока ещё не полностью, но не пройдёт много времени, когда даже поддержка «снежной» формы окажется недоступной. Но это, пожалуй, не главный минус. Главный я осознал лишь сейчас: если Хьёль не способна сражаться против кого-то, то… всё. А она, очевидно, не способна. – Уходи на верхний этаж и возвращай мне тело. – Да… – голос звучит как-то вяло, но не сонно. Будто чем-то увлечена, и отвечает мне постольку-поскольку. Не к добру… Но команду всё же выполнила, и пока Кайдо, видимо, пытался смириться с потерей глаза – единственное, что совершенно не восстановилось после трансформации – мы оказались у самого потолка, часть которого тут же опала снегом. Какие же огромные здесь перекрытия… Летели не меньше десятка метров, преобразовывая материю в снег. По завершению сего променада, я буквально вывалился на раскалённый песок. В форме человека. Поправка, в форме человека с истощением крайней степени: рука, которую я вытянул вперёд, напоминала обтянутый кожей скелет. Эх, будет сложно… А может и нет, ибо вон тот полуживой полутруп, привязанный руками и ногами к доске и как-то индифферентно поглядывающий в мою сторону, выглядит как спасение. Пусть и временное. Как я уже понял, основной смысл этой конченой тюрьмы – выжигать из её пленников энергию жизни. Куда она после уходит – вопрос хороший, искать ответ на который у меня попросту нет времени. Остаётся надеяться лишь, что в этом патлатом мешке с «вкусняшками» ещё не всё успело сгнить. Почему-то я уверен, что остатков там в любом случае больше, чем во мне вообще может быть. В этом, хорошо это или плохо, существенный недостаток моего тела, по сравнению даже не с Кайдо – его сравнивать со мной, что Голландец с… гробом. Вроде и плавать может, и даже с «капитаном» внутри, да только… в общем, если меня и сравнивать, то с такими вот бедолагами. Обычными здесь людьми. – Устал? В его глазах мелькнуло удивление, а в душе… а в душе он в шоке, ибо галлюцинации с ним раньше не разговаривали, а я, вынырнувший из снежной бури, принёсшей с собою благоговейный холодок, именно таковой и был. И тем не менее, он кивнул, фоня отчаянным желаем свободы. И нет, что удивительно, трактуется эта свобода именно как смерть, а не как снятие пут. А если приглядеться? Ну да, мышцы иссохли настолько, что даже переруби я верёвки, он никак не сможет разогнуться. Руки согнуты в локтях и заведены за голову, ноги в коленях и тоже сложены назад, под спину они уложили доску с кандалами на обратной стороне – для кистей и лодыжек. Уж не знаю, сколько он пробыл в таком положении, без еды и воды, да под палящим солнцем… вернее, солнца здесь нет, а вот мощнейшие софиты, дающие ослепляющий свет, да в сочетании с жаром, который шёл с этажа ниже… в общем, дядька сурово желал смерти, и не мне воротить нос. Тем более, что именно его смерть мне и нужна. – Не переживай, скоро отдохнёшь. С этими словами я быстро, насколько это возможно, начертил на его теле ритуал тёмной жертвы. Вопреки названию, он преследует лишь одну цель: направить душу напрямую к духу мира. Туда так и так попадают почти все, кто не завещал себя кому-то, просто путь их, обычно, гораздо более тяжек и долог. Очищение, как-никак. А так: раз, и всё… ты уже растворяешься в вечном, без шансов на перерождение. Забвение, как оно есть. И мир, в благодарность за «курьерские» услуги, одаривает тебя тем, что ты запросишь. Просто и запрос нужно в ритуал пририсовать. Полуминутой спустя я чувствовал себя… ну, уже как-то. Хотя бы мог адекватно стоять, и, чем чёрт не шутит, пользоваться частью способностей Хьёль. На полную не выйдет – даже половинчатая трансформация выпьет меня досуха за несколько секунд. И да, вернулся я крайне вовремя, ибо тварь внизу уже поняла, что я не просто не хочу выходить на «честный бой», но вообще пропал, и даже больше – он, наконец, заметил несанкционированное отверстие в потолке. Не пройдёт много времени… – А вот и я! … как он окажется здесь.