Глава 42 — Глава сороковая. Дети Земли.

Глава сороковая. Дети Земли. Красивый и цветной мир в глазах девочки обратился узкой мрачной точкой. Целью. Хорошее, плохое, весёлое, грустное – всё это перестало существовать в сознании Хины, уступив место Цели. Её тело вошло в ритм, руки и ноги плели некий рисунок, линии которого перетекали из коридора в коридор, от перекрёстка к развилке, и ни встреченные на пути монстры, ни вялые трепыхания её Цели не могли разорвать этого рисунка. Она бежала. Она дышала. Она резала. Всё. А по пятам её шла Тия, путаясь в своих чувствах… амазонка гордилась девочкой, как гордилась бы любой в своём племени. И так же опасалась за неё. Сердцем желала оборвать творящееся на глазах безумие, но умом понимала: всё это нужно, в первую очередь, для блага Хины. Их погоня длилась уже не первую минуту, и даже не один десяток, а кроха не только не выдохлась, но ещё и стала лучше! Харрибел уже не требовалось прикрывать ребёнка от неожиданных атак пирата, а тот умел атаковать неожиданно… то рука выгнется в обратную сторону, причём не дважды, как можно ожидать от выходца длиннорукого племени, а более десятка раз, будто ожившая змея; то всем корпусом развернётся назад, но только не ногами и не головой, продолжая бег и одновременно атакуя… Девушка не могла называть себя знатоком дьявольских плодов, и, подобно Джонсу, не могла определить конкретные его силы по одному лишь чувству души, однако, как ни странно, этот плод и эта сила были ей знакомы. Уж больно выразительно выглядело тело Джеккила во время всех этих поворотов, скользило и поворачивалось, словно разрубленное на части желе. «Гуру Гуру но Ми», фрукт «вращения», что позволял крутить любую часть своего тело по абсолютно любой, даже самой абсурдной оси, да с такой силой, что некоторые владельцы этого фрукта могли даже летать! И со всем этим безумием девочка научилась справляться! Конечно, без сомнений, возьмись эта тварь за неё всерьёз, и от Хины не останется и мокрого места, ибо не зря Джеккил носит прозвище «Мясорубка», – фарш своими «лопастями» он создаёт на ура, – но именно поэтому здесь и присутствует Императрица, которая не позволит ублюдку даже ранить её… соплеменницу. И всё же, несмотря на стремительное совершенствование навыков Хины, – без воли наблюдения, или того чутья, что выдал им Джонс, она никак не могла бы реагировать на настолько внезапные и безумные атаки, а без хаки вооружения, что более всего подивило девушку, физически не смогла бы блокировать заряженные той же волей руки и пальцы Мясорубки. Причём заряженные не простой, а усиленной хаки, что позволяла простыми касаниями оставлять глубокие разрезы, – Харрибел не могла не переживать. Ведь она тоже чувствовала души. И, в отличие от своего Капитана, совсем не понимала, с чем конкретно имеет дело: душа Хины менялась, но как именно и к чему эти изменения приведут, сказать не могла. Вместе с душой же менялось и тело крохи. Её кожа стремительно бледнела… даже белела! И, если бы Тия не видела нечто подобное в исполнении Джонса, то давно бы уже вырубила малявку, убила пирата, и вернулась на корабль. Но вместо этого она просто продолжала следовать, безропотно исполняя единственный отданный ей приказ – помочь пройти через бой. С каждым шагом, с каждым пройденным метром, с каждым взмахом меча, парируя атаки Джеккила, Хина менялась. Замечал это и сам пират – он уже не сдерживал свою скорость, действительно пытаясь сбежать… но не выходило! Он не сдерживал атаки, подключая не только мощь своего тела и фрукта, но и активируя усиленную волю вооружения… и мелкая справлялась с этим: где могла – блокировала, а где чувствовала, что не справится – парировала или уклонялась. Она предвидела его атаки, а он был не способен предсказать следующий её ход. Он чувствовал, что одного фирменного удара на эту мелочь хватит за глаза, но никак не мог его нанести… и это пугало. Джеккил, как пират, никогда не был любителем сражений, и предпочитал им лёгкие убийства. Уже одной Харрибел хватило, чтобы он ринулся в бега, а теперь за ним гнался ещё и мелкий демонёнок, с каждым мгновением становящийся сильнее. И быстрее! Впереди показался очередной поворот: никто не мог сказать, сколько раз уже эта троица оббежала весь лабиринт второго этажа по кругу. В этот раз Джеккил решил действовать настойчивее. Очередной шаг, и его опорная нога сгибается под прямым углом где-то в середине голени, опуская тело практически на уровень с полом и тут же проворачивая его, чтобы обе руки, покрытые чёрной плёнкой воли и полупрозрачной рябью усиления могли разрубить тельце пополам. Но девочки сзади уже не было – она подпрыгнула, предвидя движения пирата. Тогда тело Джеккила вновь изогнулось, в этот раз в области позвоночника: подобно извивающейся змее, он пытался достать добычу… и даже практически смог схватить её за лодыжки. Под действием воли он быстро обратил бы стопы Хины в фарш, однако вместо нежной плоти скрюченные пальцы врезались в чёрную плоскость костяного двуручника Тии. С другой стороны на тот же меч приземлилась Хина, пригибаясь и совершая быстрый взмах уже своим оружием, отчего Джеккил уклонился согнув шею пополам и прислонив затылок к спине… лезвие слегка черкануло по коже, и по позвонкам пирата прошёлся холодок. Пусть его воля была сосредоточена в руках, но хотя бы минимальную защиту, даже не отображающуюся в физической реальности, он держал всегда. И лезвие этой крохи легко ту защиту вспороло… Хина пустила первую кровь. Действия троицы уложились в один миг, в один шаг, в половину удара сердца, и уже в следующее мгновение Джеккил едва не свернулся в мясной шарик, чтобы оттолкнуть себя в сторону и продолжить бег. Охотница не отставала ни на миг. – Да чтоб тебя! Отвали уже, сука! – заверещал он. Он не ожидал ответа, и тем не менее получил его. Холодным и тихим детским голоском, кажется, у самого уха: – Нет. *** Тем временем оставшиеся на этаже амазонки занимались не менее важными задачами. Небольшой отряд элитных воительниц Амазон Лили, закалённые сотнями боёв по всему Гранд Лайн и даже в Новом Мире, куда изредка заплывала Тия. Что могли им противопоставить измождённые преступники, вынужденные либо сидеть по своим камерам без еды и воды, либо сражаться за пайки с монстрами, блуждающими по коридорам? Да, забег Императрицы изрядно проредил последних, однако для сломленных людей это не являлось поводом покинуть безопасные камеры… да и не монстры были целями девушек. Для Джонса хватило и одного сфинкса – химеры с телом зверя и человеческим лицом: капитану Голландца было интересно, как она сделана и почему считается сильнейшим монстром на этаже. И с поимкой этой твари отряд амазонок справился быстро: опять же, они не зэки-слабосилки, а других на первых этажах попросту нет. Тот же Джеккил, которого поместили на пятый, расчленял местных стражей не замечая сопротивления, в то время как для обычного обитателя второго этажа любой из них – непреодолимая преграда и гарантированная смерть. Сфинкс быстро оказался окружён, избит, скручен и переправлен при помощи змейки. Так что да, цели девушек были не в слабых монстрах, а в заключённых. Фруктовиках. Отличить их от остального сброда было до одури просто: ошейники из кайросеки надёжно блокировали силы фруктов, какими бы они ни были, исключая возможный побег. Порядок действий прост: сперва дамы разделились на небольшие группки по два человека в каждой. Получилось пять независимых команд. Затем они разошлись в пять направлений от центра тюрьмы, приступив к поискам и вскрытию камер… девушки никогда бы не подумали, что при попытке освободить заключённого, на них будут кричать, угрожать и умолять не открывать дверь. Многие сломались здесь, приняв медленную смерть в камерах как благо. Другие совсем свихнулись, пойдя по пути каннибализма… хотя многие заключённые, достойные попадания в Импел Даун, и так страдали теми или иными формами «грехов», каннибализм среди которых не сильно и выделялся. Зайти в камеры, скрутить недовольных, осмотреть присутствующих на предмет ошейников, и если такие есть – топить мордой в пол, пока не потеряют сознание… Укус двуглавой змейки и человек растворяется в зелёных молниях. И так раз за разом, пока змеек в группе попросту не останется. Улов не сильно крупный, так как фруктовики – звери редкие даже в открытом мире, а уж здесь, среди отбросов и психов, их и вовсе единицы, большая часть которых обитает на нижних этажах. Но дело есть дело, и девушки продолжали осмотр камер, проходя сектор за сектором и изредка слыша, а то и замечая вдалеке, как буянит их Императрица… сложно не шуметь, когда скорость всей троицы уже вышла за пределы того, что могут показать обычные пираты первой половины Гранд Лайн. Дело, в общем, спорилось, пока один из отрядов амазонок не наткнулся на единственную на этаже запертую камеру. Замок, естественно, не стал преградой, но сам факт… поселил любопытство в нежных сердечках. Оно же разгорелось с новой силой, когда внутри дамы обнаружили подвешенный на цепи силуэт. Не кайросеки, что удивительно, но всё же… кандалы на руках, оковы на шее, кляп в виде стального шара во рту, а также чёрная повязка на глаза. Ноги тоже оказались в оковах… Женщина была четвертована, вися посреди камеры, и на прорехах в тюремных одеждах виднелись следы допроса. Жёсткого допроса, с применением палачей и, возможно, специалистов с определёнными фруктами. Нашедшие столь необычный в этой тюрьме «клад», амазонки никак не могли решить, что с ним делать. – Что скажешь, подруга? – Она точно не фруктовик. Я не чувствую слабости от её оков, – закончив ощупывать железо на предмет примеси из кайросеки, девушка подвела итог. И да, Тия была далеко не единственной носительницей фрукта на Амазон Лили, – И на кого-то опасного не тянет… таких же обычно на шестом держат, нет? – Ага… и в камерах вокруг – никого… Перед дамами стояла дилемма: змеек на руках у них мало, а фруктовиков в этой тюрьме может быть много. И тратить одну такую на то, что им не нужно – глупость. Но с другой же стороны, как опытные пользовательницы воли наблюдения, да и в целом, как женщины, они не привыкли игнорировать интуицию. А та даже не шептала, а орала, причём у обеих, что конкретно вот этот заключённый им нужен. Нужен живым! Возможно, что подсознанию дев удалось выяснить гораздо больше, связав разрозненные факты, и именно из него и идут конечные знания в форме интуиции, но… какая уже разница? Та, что фруктом не обладала, решилась сделать шаг. Она протянула змейку к закованному по самые уши телу, и та незамедлительно вцепилась в руку – последовала вялая реакция. Пленница в сознании, но… в её состоянии ей было уже глубоко плевать на всё вокруг, так что не факт, что она вообще смогла заметить перенос. – А нам не влетит? – задумчиво спросила фруктовик. – В крайнем случае, попросим это чудовище её сожрать, и никому ничего не говорить… – говорила вторая, поглаживая оставшуюся рептилию, – Пойдём, у нас осталась последняя змея и целая четверть непроверенных камер. Девушки покинули место заключения своей странной находки, и двинулись было дальше, как резко замерли – воля наблюдения дала интересную картинку, которая спустя мгновение стала реальной. Мимо них пронеслось окровавленное нечто, напоминая собою кучу фарша в человеческой коже и тюремной робе. Сразу за ним, держа в руках меч и готовя удар, пробежал ещё один странный объект, по одежде и волосам которого можно было узнать Хину. С побелевшим, словно мел, лицом и руками, покрытыми, к тому же, глубокими чёрными трещинами. Завершала же процессию Тия, внимательно следящая за первой двойкой и успевшая на ходу махнуть своим боевым сёстрам… – И… это щас… как бы… чё? – Не чёкай. Работаем и не отвлекаемся, а будем нужны – нас позовут. Сказала, как отрезала девушка без фрукта, продолжив свой путь. Конечно она не знала, что ощутит зов уже через несколько минут… и что явившись на него, застанет свою Императрицу в весьма взвинченном состоянии. *** Свист воздуха. Пустота в голове. Но почему-то в этой пустоте звучал голос учителя… Хине казалось, что тот говорит не в воспоминаниях, а стоя прямо за её спиной. «Когда в людской душе сильна Земля, они выбирают себе Цель и существуют ради её достижения… и становиться Целью таких людей – опасно для жизни. Ведь даже не зная о ней, проживая радостные и грустные моменты своей судьбы, наслаждаясь каждым мигом, они всё ещё подвержены ей. Это не выбор разума, но выбор сердца, который, не овладев своей душой, ни один разумный не способен контролировать. И как только Цель явит себя… всё. Это как удар в голову, как нокаут! Её вид сметает границы, уничтожает преграды, распаляет душу… Но помни: если Земля окажется слишком огромной, если не будет в душе других стихий, Цель затмит собой все аспекты существования, и достигнув её… человек умрёт. Как личность. Ты и Картуо – люди Земли, и эта опасность довлеет над вами…» Фразы и образы появлялись раз за разом, но размывались в «ничто», когда взгляд сосредотачивался на израненной спине. Она чувствовала то, о чём говорил наставник. Чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение. Как песчинка становится незыблемой скалой, как давление её просачивается во вне, оседая на коже, одежде, оружии… Хина ощущала, как под ногами крошится камень – кажется, она стала значительно тяжелее. Как сложно стало передвигать ногами, как много сил тратится на банальный шаг… однако усталости не было. Тело приняло новые условия, подстроилось под них, развилось так, как не могло развиться на тренировках. А может, не в теле дело. В душе. Очередной поворот в каменном лабиринте раздаётся фейерверком осознания в детском разуме: она может это сделать. Сама не знает почему, но именно сейчас, именно в это мгновение – последний рывок и выверенный удар. Цель совсем рядом, нужно лишь взмахнуть мечом, и всё! Больше он не увернётся, не завизжит, не атакует в ответ. Один удар… Джеккил вдруг останавливается, будто налетев на стену, и лезвие бледной крохи входит в его лопатку, вырываясь из груди и пронзая сердце. Сандалики, – и как только не слетели во время забега, – упираются в спину, и девочка рывком выдёргивает клинок, совершая кульбит и тут же отталкиваясь от пола. Финальный штрих – горизонтальная полоса, и голова ублюдка валится с плеч. Всё. Ни сопротивления, ни ответных атак… ничего. На обстоятельства Хина обратила внимание лишь после того, как Цель оказалась устранена… когда в груди появилось ноющее чувство опустошённости. Утраты. Будто вынырнула из транса, смахнув с глаз невесть откуда взявшиеся слёзы, она удивлённо осмотрелась: весь коридор перед ней был покрыт гранёнными светло-голубыми кристаллами, словно обмороженные льдом, но холода не было и близко. Тело Мясорубки так же было погружено в синеватый с белым кристалл, ровно по пояс – это и было причиной его внезапной остановки. И последнее, но не по значению… впереди, сурово хмуря кустистые брови, создавая резонирующие от «блёстких» стен волны простым стуком каблука ботинок, вышагивал достаточно высокий и крупный мужчина. Широкая грудь и могучие плечи скрывались под бледно-зелёной рубашкой и белым плащом с золотыми эполетами. Светло-зелёный жилет в лазурную полоску отчерчивал талию, сидя впритык, а тёмно-зелёные прямые брюки, плавно переходящие в ещё более тёмного оттенка ботинки завершали образ… Адмирала. Он шёл вперёд, и за спиной его маячил целый отряд дозорных, перекрывая проход к лифту, но не следуя за командиром. Они ему не нужны, как очевидно. Вперёд подопечной вышла Тия… – Хм… Кажется… да, точно, – бормотал мужчина, не сводя с девочки взгляда, – немного бледная, чуть исхудала, но… ты ведь Ордорэ? Дочь Корсики? Бедняжка… много же на твою долю выпало. Ну, не переживай. Скоро всё закончится. Вместе с последней фразой руки мужчины обратились тонкой кристаллической вязью, и в момент, как последний звук отразился от белёсых стен, адмирал уже стоял перед Харрибел с занесённой кверху рукой. Удар. Сверху вниз, прямой ладонью, и Тия… принимает его на окутанный её волей клинок. Хина боялась. Ей стало так страшно, как не было даже при первом их общении с учителем. Когда-то, когда она видела издали, как отчитывался отец перед этим мужчиной, в её сердце было благоговение напополам с любопытством. Ведь это же Адмирал! Символ Правосудия, знамя дозора! Сейчас же… это огромным незыблемый монстр, чья душа пылает столь ярко, что находиться рядом просто невозможно. Она услышала голос Тии, хотя та молчала. Душой ощутила её зов, и тут же обомлела, когда пара сильных рук схватила её за плечики и утащила прочь – другие амазонки, подруги и подчинённые Харрибел, не спрашивая и не выказывая почтений, просто взяли и сделали что должно. Увели ребёнка в безопасное место, ибо эта битва… не по её плечу. *** Девушка ощущала боль в руках – удар адмирала пробирал до костей, сквозь меч, сквозь плоть, сквозь волю. Волной прошиб всё её тело… а ведь он даже не активировал толком свою хаки! Воители разошлись на исходные, и вновь между ними ровно десять шагов. – Харрибел… – Оззманд. – Амазонка… – недовольно протянул Адмирал, – Даже имя моё помнишь. Это ты устроила здесь все эти беспорядки? Решила, наконец, разорвать шаткое перемирие между Мировым Правительством и Амазон Лили? – Не повезло… – хмыкнула та в ответ, отступая на шаг… адмирал позволил это сделать, – Что прислали именно тебя. – Думаешь, с остальными было бы легче? Тия вновь хмыкнула, и даже ухмыльнулась. – Ты не понял, Азурукаме. Тебе не повезло. С этими словами её кожа вмиг побледнела и усохла, превращая милую блондинку в иссушенную мумию с насыщенно жёлтыми глазами. Юркий язычок прошёлся по заострённым рядам зубов, когда Харрибел осклабилась. Шажок вперёд, и костяной доспех, вместе с мечом, оплывают бесформенной массой. Другой, и покрытый кристаллом пол заползает на сапожок, обволакивая ножку и идя всё выше и выше. С каждым шагом рос её силуэт, обрастая плотью из кристаллов адмирала, каменной кладки стен и костей из её собственной брони, обращая секс-символ современного мира в акулоподобного гиганта четырёх метров ростом. – Вот оно как… – мужчина не выглядел испуганным или, хотя бы на толику, взволнованным. Лишь лёгкий интерес блестел в его глазах, – А так? Внешне, казалось, не изменилось ничего, но покрывающий стены кристалл замер, и более не подчинялся фрукту Императрицы, что тут же взбесило монстра. С диким рёвом она бросилась вперёд, опуская когтистую лапу на голову. Резко покрывшуюся светло-зелёным кристаллом голову. Фигура Оззманда даже не шелохнулась от атаки… а вот акула моментально лишилась своей лапы. Физически она никак не могла среагировать, хотя духовно и ощущала, что именно сделал адмирал. Просто ударил в ответ. Прямо и бесхитростно. На такой скорости и с такой силой, что шанса увернуться не оставалось. – Если думаешь, что со мной будет просто… Должна была быть угроза, или же просто предупреждение – неизвестно, ведь посреди фразы Азурукаме смолк. Был вынужден стиснуть зубы, переживая столь редкую в его жизни боль. А всё потому, что груди его, обернувшейся в нерушимой твёрдости кристалл, коснулась покрытая насыщенно золотистым огнём лапа. Единственная, пока что, оставшаяся лапа. И мелкий на фоне Тии силуэт оказался отправлен в полёт. – Давненько мой алмаз не пробивали… Стала сильнее, да? Что ж, посмотрим, что из этого выйдет, амазонка. Развеялся дым и алмазная крошка, из которой звучал изменённый, слегка рябящий и двоящийся голос, демонстрируя обратившегося в гранёный алмаз мужчину, на широкой груди которого светилась золотом недавняя рана. – Не повезло тебе, – вновь улыбнулась Тия, обнажая ряды зубов, и проводя вмиг отросшей рукой по алмазным чешуйкам на акульей голове, – очень не повезло. *** Тем временем двумя этажами ниже, посреди Пылающего Ада, стояла весьма неоднозначная композиция. Высокий седовласый мужчина с ярко-карими, почти что золотыми глазами… тяжело дышал, сплёвывая сочащуюся из носа кровь. Он не был ранен, и даже не выглядел как человек, прошедший хоть какую-то битву, и тем не менее, белоснежная форма вице-адмирала была запятнана его кровью. Он стоял, держа напряжённые руки перед собой и будто сжимал невидимый шарик между ладоней, а перед ним, в нескольких шагах, висела в воздухе огромная сфера из кроваво-красного дыма. Она колыхалась, шла рябью, внутри неё мелькали тени… – С-с-с…волочь… Руки мужчины скрутило спазмом. Затрещали кости и суставы в пальцах, едва не выгибаясь в обратную сторону… он расслабился, разведя ладони и сделав пару шагов назад, и вместе с тем распалась и сфера. Опустилась безвредным туманом, обнажая огромную рогатую тень. – Твои игры начинают доставать. Это всё? Взмах могучей ладони разгоняет алый кумар, и пред дозорными, что окружали место битвы, поднялась в полный рост драконоподобная фигура Кайдо. Даже без превращения, и будучи до сих пор закованным в кайросеки, он сильно походил на это древнее чудовище: чёрные рога, чешуйке на торсе, ближе к шее, и сияющий огонь ярости в глазах. – Нет! – рявкнул вице-адмирал Смокер, вновь сводя ладони, а после выдыхая через них алый дым. Завеса начала заволакивать Зверя, но тот, издав презрительный фырк, попросту толкнул свой кулак вперёд, разрушая едва сформировавшуюся сферу. Хруст и сдавленное шипение – указательный и средний палец одной из рук адмирала не выдержали, выгнувшись в обратную сторону. Из носа хлынул очередной поток крови, и обессиленный Смокер припал на одно колено, сверля Зверя гневным взглядом. Не видя и ненавидя его. Фрукт мужчины позволял значительно расширять пространство в рамках красного дыма, который тот создавал… он всю жизнь запирал в нём преступников и перемещал измерение вслед за их движениями, отчего выбраться из этой ловушки было попросту невозможным… но не для Кайдо, от чьих ударов, казалось, даже реальность трещала по швам. Вице-адмирала хватило ровно на полчаса, прежде чем Кайдо вырвался в первый раз, а дальше это время всё сокращалось и сокращалось, пока, наконец, Смокер не достиг своего предела… он не мог даже стоять на ногах, руки болели так, будто он сражался с этим чудовищем врукопашную, а перед глазами всё плыло – мужчина не сомневался, что обследуй его сейчас док, то пришёл бы в ужас от количества кровоизлияний в мозг, пережитых им… и всё напрасно. Он стоял на коленях, видя расплывчатый, темнеющий мир, а перед ним нерушимой стеной возвышался Кайдо, такой же свежий, каким был в самом начале их встречи. Огромный сапог поднялся кверху, готовый раздавить мешающую Дракону букашку… – Отец! Вместе со смертью в разум Смокера пришёл голос потерянного сына. Шутка измученного разума, последняя милость перед забвением – так ему казалось… но облегчения, что приносит костлявая, не последовало. Вместо него плеч мужчины коснулись твёрдые сильные руки, а перед глазами появилось лицо… Бледное, как у него самого. Обеспокоенное и… такое знакомое. – Картуо… Нашёлся, поганец, – окровавленные губы растянулись в улыбке, – Мне тогда нельзя подыхать. Не сейчас. Мужчина попытался подняться, но хватка сына не позволила этого, чему вице-адмирал подивился. Сын стал значительнее сильнее, чем раньше. И, возможно, ему это только показалось, но мальчик был слишком бледным… белым. – Отдыхай, отец. Мы обо всём позаботимся. Пацан говорил уверенно, ни в миг не сомневаясь в своих словах. И лишь сейчас Смокер услышал звуки боя на фоне. Недовольный голос Кайдо, жалующийся на очередных букашек. Сквозь мутный взор он видел, как плясали две крошечные тени вокруг гигантского силуэта, а тот лишь лениво отмахивался руками… – Я вытащу тебя, а после… всё объясню. Не переживай только, и… не умирай. Смокер… младший улыбнулся. Ободряюще, как он думал, но увидел лишь ужас в глазах отца, да огромную рогатую рожу, что отражалась от мутного зрачка, прямо позади себя. – Бе… – крикнул дозорный. Осёкся. От сына дыхнуло чем-то странным, чего он никогда ранее не ощущал, и тот, будто став на мгновение гораздо больше, шире и незыблемее, резко выпрямился и с разворота махнул в сторону Кайдо пустой рукой… в которой, лишь в момент столкновения, появился резной молот, лёгший на непробиваемый пресс Зверя, – …ги. Кайдо отшатнулся. Удивление подобному можно было прочесть на лицах всех! Дозорные, заключённые, пришлые неизвестные и сам Зверь – все были в шоке, что какой-то обычный пацан, не Адмирал, не Герой Дозора, не кто-то уровня Белоуса… сумел заставить Кайдо отступить. Всего лишь на шаг, но отступить! – Больно… – удивлённо протянул рогатый, – Пацан… Бесишь! Слитное движение, столь быстрое, что лишь единицы могли осознать его. Заметить в хаки или в чувстве духа… Перед рукой дракона, прямо из каменного пола, вспухла толстая стена, пропитанная чёрной волей Моракса – бесполезно. Она смогла лишь слегка замедлить Кайдо, но не больше. Картуо уже чувствовал свою смерть. Она была в его душе и в душе Кайдо, и ничто, казалось, не могло помешать ей… но всё вокруг вдруг заволокло красным дымом. Мальчик не видел Зверя, не видел поля боя, не видел и не чувствовал отца. Даже жар Пылающего Ада больше не касался его кожи. А после, как всё исчезло, так и появилось: горячий воздух ударил в лицо, звуки битвы ворвались в разум, и… осознание поселилось там. Голос его отца пропал… совсем. – Нет…