Глава 43 — Глава сорок первая. Пожиратель душ.

«Давит грудь рубаха, Стынет кровь от страха. Льдом срослись ресницы. Жгут туман зрачки-бойницы. Мне бросок бы ладный, Шанс наш будет равный! Ты, косматый, мне поверь: Я тоже Зверь!» Хмельная ворга – Зверь. Глава сорок первая. Пожиратель душ. В первое мгновение Картуо попросту потерялся. Да и во второе тоже… там, где ранее стоял на колене отец, сплёвывая кровь и едва держа глаза открытыми, зияла в полу огромная дыра. Провал на нижний этаж, в котором легко можно было увидеть многометровую толщу камня – пол Пылающего Ада и потолок Ледяного. А за ним – бескрайние снежные просторы с высоты птичьего полёта. Клубы пара выходили оттуда, растворяясь в окружающем жаре. Огонь и лёд… жуткий дуэт, в котором холод явно побеждал. Возможно, Смокер и дальше бы смотрел за белыми сгустками будущего инея, но шершавые коготки мороза коснулись его лодыжек, и, царапая нежную кожу, двинулись ввысь. Своеобразный созерцательный транс отступил. – Нет… Он сделал шаг назад, и взгляд, полный шока и неверия, заметался по округе. Чаны с расплавленным металлом, жмущиеся по углам заключённые, реки лавы и магмы… и носящиеся между всем этим тени. После них оставалась разруха. За ними тянулся след из крови и трупов. И Смокер, как бы ни гордился успехами в своём обучении, мог увидеть в них лишь силуэты. Отцовский плащ не колыхался среди них. – Отец… – он зашептал. Глаза сомкнулись. Сознание отправилось гулять по нечистотам – Эбису этого места – ища знакомый голос. Оттенок, форму, звук, цвет… хоть что-то, что выделило бы родителя на фоне хаоса. Но единственное, что пробивалось сквозь мерзость и желчь – волны силы от пляшущих силуэтов. Моракс – словно покрытая вязкой пылью скала, под которой, и это чувствовал даже Картуо, сокрыты золотые горы. Михок – глубокие и звонкие штормовые волны надвигаются на тихую мирную гавань – такая картина рождалась в голове, когда душа мечника проносилась мимо. И, наконец, Кайдо… Голод. Жажда. Ярость. Бедствие. Картина была лишь одна – огромный, и даже больше чем огромный… необъяснимый, невозможный монстр. Дракон? Возможно. Картуо просто не мог «оглядеть» его целиком. Одна лишь рогатая голова размером с остров, да пылающие алыми огнями глазницы на ней. Монстр, скованный нерушимыми цепями, звучащими так похоже на учителя мальчика… в те редкие секунды, когда Джонс даёт волю своему духу. Жуткая картина отчего-то вызывала негодование и даже злость в душе Смокера: нечто концептуально неудержимое, несокрушимое, всеобъемлющее… посажено на поводок. Как обычный дворовый пёс! Глубокое потрясение не помешало продолжить поиски, но… пусто. Душа не ощущала ничего, окромя тошнотворной реальности Эбиса и рвущих её полотно распалившихся титанов. Тогда-то и открыл глаза Смокер, продолжив поиск уже в мире обычном. Собрался уже спрыгнуть вниз, в дыру, но… осёкся, заметив знакомое облачко красноватого тумана у дальней стены. Оно сливалось с раскалённым докрасна чаном, из-за чего и не было замечено ранее. Сам не заметил, как оказался рядом с ним, опуская руку в алое марево и касаясь сокрытого в нём. Нечто влажное. Слегка тёплое. И обдающее душу родным теплом – что-то, что искренне беспокоится за самого Картуо и не менее искренне радуется присутствию мальчика. Ладонь его невесомо сжала чужая рука и алый дым тут же развеялся, являя раскуроченные остатки вице-адмирала. – Картуо… Сын. Не хоте… не хотел. Чтобы ты… видел. Седые волосы окрасились алым, у черепа отсутствовал весомый кусок. Руки и ноги словно прошли через мясорубку, и тело выглядело так, будто из органов там остались только лёгкие да сердце, да и те пребывали далеко не в первозданном виде. На лице появились непрошенные слёзы… умом мальчик понимал, что учитель сможет спасти отца, сможет дать ему тело, сможет даже вернуть с того света… но душа почему-то твердила, что это совсем не так. Что сегодня такого не случится. Что-то шептало ему – это последняя минута, когда он видит отца живым и сейчас, волею удачи, или же за счёт исключительной выносливости сильных людей мира сего, у Картуо есть возможность хотя бы попрощаться. Напоследок. Как ни старался он, отогнать это чувство не выходило, и пасовал даже его разум, отрицая очевиднейшие аргументы. Джонс не поможет, и точка! – П-папа… – он выдавил из себя, всхлипнув. – Ты стал… сильнее. Дозор… я… мечтал увидеть тебя… но… забудь. Просто… будь собой и… оставайся… Мужчина говорил с огромным трудом, и даже без мистических чувств было видно, как жизнь покидает его тело и разум. К сожалению, он… никак не успевал произнести последние слова. Не потому, что закончилось отведённое время, но потому, что рядом, оставляя на алом металле вмятину и выплёскивая содержимое чана, промелькнула фигура Моракса – нечто швырнуло его с огромной силой. Недолго думая и уж точно не позволяя парню среагировать и вмешаться, копейщик рывком снёс тело Картуо, и там, где мгновением ранее стоял мальчик, сформировалась огромная косматая туша, что будто бы лёгким касанием ноги создала взрыв из камня и метала. – Отец! – только и смог вскрикнуть он, ибо, взглянув в ту сторону, увидел лишь Зверя, парирующего атаку появившегося будто из ниоткуда мечника. Они стояли на образовавшейся от удара воронке, позади Зверя заваливался огромный чан, а вице-адмирала Смокера… больше не было. Возможно, частички его тела где-то и остались на четвёртом этаже, но… Смокер предпочитал об этом не думать. Его руки опустились, и глаза наполнились… не гневом. Не яростью. И даже не отчаянием. Принятие. В них сквозило принятие новой реальности, которая раскалывала душу нестерпимой печалью. Мальчик не заметил, когда Моракс отступил, вернувшись в битву, с которой Михок, что за прошедшие минуты хотел бы не единожды уже проклясть своё желание сразиться с этим чудовищем один на один, но банально не мог этого сделать: каждое мгновение отвлечения внимания грозило смертью… в общем, с которой Михок явно не справлялся. Вместо этого Картуо смотрел на свои ладони, одна из которых была окрашена родной кровью. Пальцы сжались в кулак, и отправилась в свободное падение одинокая алая капля. Последний взгляд. Безжизненный и, возможно, пугающий… Пока один ребёнок земли переживал утрату достигнутой им Цели, другой только-только осознал её. И мутный взор теперь сосредоточился на ней. Видел её. Желал её. Движения Кайдо всё ещё оставались размытыми, пусть сам дракон и совершал их крайне лениво и скупо – то здесь парирует чёрный меч, то там отобьёт чёрное копьё, то лягнёт Моракса пяткой, то щёлкнет по Михоку кулаком, и пусть эта парочка сиккерийцев заставляла Зверя двигаться по этажу, ведь без оружия, даже используя волю, Кайдо легко может получить ранения, а то и лишиться конечности, чего не хотел бы даже на подсознательном уровне, но ощущения того, что златоокие теснили свою добычу… его просто нет. Даже напротив, Кайдо будто бы… не игрался с врагами, нет, но… не воспринимал их за угрозу. Всего лишь пара досадных детишек, вставших между алкоголиком и вожделенным бухлом. Он не испытывал ни злости, ни желания убить их, а просто… раздражался тому, что его не хотят пропустить. И потому бил. И всё же чем дольше Смокер наблюдал за битвой, тем легче ему было фокусироваться именно на Кайдо. Его могучая фигура порой будто застывала перед прицелом жутких глаз, и требовалось лишь мгновение, чтобы после очередного рывка Картуо вновь мог найти его. Парень банально чувствовал, куда нужно смотреть. И ощущал это направление даже раньше того, как Кайдо окажется на месте. Вот, он сделал первый шаг. Не замечая вмиг побелевшей кожи, ощущая приятный вес в ладони, но не помня, как этот вес там оказался. Ещё пара шагов, и то, как сильно оттягивает вниз руку, стало гораздо более заметным… но Смокер не смотрел туда. Просто не мог, когда Цель была рядом. – Хр-р-а-а-а! Насколько быстрым мог бы выйти рывок, насколько в целом хватило тела мальца, и даже за этими пределами… он толкнул себя, прорывая загустевший вдруг воздух, и что есть мочи приложился мощным молотом, значительно большего размера, чем тот, что ранее угодил в живот Кайдо. Ручка чуть длиннее, боёк шире, и плоская его сторона была не такой уж и плоской – шипы и наросты, будто состоящие из острого гранита, украшали его. Рука, что держала это орудие, была облачена в полупрозрачную белую перчатку – не латы, и даже не броня. Простая перчатка. Без украшений, без вставок, без излишеств. Такие носят в дозоре, чтобы было проще управляться с канатами, деревом, да и оружие чтобы не скользило в пылу сражения. Такая атака… в ней была ощутима странная мощь, какую просто не могли выдать ни Моракс, ни Михок, но оба знали, что это за сила. Оба ощутили её в момент удара. Ощутил и Кайдо, что остановил свой полёт, в который его направил повелитель камня, ровно под сокрушительным взмахом. Правая нога Зверя должна была прекратить своё существование… таково было видение в его хаки. И даже чёрной пелены воли, мигом окутавшей конечность, не хватило бы, чтобы полностью остановить удар, в который Картуо вложил свою душу… в буквальном смысле. И потому вдоль той плёнки начали вдруг плясать редкие алые молнии. Крик вырвался из груди до того, как Смокер вообще осознал произошедшее, и виной тому была боль, вдруг прошедшая сквозь всё его естество. Чужая сила прошила его тело, вонзилась алыми клыками в душу и, кажется, даже попыталась откусить от той кусок! Это было настолько больно, что мальчик едва не лишился сознания, но всё же… пересилил. Сохранил разум ясным до самого последнего мгновения, когда округу затопило могущественное присутствие чего-то… большего, чем даже тварь, сидящая в душе Кайдо. *** С самого начал битвы Моракс понимал: они ввязались в нечто, что преодолеть им не по силам. Он понял это с первого же удара. Кайдо… не человек. Огромный рост, зачатки чешуи, и чёртовы демонические рога, конечно, намекали на этот факт… орали во весь голос, но чем не намёк? И всё же, окончательное подтверждение копейщик получил, так сказать, потыкав эту рогатую тушу «палкой». Кто или что такое «Кайдо» – вопрос казался важным, но не таким уж и насущным, ведь куда приоритетнее сейчас было банальное «выжить». Тело этого монстра оказалось практически невосприимчивым к атакам даже с волей, а то ощущение, что шло от Зверя, когда он случайно или намеренно задевал прячущихся здесь и там заключённых, сиккериец просто не мог не заметить. Момент смерти и так хорошо ощущается в воле наблюдения, а уж с тем, чему научил их Джонс, он мог даже проследить, куда именно уходила после этого «события» душа. Обычно она просто «погружалась» в Эбис, и Моракс просто не ощущал её после определённого слоя. Это как убегающий на огромной скорости человек, что непрерывно что-то кричит. Голос становится всё тише и тише, пока не затихает вовсе. Но не в этот раз. Души уходили не дальше первого слоя, где их ожидал… Кайдо. Они взаимодействовали с его духом и замолкали. Навсегда. И сложно понять, что больше настораживало: как Кайдо существует не только здесь, но и в Эбисе, чем не мог похвастаться даже Джонс, или же то, как его отражение могло отлавливать людские души… Те, кто погибли от его рук, и те, кто скончался в непосредственной близости от Зверя, ни на какое посмертие рассчитывать не могли. А зная то, что для исцеления или воскрешения капитану необходима именно душа, а не тело, Моракс понимал простую истину: умрёшь здесь – умрёшь навсегда. И он бы с радостью передал это знание собственным ученикам, но… просто не мог. Времени не хватало даже на полслова! Он должен был защищать. Михока, Картуо… отца последнего было уже не спасти: удар Кайдо размолотил дозорного в фарш, и, если повезёт, Галла сможет хотя бы перехватить его душу. Во всяком случае, сиккериец так думал, пока Кайдо простым взмахом кулака, пришедшегося на древко копья, не отшвырнул «всего копейщика» в сторону Смокеров, и не явился за ним следом, чтобы добить. От начала битвы и до сего момента Моракс действовал на пределе своих сил, и осознанно врезаясь в тело Картуо плечом, он был уверен, что, в лучшем случае, сломает ученику рёбра… Да хоть в мясо его тело разорвёт – этот исход был гораздо более предпочтителен, нежели дать этому монстру сожрать душу мальчишки! Мгновение на осознание новой диспозиции. Ещё одно, чтобы вернуться в битву, снять напряжение с бывшего подопечного… но что толку, если та тварь без какой-либо техники, без каких-либо знаний о правильном ведении боя, на одних лишь инстинктах, воле и чудовищном теле теснит сразу двух мастеров фехтования, не выкладываясь притом даже на половину?! Моракс видел и ощущал тюремные браслеты из кайросеки, и боялся даже подумать о том, каким станет это чудище при частичной трансформе. Сам-то он сражался, щеголяя чешуёй, рогами и длинным хвостом… на попытке схватить за который уже не раз тыкал Кайдо по уязвимым точкам, но едва погружая наконечник копья в плоть. Да, на туше Зверя было множество колотых и резаных ран, но каждая из них не доставала даже до мышцы! Едва пробивали кожу… И это с их, сиккерийцев, нечеловеческой силой! С применением хаки! И тем не менее, они продолжали бой. За Михока говорить копейщик не мог, но, зная его характер, справедливо полагал, что тот будет биться до тех пор, пока не проиграет… победа в этом сражении не рассматривается, как и побег. Сам же Моракс уже давно бы отступил, ведь чувствовал, что противник не станет их преследовать… но не мог. Внизу был Джонс – он что-то делал, что расходилось по Эбису волнами беспокойства, пробиваясь даже сквозь титанический дух Кайдо. А сверху пылал Жар, затмевающий даже Пылающий Ад, и позволить столь неожиданному «подарку» в виде пожирателя душ оказаться прямо за спиной Тии… он не мог. Просто не мог. Ведь помимо амазонки, где-то там также находится и Хина, да и не только она. Очередная комбинация: сиккерийцы сражались так, будто читали мысли друг друга, видели каждый следующий ход напарника и безоговорочно могли предсказать реакции на то или иное действие врага. Михок отталкивается от каменного пола, и тот гнётся, словно желе, подкидывая мечника выше, на уровень рогатой головы Зверя. Моракс проскальзывает под ногами, плавя камень и заставляя врага погрузиться в него по щиколотки, из-за чего могучий взмах проходит под ногами верхней цели. Колющий выпад двуручником, от Михока, прямиком в глаз, и ещё один – подарок Моракса, – в уязвимую область чуть ниже спины… первый блокируется рогом, когда Кайдо «неуклюже», но до безумия быстро разворачивается ко второму, рукой перехватывая копьё за древко. И то практически ломается, но в последний миг Моракс отпускает оружие, продолжая усиливать его своей волей, опуская при этом Кайдо ещё ниже в пол, и нанося проникающий удар ладони в могучий торс… ровно то же за спиной гиганта делает и Михок. Поймал энергию от встречи с рогатой башкой и использовал её, чтобы докрутить корпус и уколоть в ту же точку, куда ударил копейщик, но со спины… и оба они, впервые за скоротечный бой, выпустили королевскую волю. Две незримых волны. Вошли в тело, встретились там, срезонировали, усилились… и пропали. Ухнули в никуда, ибо даже суммарно они не могли преодолеть всепоглощающий голод в душе Зверя. – Щекотно, – Кайдо ухмыльнулся. Кулак, размером с тумбочку или комод, опустился на спину Моракса, но даже не коснулся её – сиккериец будто утонул в камне, всплыв неподалёку от своего копья. И в то же время свой момент поймал мечник, нанося режущий удар по всей плоскости мохнатой спины – подобно художнику с палитрой однотонных красок, он оставил свой незримый мазок в виде алой полосы от лопаток до поясницы, но… на этом всё. Атака, способная рассекать скалы, едва ли сумела дотянуться до непробиваемых мышц. Кайдо рыкнул. И пропал, разорвав пол, куда его пытались вмуровать. А после появился за спиной мечника, с уже выпрямленной рукой: теперь исчез Михок. Не хватало только «опля» из уст опытного фокусника, настолько быстротечным был его манёвр. И мигом спустя издали послышался дикий грохот: сиккериец долетел до стены из кайросеки. Медленно «стёк» на пол, лишь чудом и хаки не став жирным пятном на грязном камне… Кайдо хватило лишь одного хоть сколько-то серьёзного удара, и пусть Михок и пытался подняться, выпрямиться, и даже не опирался при этом на меч, но было очевидно, что поддерживать старый темп боя больше для него не возможно. – Вот так-то! – Кайдо ухмыльнулся, фыркнув, и в следующий миг осознал летящим уже себя: воля молчала, а тело не привыкло реагировать на что-либо без неё… так что, когда из-под земли вдруг показался недавний копейщик, и с огромной силой вонзил пятку своего оружия в стальной пресс, Зверю только и осталось, что принять удар и отправиться в полёт. А там… там его уже ждал недавний сосунок, чьи намерения как раз легко читались в воле, и Зверю они совсем не нравились. Настолько, что он вновь обратился к хаки королей, принимая атаку и тем же движением атакуя в ответ. Парня скрючило, и даже странный молот выпал из его рук – удивительно слабая реакция, обычные слабаки от подобного тут же теряли сознание. Пацан же не вырубился – лёг, сквозь слёзы боли глядя на Кайдо снизу вверх. Оставалось лишь наступить. Один шажок, и очередной «порожек» между Зверем и его добычей окажется пройден… Но завопившие набатом инстинкты не позволили этому случиться. Такое новое, и в то же время старое, забытое чувство… чужой воли. Могучей, безумной… словно огромный дикий зверь, сорвавшийся с поводка сумасшедшего хозяина. Ностальгия прострелила смятённый разум, заставив Кайдо глянуть себе под ноги, выпучив глаза – туда, откуда и шло жуткое чувство. – Рокс?! *** Я прошёл очередной круг, проверяя каждую петельку, каждый символ, каждый крючок. Ритуал запущен, энергия ровным потоком течёт по направляющим – морскому камню, в котором угадывались остатки энергии моей Богини… его было здесь очень и очень много, всё же придурки догадались сделать решётки для камер из такого сокровища. Я же нашёл ему более… интересное применение. Вся суть – вскрыть здешнюю клоаку в Эбисе, забрать оттуда мощь, оставив лишь многовековые накопления страданий… для чего идеально подходят души местных, очищенные от дьявольских плодов. Эти частички, как и кайросеки, гораздо больше пригодятся тому, кто сумеет правильно ими распорядиться. Равномерный ток выражался в тихом алом сиянии, мерцающем повсюду, но источника которого не было нигде… души, увы, корчились в муках от подобного непотребства, однако… чистых здесь и так не было. Сплошь и рядом – гнилые ублюдки, по сравнению с которыми даже прошлая моя душа – омут с божественной амброзией! И даже так, используя эту чернь, я также и плачу им сполна: они собирают для меня, вернее, вместо меня, гной, гниль и прочую пакость из этой тюрьмы, а я, взамен, отправляю их души напрямую ко дну Эбиса. Не будет веков томления на уровнях, не будет медленного разложения перед очищением. Слияние с духом планеты! Пускай смертные и не понимают этого, но лучшего исхода для таких отбросов придумать сложно. И то, что это очищение – тоже часть ритуала, необходимая в первую очередь мне – всего лишь нюанс. Мне ведь не нужен здесь спонтанный тёмный идол, верно? А если Мировое Правительство ещё и восстановит это место после нашего небольшого приключения, то и до Бога та сущность вполне может добраться. Нет, оно мне не нужно совершенно! – Эй! Ты долго тут ещё будешь бегать?! И об этом я тоже не забыл… мой просчёт, видимо, который уже не исправить: ритуал запущен, и вмешиваться нельзя. Во всяком случае, просто это не дастся, да и выхлопа – чуть. Так зачем пытаться? – Эй-эй! Не игнорируй меня, лысая сволочь! Золотой Лев… внутри него находился интересный фрукт, основная примечательность которого в том, что у меня уже была другая частичка того же существа. Так уж вышло, что извлекая его, я чуть было не убил Шики, у которого, между прочим, одна из сильнейших душ на этаже! Чёртов псих умудрялся выживать с огромным осколком дерева в голове… да он местами касался даже спинного мозга! Думаю, здесь не обошлось без внутреннего духа – королевской воли, за счёт которого он и поддерживал свой мозг, ибо в обычном состоянии тот должен был быть уничтожен. А там, постоянный отток, вкупе с необходимостью контролировать эти материи и ночью, и днём, и вообще без перерывов, Шики неплохо так развил свою душу, даже не выравнивая её… отчего, полагаю, окончательно и свихнулся. Воздушник, как-никак. Лёгкая безуминка – базовый их стиль. Так вот, когда я полез во всё это дело, стягивая его душу, чтобы не мешала работать с фруктом, я заблокировал его внутренний дух, из-за чего его тело и… того. Пришлось лечить, восстанавливать, за счёт жизни другого, не такого полезного заключённого… вот и получился побочный эффект от вливания энергии жизни: он вышел из отключки. Шевелиться, конечно, не может, но и затыкаться не намерен. И всё же, проверив всё в последний раз, и ощутив наконец первый, пока ещё скромный поток чистейшей силы, вливающейся в мою душу, я решил скоротать время за лёгкой беседой. Ну, и раз уж случился такой казус, то почему бы не получить ответы… хотя бы попробовать. – Вернулся? – тут же оживился златогривый, когда я сел у стены в поле его зрения, – И больше не побежишь от меня, трус? – он ухмыльнулся… растянув огромные губы и обнажая свои «золотые» зубы. – Ответишь на мои вопросы – умрёшь без боли. – Пф-ф-ф… Пха-ха-ха-ха! Не могу! Дядя, ты кого смешить пытаешься?! Я не боюсь ни боли, ни смерти… Хотя предпочту всё же жить, чем не жить. Смекаешь? Почему-то дёрнулась бровь… Ну и не важно. Он может сколько угодно играть словами или вовсе молчать, но душа-то не способна лгать. По крайней мере, не его и не мне. Пусть так и сложнее… особенно на фоне ритуала, но, зато, быстрее, чем словами. – Золотой Роджер. – первая тема, от осознания которой в душе Шики вспыхнул калейдоскоп разрозненных мыслей, идей, эмоций… среди последних, правда, в основном была ненависть. А ещё – первейшие ассоциации: места, события, люди. Интересно, однако… – И… – Эдвард Ньюгейт, – я не позволил ему вставить реплику, продолжив «допрос». Роджер в голове Шики – нечто неподвластное ему, что мешало его планам. Ньюгейт шёл совсем близко, стоя в ряду «сильнейшие помехи», рядом с другими личностями схожих порядков. Но стоило выделить его, как отдельную тему, озвучить, направить разум Льва, как рядом с образом огромного, немногим меньше Кайдо, здорового дядьки с насыщенно-солнечными волосами и белой полосой густых и явно чем-то напомаженных усов, встал ещё один… индивид. Белые волосы, синие полосы в них. Безумный взгляд, такой же оскал, и подавляющая мощь в воле, способная выбить любую мысль о неповиновении. Даже из Шики, что продолжает мерзко лыбиться, валяясь на кровавом алтаре смерти. Даже из Кайдо, желания которого не способны усмирить и адмиралы. – Рокс Ди Шебек. Очередная волна образов, мелькающая быстрее, чем Шики осознаёт происходящее. Интересный, однако, человек… именно человек, в отличие от большинства тех, кто ходил под его началом. Стопроцентный, во всяком случае, таким он был в воспоминаниях и восприятии Золотого Льва. Но вот я… пусть и не могу ощутить что-то по чужой памяти, но одного взгляда достаточно, чтобы увидеть в этом Шебеке… неофита. Такого же, каким пытаются сейчас стать Хина, Картуо, Моракс, Тия и Альва. Или даже лучше. Вместо личностей я переключился на заинтересовавшие меня локации, ставшие отправной точкой тех или иных событий. – Долина Богов… – финальная точка в жизни пирата. Шики не видел, что произошло в том месте, так как сам ни на секунду не прекращал сражение за свою жизнь, однако ему известно: чтобы убить Рокса, объединились сильнейшие представители дозора, Мирового Правительства и пиратов… удивительное единство. Однако не оно меня заинтересовало, и даже не сами события того места, но их финал. Шики видел это, но… не понял, что видит. Мне же, оккультисту со стажем в несколько веков, и не опознать ритуальный круг на голой силе… Даже не смешно! Что тот круг делает – другой вопрос, ибо символы мне не знакомы, да и не разглядел их толком Лев. Но зато разглядел автора сей поделки. – Джегарсия Сатурн… – Горосэй. Один из пяти. Не тот, с кем я имел «удовольствие» познакомиться лично… Жаль, о нём Шики почти ничего не знает, а об остальной четвёрке и того меньше. Тогда… вернёмся к местам. – Хватит! Что бы ты ни делал – перестань! – сопротивляется… Жутко, наверное, когда ты лишь слышишь фразу, а в голове тут же проносятся вообще все твои знания по этой теме. И тем не менее, чужой комфорт меня не волнует. Не пытаю же я его, в конце концов… – Эльбафф… – не остров, но целая страна. Огромная страна… где обитают не менее огромные люди. Насколько же велик весь этот мир, если место, ставшее домом для расы гигантов, самые мелкие из которых могут поднять над головой рядовой галеон, а крупнейшие и целый фрегат осилят – всего лишь остров?! Даже не материк, или, тем более, континент! Но, увы… это не то, что нужно. Там Рокс показывал незаурядные способности, суть которых уходила от Шики, но была очевидна уже мне – стороннему наблюдателю с «щепоткой» необычных знаний. Шебек… убил принца народа гигантов, а после воскресил его же. Воскресил знакомым мне способом… которым не так уж и давно, но кажется, что целую вечность назад, воспользовалась Хина, возвращая к жизни личных змеек Императрицы амазонок. Где же исток этих сил… Откуда эти знания у Рокса… и Роджера? Ведь не мог я ошибиться, когда пошёл к источнику добровольной жертвы? И пусть я нашёл там ученика, но искал-то совсем другое! Осталось последнее место, мелькнувшее в видениях уже дважды. Да и времени не так много: я чувствую, как набирает темп поток силы. Уже скоро мне потребуется вся моя концентрация, чтобы всё прошло ровно так, как положено. – Мариджоа… – Святая Земля. В самом начале пути, когда Рокс только-только нашёл Шики. За его спиной уже стояла сильнейшая во всех морях команда, возглавляемая тройкой безумных по силе монстров, но для осуществления плана ему был нужен именно Шики. Его фрукт… и то, как умело с ним обращался Золотой Лев, позволило Шебеку взойти на Святую Землю, в обитель «Богов», как величают себя Небесные Драконы, – Центральный двор… – Шики вёл их вперёд, но не был «остриём» в штурме. Если представить дворец и его защитников как щит, а нападавших – копьём, то Шики был древком того копья. Тем, кто поднёс наконечник к щиту. Самим наконечником же были Ньюгейт, Кайдо и Шарлотта… а Рокс – та «скромная» частичка, та тесёмка или болтик, без которого копьё – лишь палка и острая железка. Он провёл их во внутренние покои дворца, и он же, пользуясь силой, своей и своей команды, отбросил сопротивление Горосеев… жуткая картина, которую Лев мог видеть лишь издали, ведь в той битве очень многие последователи Шебека лишились не только жизней, но и своих душ, и Лев точно не горел желанием оказаться на передовой. Было ли это зря? Очевидно, нет… ведь после той битвы Рокс и тройка монстров вернулись… не с пустыми руками. – Заветы! Едва осознание прострелило разум насквозь, как по нервам ударила знакомая волна. Неприятный такой холодок последовал за ней… это Картуо наверху веселится: сумел проявить свой молоток в реальном мире. Правда, как картина эта пришла, так и осталась забыта, ибо под ногами вновь зашевелился Шики. – Хр-р-р… Отвали! Я не знаю, что это! – Заветы… слово не было ему знакомо… вернее, Шики не знал, что то, что пылает сейчас в его разуме, носит именно такое название. – Зато я знаю, – улыбка сама лезла на лицо. Вернее, оскал. Вот и ответ… вернее, путь к ответу. Когда Шики, вереща о безумии своего нового капитана, уносил единственный уцелевший корабль прочь от Мариджоа, Шебек задорно улыбался, рассматривая небольшие тёмные кубы в своих руках. Язык… Лев не видел символов. А может, их там и не было. Он в целом не особо сумел разглядеть добычу, хоть и попытался это сделать. Хотел понять, ради чего положил свою золотую гриву на плаху, и сумел в последнюю секунду увернуться от топора палача. Но мне хватило даже этой скудной картинки. Заветы! Мне неведомо, как Рокс умудрился их прочесть, ведь лишь тот, кто может «обратиться» к духу предмета, способен получить то, что он хранит. И даже если обратиться… коли слаба душа, то контакт с «Хранителем» завета приведёт не к «просветлению», но к падению. Опустошению. Для смертных – не лучшая участь, но и не худшая… всего лишь потеря всего и отправка в «вечность». Завет… логично было предположить, что и в этом мире есть такая вещь. Несмотря на некоторое… проблемное, если говорить совсем уж мягко, положение местных Богов, раньше-то они были, и, если судить по рассказу Малимии, были даже «выше», чем Божества моего мира. Боги… эти сущности любят воевать даже внутри собственных семейств, внутри родных пантеонов, что уж говорить, когда пересекаются интересы двух таких объединений? Войны. Начинаются именно они. Не Божество против Божества, нет… так, иногда, решаются совсем уж необоримые конфликты, вроде похода греческого трио во главе с Зевсом на Титанидов, который уже в моей юности был древнейшей легендой! Когда Боги сражаются, страдают, в первую очередь, люди… Так было в моей реальности, и, очевидно, так было и в этой. Единственное, что способны сделать хоть немного умные божества – обычно, верховные в своём пантеоне – это помочь. Не просто направить послание жрецам: «воюй в ту сторону, и будет тебе победа», в надежде, что твоя паства вырежет паству врага, тем сама ослабив его, но наделив ничтожного разумного частичкой своей силы. Именно для этого и создавались Заветы. Бог способен гнуть реальность, и чем сильнее его сущность, тем многограннее воздействие: то, что я могу воплотить в Эбисе, слабейшее Божество способно умножить на тысячу и перенести в реальность! За примером не нужно ходить далеко, ведь к моей душе сейчас прикрепилась сущность как раз такого порядка. И хотя её воздействие как раз-таки крайне узкое, что говорит как о положении в иерархии, так и о том, какой аспект достался ей от веры смертных, факт остаётся фактом: Хьёль – не просто эквар, и даже не идол, а полноценная Богиня. Низшая. Вернее, была ею. Но не о Хьёлиннкрат речь, а о том, кто, вероятней всего, когда-то стоял над ней. О Высших Богах. И об их Заветах. Чтобы помочь своим людям справиться с напастью, чтобы иметь возможность вмешаться, да так, что другие Боги об этом не узнают, самые сильные, умелые, и, главное, хитрые из них создали «символ». Одиночный рисунок. Зачастую он не имеет никакого смысла, и выглядит как пара точек, черточек или спиралек… но Бог на то и Бог, чтобы наделять такие вещи «смыслом». Каждый божественный символ несёт в себе отпечаток его силы, и стоит лишь начертить его, а после насытить, как он покажет свой смысл: вызовет огонь, обратит воду вином, заставит предмет, на которой нанесён, светиться… каков был смысл, таким он и будет! Размести множество разных символов рядом, и общий их смысл прольётся в реальности – лишь жрец Бога-создателя ведает, каким он окажется при той или иной комбинации. Знание же об этих символах Боги помещают в «словарь», а сам словарь запечатывают в Завет, помечая тот своим личным сигилом. Так лишь тот, кто развит душою и несёт на себе метку Бога-создателя, сможет раскрыть Завет, наполнив свою душу его содержимым, и коли сильна душа, она выдержит то Знание… и сможет провести сквозь себя частичку силы, достаточной, чтобы явить мирозданию смысл очередного символа. И я никак не мог спутать обычный куб непонятного тёмного материала с чем-то иным! Это определённо точно был Завет… несколько Заветов. Отсюда и вопросы: откуда Рокс вообще знает о таких материях? Как он умудрился прочесть хотя бы один из Заветов? И, если они принадлежали изначально разным Богам, то… почему его душа не оказалась разодрана в клочья от попытки познать столь разные смыслы?! А ещё… каким образом, после его смерти, эти знания перешли к Роджеру? Неужели, действительно, есть некий способ познать чужой Завет? Несмотря на то, что вопросов стало только больше, я могу сказать, что хотя бы на шаг приблизился к разгадке той светлой жертвы, что всколыхнула Эбис даже на другом краю земли. Ко смерти Роджера. Теперь я хотя бы понял, откуда в его голове вообще могли взяться такие знания. «Как они там появились?» и «почему он вообще это сделал?» – уже другой разговор… Тем временем ритуал перешёл в активную фазу: завершились все настройки, души будущего фильтра синхронизировались в единую цепочку и сила, наполняющая Эбис, начала наконец вихриться. Я чувствовал, практически видел, как испаряется её негативный окрас, оседая на пленниках, и как остатки формируют собою призрачную фигуру… моё будущее отражение. Полностью обезличенный сгусток силы: дай ему животные инстинкты, и появится могучий эквар; дай разум – идол… снабди отчаянным желанием убивать всё и всех, ради собственного насыщения и развития, и идол будет уже тёмным. Не по цвету тёмным – по сути. Слегка неприятное ощущение… формирование связи. Но требуется перебороть себя, ведь это – не фамильяр. Не подчинённая моей воле сущность, нет. Это – я сам. «Я» будущий! Принять эту сущность – главная цель. Оставь всё как есть, и в сознании появится раскол, исправить который сумеет лишь Калипсо… И как же, чёрт дери эту Фортуну, мне не повезло, что именно сейчас, именно в тот самый миг, когда я должен полностью отдать себя ритуалу, сверху разнёсся голос Картуо. Более всего напоминал вой… скорбный вой волчонка по вожаку его стаи. – Видимо… эта часть миссии успехом не увенчалась. – Что ты… бормочешь… – Шики уже не мог говорить спокойно: в душе его всё рос и рос дискомфорт. На этом этапе он уже должен был стать болью… и дальше будет только хуже, – Урод… ты обещал… убить меня. – Ты так и так умрёшь, – я пожал плечами, – Просто, пойди ты на содействие, я бы потратил толику своего времени, и попробовал бы, всё же, тебя усыпить. К моему счастью, ты оказался упёртым бараном, иначе, боюсь, на всё про всё мне бы не хватило времени. А так, с трудом, но… Я сбился. Вернее, меня вновь сбил Картуо. Малец не просто проявил в реальности своё духовное оружие, но смог… усилить его. Осознанно обратиться ко внутреннему духу и выплеснуть его во вне! Вот только… – Какая жалость… из него вышел неплохой ученик. – О… чём… ты. – О братьях наших меньших, Лев. О них… Эх, твою-то мать, – будь проклята Фортуна. Будь проклят мой страх. И нежелание вновь становиться бездушной поганью… будь оно проклято тоже, – Не могу я просто так взять, и… оставить их. Не знаю, для кого я это сказал. Уж точно не для Шики… что ему, живому трупу, до моих терзаний. Возможно, именно себя и хотелось убедить в первую очередь. Что то, что я собираюсь сделать – правильно. Что есть и другие пути к силе, но вот путь к душевному спокойствию, к гармонии с самим собой и своею личностью… он лишь один. *** Последнее, что видел Шики, прежде чем нарастающая боль во всём теле, и где-то в глубине его, затмила собою все прочие мысли и переживания, был суровый взгляд мерцающих могильной зеленью глаз. Кем бы ни был тот псих, а впечатление о себе он оставил неизгладимое, ибо едва Шики ощутил чужое присутствие в воле, как тут же обрадовался, что уже лежит, иначе он банально рухнул бы на колени в присутствии… такого. Вокруг него будто бушевала ледяная буря, и каждая крупинка льда в ней – падшая душа, жадная до чужой жизни. Стало невообразимо холодно, и даже взор заволокло пеленой ледяного тумана, а после, мгновением спустя, всё исчезло, как исчез и таинственный незнакомец. Остался лишь Золотой Лев… и мерный алый блеск непонятных рисунков на полу, в такт которому по телу Шики нарастала боль.