Глава 45 — Глава сорок третья. Настоящий Ад.

Глава сорок третья. Настоящий Ад. – Ну что? Допрыгался?! Сюрреалистичная картина огромной рогатой твари – после активации фрукта Кайдо ещё больше увеличился в размерах, и пусть до гигантов он не доходил, но визуально всё равно выглядел больше, чем иные двух-трёхэтажные дома, – что возвышалась над крохотным, не доходящим монстру даже до середины голени, человеком. Он скалился, подавая намёк на ухмылку, глаза его горели огнём и из ноздрей при каждом выдохе валили облачка дыма… то же самое демонстрировал человечек внизу. Такой же оскал с таящейся в нём ухмылкой, такая же ярость в красных от полопавшихся капилляров глазах, и те же струйки пара, только алого оттенка и сходящие с его кожи – последствие скоростного исхода жизненной силы из тела. Один стоял, склонив косматую голову вниз, другой же гордо задрал голый подбородок кверху, но, что удивительно, именно мелкий человечек смотрел на гиганта свысока, чем только сильнее выбешивал последнего. – Встречный вопрос… ты готов уже сдаться?! – голос человека был столь громок, что с лёгкостью достиг сводов огромного этажа подводной тюрьмы, разносясь всё дальше и дальше, – У тебя всё ещё есть шанс уйти целым… практически целым! Ухмылка Джонса стала шире, а Кайдо… нахмурился, дёрнув щекой под уже не кровоточащей, но всё ещё пустой глазницей. – Шутка затянулась, – сурово произнёс он… и исчез. Эту пару разделяли десятки метров, но для Кайдо это расстояние было ничем. Пустотой. Он появился вместе с ударом кулака по земле, в один миг создав незапланированную шахту сквозь пару этажей, только без лифта: не меньше полукилометра в радиусе перестало существовать, и вдвое меньшая по размеру дыра появилась в Пылающем Аду, а в Ледяном всё обошлось лишь вмятиной – кайросеки под слоем снега и льда с честью выдержало остатки импульса. Полу-дракон приземлился в паре метров от разлома, куда стремительным водопадом стекались «пески» Голодного Ада, и под ногами его, велением его же воли, движение крупиц мигом оборвалось. Кайдо не столько всматривался в деяние рук своих, сколько вслушивался в волю, но, как и все стычки до этого, не мог почуять и отголоска той букашки, что вызвала его на бой. – Хр-р… М? – на миг он ощутил вспышку, чужой голос, раздавшийся вдали. И не успели его губы растянуться в предвкушающем оскале, как вспышка погасла, но появилась другая, так же далеко, но в совсем уж противоположной стороне этажа. Третья, четвёртая, пятая… – Чёртовы фокусы! – рявкнул Кайдо, не выдержав, – Выходи и дерись как мужчина! Вместо ответа он увидел одинокий силуэт, возникший из снежной пыли. Он стоял на другом конце воронки в Пылающий Ад, и глядел на своего противника с насмешкой. Рывок дракона расширил разлом, как и его приземление, но вот от человека там не осталось уже ни следа. Только голос его зазвучал вдали… – ГР-Р-РА-А-А! Как же бесишь! В этот раз дракон решил разобраться со вспышкой воли: он мог добраться до каждого из источников в пару секунд, в два-три рывка, но, наученный опытом борьбы со столь необычным противником, не стал так сразу этого делать – опасался ловушки или ещё какой подставы… выдержки хватило ненадолго. Однако, несмотря на ярость, затмившую не только его разум, но и взор единственного глаза, инстинкты, самые настоящие, звериные, всегда оставались рядом с ним. Потому, когда впереди мелькнула одинокая фигура окровавленного заключённого в изодранной робе, он не атаковал его сразу. Остановился в сотне метров перед ним да принялся внимательно осматривать округу. Воля наблюдения сейчас была бесполезна и даже вредна, потому Зверю только и оставалось, что полагаться на зрение… ополовиненное ублюдком. Последняя мысль отразилась на лице отчётливой гримасой ярости, но выместить её на чём-либо не представлялось возможным. Кроме, пожалуй, того единственного заключённого, который, пошатываясь, стоял на месте и будто специально поджидал его… ловушка, очевидная даже ребёнку, но точно не обезумевшему от первобытной эмоции Зверю, который и в более адекватном состоянии рассудка не обращает внимания на подобные ухищрения слабых, по его мнению, людишек. Кулак буквально раздавливает жертву как комара, и кровь её моментально впитывается в песок… О-о-о, как же прав был Кайдо, когда мысленно окрестил врага именно «жертвой»! Алая жидкость была мигом поглощена прахом, и тот забрал даже нечто большее, что выразилось в отсутствии привычного удовлетворения от убийства – Зверь испытал его столь много раз, что уже не обращает внимание, но вот отсутствие такового стало очень и очень неприятным звоночком. О том, что что-то пошло не так. Будто исчезла часть привычного ежедневного ритуала, а какая – не понять… Пока полу-дракон хмурил свои чешуйчато-кустистые брови, пытаясь осознать новый нюанс в своей жизни, под ногами его расцвел кроваво-алый узор, что просвечивал прямо сквозь горы праха, размётанные им. Кайдо застыл. Не из-за осознания или внутреннего ступора, а под внешними силами! Даже чешуя его на миг поблёкла… Ловушка! Древняя, как и сам Джонс, но крайне эффективная ловушка, предназначенная как раз для подобных монстров! Драконы, левиафаны, лоа… эквары, идолы и боги всех мастей не раз попадались в созданные древним оккультистом сети, и даже местные, с их необычно «мягкой» и «тягучей» душой, не могли их избежать, однако… У Кайдо, можно сказать, было две души: одна – его собственная – порождение кровосмешения древнейшей расы демонов с другими метисами, будь то буканьеры – потомки людей и огров, или же гиганты – выродившиеся представители великанов, что, тем не менее, не утратила всей мощи исходной расы и других её особенностей, а другая – сидящая в его фрукте – центральный осколок могущественной сущности, когда-то правившей целым Пантеоном из младших и старших богов. Естественно, тоже божество, причём будет оно посильнее тех, с кем сталкивался ранее Джонс! Сковать даже одну из этих двух душ – вопрос совсем не десятка секунд подготовки и единственной жертвы, а уж обе сразу… Что говорить, если, потратив гораздо больше времени, Дейви едва сумел подавить Гарлинга – человека с пусть и не совсем обычной, но всё же с человеческой душой. Да и то древнему пирату пришлось вырывать себя из загробного мира и «помогать» капитану Божьих Рыцарей впасть в небытие. А уж тут… Кайдо действительно застыл на мгновение – ощутил, как нечто тугое и вязкое коснулось его тела разом со всех сторон. Будто кто-то накинул сверху мокрую, неприятно облепляющую каждый мускул простыню. Эффект, по крайней мере, был таким же: Зверь повёл плечами, дёрнул рогами, и тут же вокруг раздался треск. «Простынь» заклятья был разорвана так же просто, как умер недавний зек. Раз, и всё! – Опять трюки? Снова прячешься?! – оглушительный рык сотряс этаж, и, кажется, Кайдо стал ещё немного больше, чем был, – С такой способностью тебе стоило просто уйти! Сбежать! Пока ты ещё… – его фигура смазалась в пространстве, и в этот раз, вопреки ожиданиям, песчаного взрыва не последовало. Огромной тенью с горящими глазами он появился над крошечной фигуркой лысого измождённого человечка в чёрном плаще из змеиной кожи, не атакуя его, но хватая покрытой вязкой чёрной волей ладонью: так сыпучая логия не сможет избежать возмездия! – … мог, – вместе с дымом он выдыхает последнее слово ему в лицо, а после, широко открыв клыкастую пасть, исторгает из неё сокрушительный луч раскалённой плазмы, вокруг которого пляшут алые молнии королевской воли. Даже собственная лапа Зверя обугливается от его атаки, а от зажатого меж пальцев пирата остаются лишь прокопченные конечности, что ниже колен. Всё та же пустота в воле, что говорит однозначно: он убил нужного человека. Смерти заключённых ощущались им отменно, но не этого… И Зверь готов был уже разразиться победным рёвом, плавно перетекающим в злой хохот – он ненавидел таких противников: неспособных столкнуться с ним в прямом бою и только и могущих, что полагаться на различные уловки, а этот мало того, что и так бесил этой своей ипостасью, обладая, к тому же, запредельной, божественной наглостью, так ещё и умудрился лишить Кайдо глаза! В последний раз такое сделал с ним Роджер, ибо сумел подловить увлёкшегося скоротечным боем дракона, скрыв свой подлый манёвр в воле наблюдения. Сейчас в его голове даже успела мелькнуть мысль, что придётся ему снова искать по миру подходящего доктора, ибо прошлый… кончился. В общем, он собрался уже праздновать победу, как вдруг заметил, разжав слегка подкопченную руку: под чёрным кожаным плащом того лысого ублюдка оказались обычные рваные штаны в чёрно-белую полоску. Не было даже ботинок, ибо ноги, что по колено остались в его руке, оказались босы! Инстинкты взвыли, и Зверь незамедлительно подчинился им, пригнувшись и припав на все четыре конечности. Тут же едва не оглох от сокрушительного колокольного звона панихиды, звучащего в воле прямо над его головой, и там, где ранее находилась косматая кочерыжка, вдруг блеснула яркая зелёная вспышка – одинокая точка, от которой разошлись во все стороны зелёные же молнии: одна из них даже вонзилась в тело Зверя, прошив его насквозь, будто и не было там непробиваемой кожи, прочнейшей чешуи и двух слоёв из воли, обычной и королевской! Кайдо сжал зубы, готовясь терпеть и другие подобные атаки, однако на этом «привет с того света» и иссяк. Тишина. Инстинкты молчали. Здесь, в Голодном Аду, не завывало ветра, не слышался звон металла, не звучали повсеместно стоны, всхлипы, вопли ужаса и плач. Не замечая сквозной раны в груди, что должна была прошить и рёбра, и лёгкие, и, возможно, сердце, Кайдо поднялся с песка – костяного праха тысяч и тысяч преступников, сгинувших в этой пустыне. И вновь… тишина. С тех пор, как к Зверю вышел этот лысый ублюдок, его воля работала лишь тогда, когда того хотел он, и слышала то, что хотел он. Сейчас, наконец, когда присущий всему живому истовый страх смерти перебил его ярость, он понял это. Чисто и ясно… враг не просто не ощущается в хаки наблюдения, но может играть с ней, как ему заблагорассудится! И это напрягало… даже слегка пугало, ибо такого не мог никто из тех, с кем ранее сражался Зверь, а уж среди его врагов и соперников однозначно числятся лишь сильнейшие представители Нового Мира, для которых те же дозорные, включая Адмиралов – так, разминка перед серьёзной заварушкой. Пристальным взглядом он изучал округу, пытаясь понять, что ещё собирается предпринять его враг. Даже задумался, лишь на мгновение, что действительно, было бы лучше отправиться дальше… но вот незадача: желание убить ублюдка, лишившего его глаза и впервые за последние десять лет заставившего ощутить мерзкий аромат страха смерти уже давно превысило потребность организма в поиске того самого «чудо-пива». Настолько, что любые мысли в ту сторону уничтожались подсознанием ещё до того, как Зверь успевал о них подумать! Он получал по морде от Белоуса, сражался бок о бок с Линлин, пинал под зад Горосеев! Его любимая булава не единожды блокировала собою меч Роджера, да и сам он, пусть будучи ещё совсем мальчишкой, дрался бок о бок с самим Роксом! Бывали случаи, когда Кайдо проигрывал. Оказывался на волосок от смерти – бывало. Были и безоговорочные победы, за свершение которых поднимали свои кубки великаны Эльбаффа! Но никогда! Абсолютно ни разу не было такого, чтобы Кайдо… не знал, что делать дальше. Впервые в своей жизни он оказался в ситуации, когда «биться головой об стену» не даст ровным счёт ничего, и даже разрушенная под основание «стена», она же Великая Тюрьма, не поможет достичь цели! А если и поможет, то Кайдо об этом не узнает! Ведь без воли наблюдения он… просто не сможет выследить цель. Не сможет определить, подох ли лысый ублюдок, или всё ещё портит воздух мира живых… Благо, спустя около минуты, Джонс спас всё более хмурящегося Зверя от экзистенциального кризиса. Он появился в паре сотен метров перед ним и выглядел так, будто всё то время, что Кайдо «думал», он продолжал своё сражение. Бледный настолько, что даже серый. Впалые щёки, абсолютно чёрные впалые же глазницы с парой горящих потусторонней зеленью угольков – белки «под ноль» заправлены чёрной свернувшейся кровью, и создаётся впечатление, что капилляров там и не осталось вовсе. Тонкие губы обтягивали ряды желтоватых зубов, не в состоянии скрыть их полностью, а отсутствующий плащ, ранее занимавший плечи заключённого-приманки, не скрывал больше истощения: под тонкой серой кожей проглядывали рёбра, очертания позвоночника, костей рук… Будто мифический зоан скелета предстал перед Зверем. Однако, несмотря на откровенно жалкий вид, одно оставалось неизменным, и это одно – словно дикий шторм, распалявший стихшие было угли ярости Кайдо. Джонс смотрел на него свысока. Смотрел так, будто он здесь – властитель положения, и только ему решать, умрёт дракон или будет жить. Он ухмылялся своими тонкими губами! – Последний шанс, – едва размыкая челюсти прошелестел Джонс, но Кайдо слышал его так хорошо, будто тот звучал прямо в его голове, – Сдайся или умри. – Хр. – из ноздрей его вырвался дымок. Наученный горьким опытом, косматый не полез в драку сразу. Он не стал пытаться разорвать врага, не распылил его тело, как множество раз до этого. Ведь до сих пор он не понимал, почему тот выжил, мог лишь предположить из своего опыта: некоторые «твёрдые» логии умеют лепить своих клонов, и без воли наблюдения отличить их от оригиналов не представляется возможным. Он ждал… Изучал окружение, искал глазами опасность, вслушивался не в волю, но в собственное животное начало, и всё, абсолютно всё вокруг кричало о том, что опасности нет! Зверь в такое уже не верил, и то, что всё сильнее натягивались губы врага, изображая скалящийся в ухмылке череп, говорило об абсолютной верности этой тактики. Подвох был, осталось лишь его найти. – Значит ты выбрал смерть! – закончил тот, кто одним видом мог бы сейчас олицетворять эту концепцию. Он поднял руку вверх и вбок, сложив тонкие пальцы щепотью… и щёлкнул ими. Так громко, что у Зверя заложило уши и на мгновение потемнело в глазах. Его оглушило, и виной тому была ударившая во все стороны волна королевской воли. Той самой, что ощущалась один в один как у Рокса, но… сильнее! В ней чувствовалось гораздо больше безумной силы и подавляющей власти! Волна разошлась от Джонса во все стороны, и стоило ей достичь границ этажа – Кайдо чувствовал это своим нутром – как округу вновь заполнил погребальный звон. Не такой близкий, чтобы оглушить, но источников его было столь много, что Кайдо даже пришлось насилу закрыться. Как в хаки, так и физически, заслонив могучими ладонями уши. А после, когда всё закончилось, и тот раскрыл свой единственный глаз, первое, что заметил Зверь – как пылает вдали зелёная зарница. Как начинает набирать сияние прах под ногами. Подобно венам, отравленным артериям земли, сквозь тот песок разом хлынули десятки молний: от горизонта к ногам Кайдо, где мигом сформировался сложнейший зелёный узор. Он среагировал: подпрыгнул, да так высоко, что вонзился пальцами в потолок этажа, отчего взору его предстала жуткая картина: вдоль стены из кайросеки на равных расстояниях друг от друга шли однотипные зелёные круги с узорами и символами в них. Нечеловеческий глаз с лёгкостью мог разглядеть кучки кровавых тряпок в тех кругах – всё, что осталось от принесённых там в жертву заключённых. И линии, что шли от круга к кругу, и от каждого из них – к нему, к узору, в центре которого ранее стоял Кайдо. А прах внизу всё менялся и менялся, обратившись из серых в грязно-изумрудные песчинки и тут же взмыв ввысь: зелёная буря мигом накрыла очерченное кругами пространство, и, лишённый обзора, Кайдо подивился, ощутив себя в свободном падении. Пропал камень под пальцами, укреплённый его волей. Пропал потолок. Пропал этаж… Пропал Импел Даун! *** Этажом выше, где оборвали своё существование лабиринты чудовищ, и среди уничтоженных стен виднелись лишь огромные поддерживающие колонны – лифтовые шахты, целые кристаллические острова и прудики расплавленных камней, застыла на мгновение тяжёлая битва. Стояли друг напротив друга двое, и оба тяжело дышали: мужчина, чьё алмазное тело тускло светилось изнутри от многочисленных огненных разрезов, каждый из которых оставлял след на гораздо более глубоком, нежели физический, уровне, да акулоподобная дева, внутри алмазно-каменного тела которой практически не осталось целых конечностей. Это был временный пат. Стоит любому из них выйти из «боевого режима», принять обычную, человеческую форму, как глупец тут же рухнет наземь бревном, не в силах подняться. Состязание человеческой воли. В нём важно каждое мгновение использования дарованных фруктов сил! И тем не менее, они оба остановились, тратя драгоценные остатки времени на… банальный ступор. Азурукаме впервые сталкивается с подобным. Да, ранее он слыхал такие аномалии в хаки, – звон колоколов, в каждом из которых звучат тысячи и тысячи мёртвых душ – но сейчас они были настолько громкими и жуткими, что только для того, чтобы прийти в себя и унять первобытную дрожь, требовалось прикладывать физические усилия. Страх смерти есть во всём живом, чем бы оно ни было, и то, что разносилось в том звоне, иначе как смертью и не назвать. И не только во звоне дело! Если ранее он не ощущал внизу ничего, – опытный дозорный в целом старался не обращаться к воле наблюдения в Импел Даун, и не распространять её на соседние этажи, ибо… неприятно. Но теперь, хочет он того или нет, снизу веет смертью. Звон смерти. Смрад смерти. На всей планете было лишь одно место, где обитали оба этих явления, но только третий этаж Импел Даун, во что бы его сейчас не превратили, чувствовался кратно ярче чем даже самые глубокие отнорки Флорианского Треугольника. Напротив адмирала застыла Тия, сражённая тем же, чем и её противник, вот только, в отличие от Азурукаме, девушка ощущала все процессы гораздо более ярко и чисто. И то, что сотворил её Капитан с пространством внизу, и то, что происходит внутри того пространства. Последнего дозорный не мог почувствовать никак, а если бы и мог, то уже давно вопил бы в свою ден-ден муши о необходимости срочного подкрепления из всех адмиралов и им подобных! Просто для того, чтобы уничтожить здесь всё к чертям и не позволить ЭТОМУ вырваться наружу. – Эй, придурок, – амазонка ухмыльнулась, в одно движение появившись прямо над дозорным, – давай уже заканчивать? А то мой Капитан будет недоволен задержкой! Его зрачки расширились, и не только из-за нехватки сущих секунд, дабы привести мысли и хаки в порядок, и даже не потому, что на пределах собственной реакции и скорости мысли он мог видеть движение меча к его шее, подле которого стелился вакуум от сгорающего в один миг воздуха. Самое главное, что услышал он – слово «капитан». Азурукаме прекрасно понимал, что это значит, и Харрибель, которую теперь смело можно называть сильнейшей Императрицей Куджа за последние столетия, впервые за весь бой обозначила сей факт. Капитан! В последний раз, когда официальная Императрица амазонок обозначала над собой чьё-либо главенство, мир узнал о пришествии величайшего кошмара со времён пустого столетия… И личность того одиозного капитана до сих пор гуляет во слухах и байках, пугая молодое поколение дозорных и заставляя всяких ублюдков рвать себе жилы, лишь бы дотянуться до толики его славы. «Рокс Ди Шебек!» – последняя мысль, прежде чем в голову Азурукаме ворвалась огненная рельса, обратив мужика в припудренную бриллиантовой крошкой комету. *** Могучий дракон. Рогатый они. Демон, пожиратель душ. Казалось бы, оказавшись в загробном мире, он должен был ощутить себя котом в рыбной лавке: сиди себе да смакуй, когда и что захочется, никуда не торопясь и на полную наслаждаясь жизнью. Но нет. Его могучее тело била крупная дрожь, а сам он, не выдержав, припал на колени и исторг содержимое желудка прямо на иссечённый трещинами тёмно-серый пол. В обычной ситуации, окажись Кайдо в Эбисе, он не ощутил бы никакого давления. Напротив: души людей и обитавшие здесь отражения экваров стали бы законной его добычей, и, покинув это место, в реальный мир вернулось бы самое могущественное существо планеты. Новый повелитель Мира, которому до того Мира нет никакого дела: жрать, бухать да иногда оросить булаву кровью – вот и вся его драконья жизнь с немногочисленными её прелестями. Но здесь и сейчас ситуация не обычная. Далеко не обычная. Начать стоит с того, что Кайдо… не совсем в Эбисе. Но и не в реальном мире. Ритуал, проведённый Джонсом, требовал не только кучи людских душ, благородно пожертвованных обитателями Голодного Ада, – тогда как тела их, а точнее жизненная сила, были забраны уже самим пиратом на собственные нужды… чтобы не сдохнуть в процессе подготовки, – но и «канала» между двумя гранями реальности, чтобы, в итоге, раскрыть их пересечение. Взять неделимо тонкую грань, не существующую нигде, окромя концептуальных теорий, и развернуть её. Придать ей объём и поместить в этот объём куски одновременно двух реальностей, сложив их. И нужно для этого «всего лишь» несколько условий: направляющий ритуал, ведомый сотней оккультистов, каждый из которых должен был принести жертву в строго определённое время, – его оказалось легко заменить, когда жертва безоговорочно подчинена силой фрукта и способна убить себя самостоятельно по одной лишь мысли, – что-то, что несёт в себе свойства обеих граней, – прах миллионов убитых здесь людей по одну сторону, и эмоции миллионов пытаемых по другую, – и, наконец, сама эта грань, определившаяся в ту секунду, как её переступила Галла по указанию пирата. Последний пункт стал первым, так как оставался крошечный шанс, что его одного будет достаточно… Конечно, Джонс не верил, что сумеет убить Зверя открыв проход в Эбис прямо меж его рогов, но само это действие было необходимо не только как часть ритуала, но и для того, чтобы усмирить так старательно распаляемую им ярость Кайдо. Каждый шаг, каждое движение, каждая атака пирата были рассчитаны и выверены – чтобы выжить в безнадёжной битве, он должен управлять врагом, навязывать свой ход боя, заставить его оказаться там, где нужно, и сделать то, что нужно! Так и только так сражались люди в его родном мире, и сейчас, несмотря на наличие способностей, дарованных аж тремя младшими Богинями – Галла, пусть и не имела этого титула, являясь старшим Идолом, но по силам вполне себе тянула, как и Малимия, обретшая сие звание совсем недавно, и Хьёль, имевшая его до того, как душу её разорвали на куски, – его тело оставалось телом обычного человека, не способным выдержать всей этой мощи. И даже его гордость – душа, и та не могла долго проводить мощь Малимии или направлять силу Хьёллинкрат. В конечном итоге, у Джонса был План! Не в том, чтобы набить дракону лицо. Не в том, чтобы убить его, или забрать его фрукт – хотя последнее подразумевалось, как одна из целей… ну, до того момента, пока Михок и остальные не осознали, насколько сильно промахнулись с оценкой рисков. Нет! С того момента, как пират отказался от желания силы, прервал ритуал на шестом этаже темницы, все его действия преследовали лишь одну цель: спасти учеников. Слишком многим он пожертвовал ради неё… чтобы позволить Кайдо добраться до них. А как он это сделает, если окажется в ином пласту мироздания?! Да, Галла тоже находилась в Эбисе, совсем неподалёку, а на ней и те, кого так желал спасти пират, вот только была она на слое «ниже», где не так сильно влияние людских страданий, тогда как Джонс сумел затронуть лишь верхний слой этой реальности, и лишь небольшую её область – стоит Зверю прорваться за её границы, и с равным итогом он может вернуться обратно, вылезти в «открытый» Эбис или вообще разлететься на кусочки по обе стороны от границы. Выходит, пока ритуал работает, пока есть энергия в прахе миллионов жертв, Дейви не должен позволить дракону вырваться… или, в худшем случае, сделать всё, чтобы тот погиб пытаясь. Кайдо тем временем неверяще пялился на лужу своей рвоты, что медленно впитывалась в грязно-серый камень. Он поднял голову, но узрел лишь бескрайнюю мрачную пустоту, агонизирующую желтоватым туманом. Она упиралась в зелёную преграду, и шла та вдоль горизонта, куда не кинь взор. Поднявшись на ноги, он пошатнулся: ощущение было такое, будто в его желудок, вопреки воле самого Зверя, вливали литры отбросов: самых отборных, самых мерзких из тех, что вообще способно породить человечество. Это демоническая душа привычно тянет энергию извне, но вместо содержимого людского духа находит лишь копящиеся и гниющие здесь веками боль и страдания. В хаки же творилось такое, что мужик рефлекторно закрылся в первые мгновения, как оказался здесь. Что угодно, лишь бы не касаться концепции агонии, пропитавшей здесь всё и вся! – Где я? Опять эти ваши трюки?! – крикнул он, вспомнив, видимо, как не так давно некий седовласый вице-адмирал запирал его в полном красного тумана измерении, – Эй! Лысый, ты меня слышишь?! – Не кричи, – раздалось из-за его спины, отчего Зверь незамедлительно обернулся. Не атаковал, но просто обернулся, замерев, – Я не глухой, и прекрасно тебя слышу. Даже без слов. Последняя фраза раздалась прямиком под сводом рогатой черепушки. Зверь поморщился, но кивнул. – Я ведь предлагал тебе отступить по-хорошему. А теперь, извини, придётся платить откупные. Ведь, как мы выяснили, даже подобные тебе отродья на самом деле боятся смерти, – мужчина ухмыльнулся, и губы его вновь натянулись на черепушку в оскале. Кайдо вдохнул полной грудью, распаляя в себе желание разорвать блоху на множество лысых кусочков, но… передумал, когда ядовито-жёлтый воздух начал разрывать уже его. Изнутри. Кайдо мог терпеть боль. Она – ничто для одного из Королей Нового Мира, что мог сражаться с другими носителями этого титула неделями напролёт, терзая плоть друг друга. Но здесь… то, что ощущал он в этом месте – не привычная физическая боль, но прямая атака на его душу. В обход любой защиты, в обход прикрытия от фрукта, о котором не знал даже он сам. Его особенность, сделавшая его практически неуязвимым, неутомимым, физически несокрушимым, обернулась главной его слабостью, как только предстала перед понимающим человеком. Ведь даже сам Кайдо знал меньше о своей природе, чем пират перед ним, ведь природа та, в первую очередь, касается души. Вот и настал тот миг, когда рогатый не выдержал – закрыл пасть рукой и свалился на колено, сдерживая рвущийся наружу кашель. Ему казалось, что с каждым содроганием груди, с каждым новым судорожным вздохом ему становилось только хуже. Взглянув на ладонь, он ожидал увидеть там кровь, ибо состояние его было похоже на отравление – видел, как страдал от этой напасти Шики, как самый слабый, физически, из их бывшей команды. Остальных яды не брали совершенно, и для самого Зверя подобные чувства были внове. Но не было на тёмных чешуйках ожидаемый пятен или влаги в целом… но зато он хорошо видел, как бледнели те чешуйки. Прямо на глазах бледнели, иссыхали, начинали топорщиться. На ладони, на предплечьях, на руках и грудине… – Ты умираешь, – доверительно поделился Джонс, – И сейчас самое время, чтобы начать доказывать свою полезность. Не думаешь? Пожалуй, если бы не особенность души Кайдо, Джонс с радостью бы выдернул из его тела фрукт, а само тело и душу пустил на своё усиление… но особенность была, и лезть к тому, что сквозь боль и явную неприязнь продолжало втягивать «воздух» Эбиса, он не желал совершенно. Увы, но даже такой старик, как он, не сумел застать рассвет демонов в своём мире. Всех их уничтожили ещё даже до того, как Калипсо обрела статус младшей Богини… но записи пират находил и читал, и о том, что нормальные демоны эту свою особенность контролировали так же легко, как дыхание, он знал прекрасно. Кайдо, всё так же глядя на свои руки, обратился к хаки вооружения, попытавшись покрыть их чёрной пленкой, чтобы хоть как-то защититься. Действие скорее рефлекторное для любого опытного бойца Нового Мира… и в рамках же рефлекса оно не сработало само по себе. Но не то состояние разума у него было, чтобы задаться вопросом: а почему так? Совсем не то… и потому, как только оболочка его души попыталась потянуться, сместиться к физическому телу, сквозь её поры устремился разъедающий туман, расширив канал «поглощения». Кайдо взвыл, и от огромной боли в руках он сжал их в кулаки и что есть мочи ударил в пол… пошла волна, на мгновения разошёлся туман, мигом хлынув обратно, но на хрупком на вид камне не осталось даже отметины. Ещё один удар, и ещё… Загнанный зверь, пожираемый изнутри хворью, что пытается сделать хоть что-то, чтобы боль ушла. Хоть что-то… С очередным рыком его тело начало надуваться, преображаться. Оно вытянулось, увеличилось до размеров острова, где одна лишь голова была больше, чем весь Кайдо ранее. Чёрный, отдающий краснотой мех будто пылал на его загривке, вдоль туловища и на лапах. Лазурная чешуя могла бы поблескивать задорно на солнце, но вместо того отражала лишь мрак и безнадёгу Эбиса. Он клацал зубами, скрежетал когтями и бился об пол рогами. Напоминал скорее огромного червя на сковороде, нежели великого Дракона, Верховного Бога одного из древнейших пантеонов. – Бесполезно! Ты подохнешь так же жалко, как и жил. Не в бою, не от превосходящего тебя во всём противника, а жалким глистом, познавшим, наконец, что-то большее, чем привычная ему уютная задница! Познавшим слишком многое для его скудного умишки… Дракон взмыл ввысь. Единственный выход – побег! От сводящей с ума боли, от чужих мыслей в голове, от… смерти. До сего дня Кайдо не знал, что он действительно боится смерти. Огромное туловище достигло зелёной преграды в считанные секунды, и, отбросив сомнения, а то и не заметив их на фоне всего остального, его рога коснулись тончайшей взвеси зелёных частичек… чтобы мрачная грязно-жёлтая атмосфера тут же сменилась обычной стеной Импел Даун, в которую тот и влетел на всей скорости. Кайросеки не поддалось, ведь разрушить этот минерал без воли практически невозможно… и Кайдо проехался рогами вдоль стены, пока туловище его не вылезло из того ада полностью. Он рухнул на песок, тяжело дыша и всё ещё ощущая ту сумасшедшую боль. Но также он чувствовал, как медленно она начала уменьшаться… слишком медленно. Перед глазами плясали зелёные песчинки, и там, за невесомой взвесью, тягуче переливался жёлтым клубами туман настоящего ада, вся тюрьма по сравнению с которым – шутка! А сейчас, лишившись своего единственного грешника, тот ад лишился и смысла к существованию, отчего Джонс прервал подпитку. Пространство схлопнулось, и грань двух реальностей вновь вернулась в концептуальное полотно – все созданные оккультистом точки пересечения перестали существовать, вернув всё как было. Затаив дыхание и не веря единственному глазу Кайдо наблюдал за пепельным дождём, в который обратился мигом истлевший прах. Посреди него стоял силуэт – скелет, самый настоящий скелет, с безумной улыбкой в оскале и горящими адскими огнями глазницами. Скелет смотрел, казалось, в самую душу демона: Зверь застыл, словно заяц перед волком. Тот, кто всю свою осознанную жизнь был хищником – в худшем случае, попросту не главой стаи, но всё ещё хищником, – впервые познал на своей шкуре эмоции дичи. Не навязанные, не вынужденные, не с мыслями: “сегодня так, а завтра по-другому”, а абсолютно искренние… Кайдо боялся даже пошевелиться. Боялся вдохнуть. Боялся моргнуть, и вновь оказаться в аду средь жёлтых облаков. И стоило скелету сделать в его сторону шаг, как дракон взвыл. Он широко раскрыл пасть, направив её кверху, и мигом из неё вырвался концентрированный луч, пробивший насквозь все этажи и разогнавший облака над тюрьмой. А после, когда даже свет от атаки не успел окончательно развеяться, Кайдо уже рвался ввысь, унося свой хвост как можно дальше от проклятой тюрьмы и обитающих в ней демонов. *** К великому облегчению для обеих сторон, этот сокрушающий луч, смешанный с двумя видами воли, пробил потолок достаточно далеко от поля их битвы. И к великому же удивлению для них, пролетевшая сквозь образовавшийся проход махина не просто «кричала» в хаки, а самым натуральным образом вопила в ужасе. Подобного дозорный не чувствовал даже от гражданских, чей город подвергся атаке пиратов. Беря на абордаж очередное торговое судно, амазонка, максимум, могла ощутить втрое меньший ужас от её жертв. Азурукаме и вовсе опешил, когда осознал, кем был пролетевший… Плевать на побег: тюрьма и так уже обречена, пусть Адмирал об этом пока и не догадывался! Другой вопрос его взволновал: от кого бежит одно из самых страшных существ планеты, да не просто бежит, а буквально сносит не глядя все препятствия на пути слепого ужаса?! Противники разорвали дистанцию стремительным прыжком, и дозорный попытался встать так, чтобы видеть одновременно и Харрибел, и недавно образованную дыру. Не зря, ибо спустя пару секунд оттуда вылетел небольшой поток белых частичек, что соткался в силуэт рядом с амазонкой, а после налился объемом и цветом. Мужчина. В чёрных сапогах, чёрных штанах, и… всё. Торс был гол и демонстрировал он не завидные жгуты стальных мышц, а обтянутый серой кожей скелет. Таким же был и лысый череп с чёрными глазами и тускло поблескивающими в них кислой зеленью угольками зрачков. – Уходим, – прошелестел скелет, что с трудом смог различить дозорный, – Кайдо сбежал. Здесь нам больше нечего делать. Когда колдовской взгляд прошёлся по алмазной фигуре, Азурукаме вздрогнул всем телом. Не только потому, что тот, от кого сбежал сам Кайдо – противник не по зубам даже полному сил дозорному, но и потому, что ощутил, как всё тело его было просвечено насквозь, и каждый его орган был взвешен, оценён и… признан интересным. Но ощущение прошло так же быстро, как и явилось, и стоило вояке приготовиться к последнему в его жизни сражению, как пришло осознание: он остался на этаже один. В будущем он с легкостью сможет прокрутить в голове каждую секунду того, как эта парочка покидает поле боя, – скелет выдернул амазонку из акульей фигуры, обхватил руками её талию и бёдра, и, отрастив себе серые крылья из белых частичек, рванул ввысь, к поверхности, – но сейчас в его голове было пусто, а на сердце появилось двоякое облегчение: с одной стороны он выжил, и сможет продолжить исполнять свой долг, но вот с другой… кому-то придётся отчитываться перед Конгом за всю произошедшую здесь чертовщину, и если учесть, что на протяжении всего боя он не чувствовал в хаки ничего выдающегося, тогда как на самом деле прямо под его ногами с кем-то сражался Кайдо, то степень всей это чертовщины требовалось умножать на десять! – А ведь… я не почувствовал его приближения… да и его самого, – задумался дозорный, отпуская силу фрукта и позволяя себе упасть на покрытый кристаллом пол, – Ну да и хуй с ним. Пусть другие разбираются, – устало выдохнул Озз, прикрывая глаза.