Глава 41 — Глава тридцать девятая. Альва и Авраам.

Глава тридцать девятая. Альва и Авраам. Кровавая трава наку – её длинные узкие листья алого оттенка обычно не превышали длиною десятка сантиметров. Редко – пары десятков. Они росли кверху, изгибаясь под собственным весом, и если знать, как и где можно касаться этого растения, то проблем оно не представляло: ни при проходе сквозь заросли, ни при сборе… собственно, вся наку и есть эти листья, края которых достаточно остры, чтобы без труда разрезать одежду и плоть прошедшего мимо странника, но при этом они так же хрупки, чтобы тут же увязнуть в той плоти. Надломиться, оставив в теле свои ядовитые частички. Как удобно для собственной защиты, учитывая, что ценится наку, в первую очередь, своим корнем: природный абсорбент, который, вместе с правильно обработанными «вершками», образует прекрасную основу для противоядий. На такой можно сварить лекарство от любой ядовитой напасти на Курайгане, а таких там совсем не мало! Однако, чем ближе сиккерийка приближалась к определённой точке, тем страннее становились знакомые с раннего детства алые «лезвия». Листики удлинялись, становились чуть шире, да и сами кустики растений начали уплотняться, прижимаясь к сородичам и переплетаясь с ними корневищем. Собственно, ориентируясь именно на наку, Альва добралась туда… куда в итоге добралась. Плотный ряд облачных пихт – деревья здесь утратили идеальность прямых стволов и симметрию ветвей, обратившись уродливой стеной, подобной клубку переплетённых змей, покрытой острой алой «шерстью» – колючками, и вдоль той стены, отходя от неё на несколько метров, единым полотном встали «травинки» наку. Далеко не такие же, как в самом начале этого адского этажа. Высокие кусты, с длинными и гибкими листьями, каждое из которых напоминало размерами любимый клинок Михока… то есть, в человеческий рост. И при этом они… двигались. Тихо шелестели, будто покачиваясь на ветру, которого здесь нет и быть не может. Стоило лишь девушке сделать шаг, подойти чуть дальше линии «досягаемости» этого растения, как в её сторону незамедлительно хлестнуло несколько лезвий, оставив на твёрдой земле аккуратные разрезы. Листья при этом не сломались! Лишь издали хищный шелест от трения друг о друга, вернувшись в исходное состояние. – Как-то это… жутко, – поделилась мыслями одна из девушек за спиной Альвы, – Шелестят и извиваются… – Как змеи! – подхватила её вторая, и в глазах её стояло восхищение, – Крошечные непослушные змейки, которых нужно научить уму-разуму! Нельзя сказать, что сиккерийка прямо удивилась подобному выверту… но и пропустить его мимо сознания не получилось. Слишком странно оно звучало, и всё тут. Девушка, – загорелая, как Тия, но не такая высокая и… объёмная, – сделала шаг, затем другой. Поравнялась с Альвой… остановилась, задумавшись. – Можно? – она кивнула в сторону растений, на что сиккерийка удивлённо кивнула в ответ. – Только не подставляйся. – Без проблем, – радостно улыбнулась амазонка. К зоне атаки, очерченной «шрамом» на земле, она не вышла, но выскочила, и тут же отступила на шаг – со свистом ветра растение полоснуло там, где мгновением ранее была загорелая голень. Затем вновь шагнула вперёд, слегка смещая стопу, и мимо лодыжки пронеслась «травинка», вонзая свой кончик в землю. Вернуться на исходную растение не успело, ибо оказалось тут же придавлено ножкой в сандалике, и тем же движением амазонка ушла от ещё нескольких колющих атак. Шаг вперёд – теперь длины хватало, чтобы наку била не только по самому низу ног, но доставала своими листьями и до пояса… но девушка будто и не замечала попыток. – Богиня, она опять за своё… Шаг вперёд, два назад, разворот и вновь шажок. Амазонка двигалась в определённом ритме, и довольно скоро его начали чувствовать и все остальные… заразились им, как и тянущейся от уха до уха задорной улыбкой! Как есть заразились. Но только «в бой» так никто и не пошёл – на лицах её боевых сестёр играли лёгкие гримасы людей, знакомых с «таинством», считавших сей процесс достаточно неловким, но в глубине души наслаждавшихся им. Альва же, что видела подобное впервые, могла лишь удивлённо хлопать глазками, предварительно отойдя назад. Амазонка тем временем всё распалялась и распалялась, даже начав подпевать в такт своим движениям. Правда, хоть собственное её веселье забилось с новыми силами, наблюдающие за процессом тут же скисли лицами. – Пло! Хи! Е! Ра-та-та. Ши! Пу! Чки! Ра-та-та! Да, насколько задорно и дико она плясала, настолько же криво и фальшиво выводило ноты. Попадала лишь в ритм, да и только. И тем не менее, игнорируя лицо, само по себе морщившееся и кривившееся от таких звуков, Альва не могла не отметить, что амазонка продвигалась вперёд, оставляя дорожку из обломанных и вытоптанных растений. Не сильно широкую, но достаточную, чтобы дамы могли протиснуться по одной, и не оказаться при этом нашинкованными ожившей флорой: те из длинных листов, что дотягивались до амазонки, обломали об неё свои «клыки», а остальные, хоть и пытались что-то сделать вторженке в их ряды, но абсолютно безуспешно. – А ко мне ты… не тянись! Твой нос… ещё не дорос! – Богиня, заставь её замолчать… – Это Олли, – звучало с угрюмым принятием. – Да я знаю, но… не могу! Просто не могу! Альва же так и стояла, пуча глазки и следя за движением ног, рук и, в целом, тела амазонки. Мотнула бедром – уклонилась от выпада; подняла ножку – не только спасла свой голеностоп от режущей раны, но ещё и сломала отросток, что должен был разрезать ей бок: зажала меж коленом и локтем; качнула корпус вперёд, пригнувшись, и в то же время обе ладошки её шлёпнули сверху два листа, сминая и раскалывая их. – Кхм… а со змеями она так же обращается? – не могла не спросить сиккерийка. – Это Олли, – звучало безмятежно, – Она старшая в диком серпентарии. Змей на острове много, личных среди них – единицы. Нужен присмотр, и она его обеспечивает, а кто не согласен: шипит и кидается, получает ладошкой по капюшону. Со звонким таким шлепком… *Шлёп* – Да, вот с таким. *Шлёп* *Шлёп* *Хрусть* Можно сказать, что Альва отвлеклась лишь на несколько секунд, но за это время амазонка успела дойти до плотной стены из переплетённых древесных тел, и, не обращая внимания на ощетинившиеся ядовитые иглы облачных пихт, начала колошматить по ним ладошками… иглы ломались от её ударов. Как и кора. А после начали трещать и сами деревья. – А это её фирменный стиль боя… – говорила всё та же «принявшая дзен» амазонка, – «Пощёчина амазонки». Богиня, как же стыдно… Эх… – всё же не выдержала она, слегка покраснев и опустив глаза к земле, – Несмотря на название, достаточно эффективно в ближнем бою. У нас многие, кто обладает нужными гибкостью, реакцией и чувством такта, обучаются у Олли. Правда, без основ хаки этот стиль бесполезен, как большинство других… но зато, при правильном применении, эти движения и удары могут как парировать атаки, так и перенаправлять их. Кто-то послабее да не шибко опытный и вовсе может равновесия лишиться – моментальная смерть. А ещё ладошки Олли могут отбивать пули и пушечные ядра, так что не смотри на них свысока. – «Пощёчина амазонки»… – Альва попробовала название «стиля» на вкус, но отчётливо поняла, что подобные движения – не для неё. База, которую Моракс заложил в королевских отпрысков, ещё до того, как Михок покинул Сиккеру, да и годами после, тренируя Альву, Хельгу и Гвина, подходит для многих и многих стилей, но в первую очередь для работы с оружием. Клинком, копьём, молотом, булавой – любое не слишком экзотичное средство убиения ближнего своего. Здесь же, как видела и слышала девушка, весь расчёт на свободные ладони обеих рук. Для амазонок с их артефактными луками, которые могут становиться змеями… или с их змеями, которые могут становиться луками – чёрт поймёшь, что там первичное, – весьма и весьма подходящий стиль боя, когда враг оказался вплотную и проще уже отшвырнуть его от себя, чем пытаться вдеть стрелу в тетиву. Да и оружие, которое при сбросе его с рук превращается в змею, а не остаётся валяться балластом, как бы помогает. Прервав поток размышлений, на плечо Альвы легла сильная девичья рука – последняя из оставшейся тройки, что вызвалась сопровождать её. – Не хмурься так, не куксись. Да, название такое себе, но, просто представь, что один из сильнейших дозорных, который стоит у самой верхушки их организации, вбивает пиратов в землю с криком «Кулак Любви!», и ты поймёшь, что идея Олли ещё ничего такая. – Под взглядом золотистых глаз крупная амазонка, не в плане накаченная, а… буквально, крупная, в одеждах из белой кожи, что едва скрывали её измалёванные в ритуальных татуировках телеса, лишь задорно ухмыльнулась, – Тем более, не все у нас такие элегантные и гибкие, чтобы применять этот стиль. Кто-то ведь должен держать удар, пока остальные отстреливаются. И громко гоготнув, она хлопнула себя по животу – удивительно, но тот не зашёлся дряблой волной, а отозвался плотным глухим звуком, показывая, что под некоторым слоем жира скрывается стальная мускулатура. Вновь положив руку на плечо Альве, она, всё ещё слегка посмеиваясь, отодвинула ту с прохода, да направилась по «вырезанному» Олли «коридору». Конечно, растения тут же взвинтили активность, пытаясь добраться до добычи, но не осталось среди них ростков, что могли бы дотянуться до амазонки. Ни единого. – Фу-у-ф… – тяжело вздохнула Олли. Почувствовала подругу в воле – очевидно. – Оно вообще не поддаётся! – и в подтверждение слов вновь замахнулась: её загорелая ручка напоминала бескостный хлыст. С громким шлепком она опустила ладонь на очищенную от иголок и верхнего слоя коры поверхность. Удар был сильным! Настолько, что даже дерево зашлось едва уловимой рябью, словно круги на воде от падения листа… но в этом и была вся реакция: рябь тут же улеглась, и дерево приняло первозданный «оголённый» вид. – Словно резиновое, честно! – Ну-ка, дай я попробую. Загорелая брюнетка не стала спорить, спокойно отойдя на пару шагов… Альва отметила, как странно эта парочка смотрелась рядом – изящная Олли, относительно невысокого роста с короткой, под мальчика, стрижкой тёмно-зелёных волос, и огромная, по сравнению с ней, Напритта, под два метра ростом и с густой копной насыщенно-рыжих дредов… как говорил когда-то при ней Джонс, Амазон-Лили – райское место с кучей девушек на абсолютно любой вкус, да только… да, глядя на результат «танца» Олли, Альва понимала: мужчине попасть в этот рай – что умереть. Напритта, – та самая рыжая амазонка, – тяжело вздохнула, обхватив правый кулак левой рукой. Левую ногу она вытянула вперёд, чуть согнув в колене. Правую отвела назад. Ещё раз вздохнула, набрала полную грудь воздуха, и тут же подала корпус назад, замахиваясь… – ГРА-А-А-А-А! С истошным рёвом она ударила, вложив в свой почерневший от воли кулак не только всю свою силу, но и массу. Под оглушительный звук дерево треснуло, вокруг разлетелась щепа и иглы, однако… да, в стене появилось углубление, или даже воронка. Да, места, где коры не осталось, стало гораздо больше, чем было. Но на этом всё! Даже трещинок не появилось! И если присмотреться, то можно было заметить, как древесная стена медленно принимает исходную форму. Восстанавливается. – Хм-м-м… Может, просто через верх? – озадаченно спросила громила, зарывшись рукой в свою гриву, – Хотя… иглы эти… чёрт, ладно! Есть мысля, только… отойди, пожалуйста, подальше. И вы тоже, на всякий случай. Убедившись, что Олли более не стоит под рукой, да и остальные отступили на десяток шагов, Напритта вновь заняла исходную позицию – такую же, как и раньше. Только теперь она гораздо дольше стояла так, обхватив кулак ладонью. Дышала… глубоко, размеренно. Минуту, а может и две – никто не желал её прерывать. Амазонки из уважения и доверия к боевой сестре, а Альва… А Альва просто чувствовала своим новым «духовным органом», или как там называл это Джонс, что что-то горячее собирается в руке громилы. Не злое, не обжигающее, но очень и очень горячее. Даже дышать ей стало как-то легче, ведь это горячее начало стремительно поглощать окружающее «зловоние» Импел Даун, и, возможно, девушке это только казалось, но это нечто становилось от такой подпитки лишь сильнее. Альва наблюдала, словно в трансе, и не вышла из такого состояния даже когда кулак Напритты почернел. Даже когда он резко воспламенился – она увидела это, но никак не среагировала. Наконец, амазонка в последний раз выдохнула. В последний раз набрала полную грудь воздуха, и прошлая её атака повторилась точь-в-точь, но только в этот раз кулак её пылал яростным пламенем, какого не встретить ни в кострах, ни в вулканах. – ГРА-А-А-А-А! Грохот получился гораздо сильнее… наблюдательницы, пусть и на мгновение, оказались полностью дезориентированы: по ушам будто ударил гром, а в глаза попала молния – вспышка огня была поистине яркой! Когда же самая первая из амазонок смогла проморгаться, когда в ушах её остался лишь тихий звон, пред взором её предстала стена, с огромной дырой в две Напритты высотой и шириной. А перед ней – виновница, сдувает дымок с кулака да растягивает рот в широкой ухмылке. – Вот так вот лучше! Ух, мощная всё же штука! Жрёт, правда, как не в себя… будто несколько часов уже сражаюсь. Но зато каков эффект! – М-да… – потрясённо махнула головой сиккерийка, – Если здесь есть ещё фруктовики – сообщите, пожалуйста, заранее. Мне нужно знать, на что способны мои спутницы… и чего вы так улыбаетесь странно? Амазонки переглянулись, единогласно решив оставить слово Напритте. – Да потому, сестрёнка, что не фруктовик я. И никто из нас не фруктовик. А это… Это подарок от нашей Богини. Так могут все амазонки, получившие дар Малимии! Ну, или не совсем так… Это, как бы… – Индивидуально, – подсказала «постигшая дзен». – Да, оно самое! Ты всё же в компании Джонса, вроде как его ученица, из того, что я поняла. А он важен нашей Богине, так что, думаю, тебе можно доверить такой вот секретик. – А… – Нет, научить не могу. И сказать, как именно мы получили это – тоже. Тут, уж извини, даже среди амазонок лишь единицы могут ответить на твои вопросы – наши жрицы. А то и одна лишь Старшая… – Ладно, – нахмурилась Альва. Девушка тут же вспомнила тот барабанный бой, что звучал одним утром с острова… и то, как несколько часов спустя, Амазон-Лили пылал красно-золотистым живым огнём, отбиваясь от крылатого монстра. В голове у неё образовалась зарубка: спросить о тех событиях и необычных способностях амазонок учителя… учителей. Всё же Моракс до сих пор занимался её развитием, как мечницы… иногда, – Пойдёмте, у нас не так много времени до прибытия адмирала. Сквозь опалённую дыру виднелась багровая тьма: света не было, но алые жилки мелькали тут и там. Тусклые, но отчётливо различимые… амазонки слепо щурились, пытаясь выхватить хоть какой-то силуэт в лучах принесённого ими света: дыра в стене была единственным его источником. И всё равно не видели ничего… Альва же, с её златистыми глазами, адаптированными к вечному мраку Курайганы, видела немного больше. Немного… Она видела, как на стенах и потолке извиваются толстые червеподобные лианы – те самые багровые «жилы». Она видела, как между ними перемещаются небольшие чёрные точки, но опознать их не могла никак. Может быть, то были насекомые? Или неизвестный ей вид растений? Как бы то ни было, это нечто отложилось в её голове, Альва не забывала об этом, однако внимание её было сосредоточенно на другом. Златые очи шли по «венам», от стены, где те уходили под землю, и по всему куполу. Снизу-вверх. К самому его центру, где сходились жилы этого места, плавно опускаясь вниз… к глубокой черноте, сквозь которую даже сиккерийка не могла ничего рассмотреть. В один миг амазонкам надоело щуриться… да, воля наблюдения не улавливала здесь ни жизни, ни опасности, однако опытные девы знали, что нет среди них той, кто владела бы этим видом хаки на достаточно высоком уровне, чтобы распознать какую-либо обманку… даже на обычных островах Нового Мира, куда, бывало, заплывал флот Куджа, встречались особые растения и животные, способные использовать волю… или скрыться от её взора. А уж то место, где они оказались, однозначно могло таить абсолютно любые сюрпризы. Вывод же был прост: девушкам нужен был свет, и они тут же «добыли» его. Руки амазонок воспламенились, моментально разогнав темноту оранжево-жёлтым светом… обнажив жуткую картину: серая поверхность достаточно большого купола, – под пару сотен метров в радиусе, – на которой пульсировали толстые алые вены. По ним ползали непонятного вида твари, более всего походящие на чёрных мохнатых пауков со склизкими алыми щупальцами вместо лапок. Но главное – силуэт, что висел в самом центре этой «комнаты», к которому и тянулись лозы. Переплетение сотен и тысяч чёрных жгутиков, напоминающих собою высокого тощего человека. Хотя человека ли? Они не успели даже переглянуться, как на «голове» этого переплетения корней зажглись белые точки глаз. За ними такие же огни появились на его конечностях, выделяя руки и ноги среди бесконечно извивающихся чёрных отростков. И будто уже навеянной жути было мало: твари, что копошились на стенах всё это время, в один голос пронзительно взвыли, да бросились на вторженцев единым роем… Альва достала было убранный меч – без чётких, быстрых и слаженных действий, она понимала это, их отряд попросту погребут под трупами. Она видела, как всё новые и новые членистоногие вылезают этих красных вен на стенах, разрывая те изнутри. Они же лезли из-под земли, оббегая существо в центре по широкой дуге и сливаясь в глазах сиккерийки в единую чёрно-алую шевелящуюся лавину… – Какая мерзость… – голос подрагивал от ярости, чем вызвал удивление Альвы. Говорила «познавшая дзен» амазонка, доселе не снимавшая с чуть угловатого бледного лица гримасы сильной усталости, истощения. Сейчас её вялый взор горел, в буквальном смысле этого слова: Альва могла видеть блеск огня в глубине её глаз. И вместе с тем всё сильнее разгоралось пламя на длинных тонких ручках, покрывая не только кисти, но и предплечье, и даже плечо, доходя едва ли не до ключиц! – Сгорите! Мерзкие твари! Ненавижу, как же я вас ненавижу! Она ревела раненным зверем. Ревело и её пламя, широкими волнами сходящее на землю вместе со взмахами рук. Под таким давлением отступили даже амазонки, позволив подруге выплеснуть всю свою ненависть. – Кхм… Мистадона не любит пауков. Как и любых существ, на них похожих. – пояснила Олли, – Сейчас намашется, потом свалится без сознания: она у нас не может не выкладываться на полную… особенно против такого противника. – Как-то это… чересчур для простой «нелюбви», – Альва напряжённо стискивала свой короткий меч, готовая в любую секунду пустить его в ход: стоит лишь одной твари прорваться сквозь волны огня… но шансов у них не было изначально. Те, что шли спереди – основная масса жуков… или растений: предстояло ещё разобраться, сгорали в огне ненависти амазонки. Те, что пытались зайти с тыла, ловили лёгкие взмахи ладошек, после которых будто расцветали огненные цветы. До Альвы же доходил лишь визг сжигаемых тел, да запах жжённого леса. Не больше. – Есть причины, – продолжила за подругу Напритта, – Но о них тебе знать не нужно. Это дело между пиратами Куджа и Джокером… Хотя о последнем я зря сказала, – толстушка вздохнула, – Лучше, начинай уже подготавливаться… нам же эту штуку как-то вытаскивать отсюда. Сиккерийка кивнула, оставив в голове ещё одну заметку. Нет, не разузнать об этом «Джокере», а напротив, постараться не лезть в чужие разборки. Альва не хотела оказаться в ситуации, когда и она, и племя Куджа, будут охотиться за одной и той же головой. Не любила делиться добычей, да и сомневалась, что обойти амазонок на поприще охоты будет просто. Хотя вряд ли такое вообще может случиться… Наконец, девушка решила сосредоточиться на деле. Перед ней, однозначно, искомый «корень». То, что Джонс называл ядром растения. Сердцем эквара. Вот только… единственная оставленная им инструкция – «возьмите ядро и тащите его на корабль»… не очень обнадёживает. Нужно ли его отделять? А если нужно, то как? Сможет ли его забрать двухвостая змейка? И если нет, то… каким образом им четверым нужно притащить к кораблю сопротивляющийся комок чёрных лиан? Исключительно неясно… но куда лучше, чем второй совет Джонса: «Если что – бегите». Гораздо лучше, да. Вздохнув, Альва пришла к простому решению: делай как можешь и будь что будет. В худшем случае их всех просто убьют, после чего Джонс всех воскресит… а, нет. Точно. Он же не просто так говорил бежать… эта хрень, по его словам, может пожирать людские души. Без души, да, Капитан никого с того света не вернёт. И если амазонки, как подозревала Альва, отправятся прямиком к своей Богине, то вот у самой сиккерийки… к сожалению, такой «крыши» нет. И всё же… девушка отставила панику, поудобней перехватила клинок, и… начала ждать. Ждала не долго: спустя пару минут разъярённая Мистадона окончательно выдохлась, запустив свою последнюю волну огня и рухнув в объятия Напритты. Насекомоподобных растений было не видать, да и в целом всё обозримое пространство застилал густой дым – ему было попросту некуда деваться под сводом купола с единственной брешью. И именно в этот дым с разбега нырнула Альва. В отличие от амазонок, что имели стандартную хаки наблюдения, которая не особо здесь работала, но и не мешала, она, ученица Дейви Джонса, могла чувствовать чужие души. Чужую сущность! И сейчас, после «очищения» огнём, что на свою работу поглотил существенную часть вони Эбиса, девушка прекрасно «слышала», «видела» и «чувствовала» ту самую сущность. Ядро. Она звучала как заполненный до отказа лазарет в эпидемию чёрной простуды. Она выглядела словно исполинский кровавый червь, притворяющийся древним деревом. И ощущалась она как огромный канал, заполненный гнилью и кровью в равных долях – не океан, и не море, но значимое озеро болезней, хворей, яда и всего того, что вызывает медленную смерть в жаре и галлюцинациях. У корня девушка оказалась в несколько стремительных прыжков. Такими же стремительными движениями рук она оприходовала все лозы, тянущиеся к нему – чёрный клинок, наполненный её хаки, с трудом прорезал их, отчего Альве пришлось прикладывать значительные усилия: не только, чтобы продавить защиту, но и чтобы ударить под правильным углом с идеальной точностью. Воля… помогает, но она не всесильна, и, когда встречаются две равные в своей мощи воли, побеждает мастерство. Увы, мастером меча сиккейрика не была, и не будь корни истощены огненными атаками амазонок, вряд ли бы девушка сумела хотя бы оцарапать их. Всё же они – вены могучего эквара, веками пожиравшего чужие души и впитывающего их страх, агонию, предсмертные муки… но вышло как вышло, и, вкладывая всю себя в каждый удар, она смогла «освободить» гуманоидное тело. Но только уклониться от неожиданного удара кулаком, что настиг её в миг разрубания последнего корешка, увы, Альва уже не смогла. Не осталось сил. То, что сиккерийка приняла за ядро, на деле – его носитель. Нет среди собравшихся здесь дев тех, кто смог бы узнать этого человека, даже если бы за века разложения и заточения его лицо не приняло вид аморфной чёрной массы, состоящей из гнилой плоти и живых ростков. И не только присутствующие: в настоящее время лишь единицы долгожителей на всей планете, заставшие строительство Импел Даун, могли лично знать его. Остальные же, кто увлекается историей, могли довольствоваться записями в хрониках, где рядом с титулом «Главного Архитектора и руководителя строительных работ Импел Даун» стоит его имя: «Донкихот Авраам», – возникло в голове Альвы, едва тощий кулак вонзился в её живот. Чьё это имя, и почему оно вдруг прозвучало в голове – загадка. Как и то, почему в груди вдруг растеклась волна обжигающей боли. Не физической, как мгновением позже поняла девушка, когда второй кулак выстрелил ей в скрещенные перед грудью руки. Источником той боли был новый «духовный орган», да и боль та… не её. Чем бы ни было создание, отправившее её в полёт, одно сиккерийка поняла кристально чисто: оно страдало. Желало покоя и долгожданной свободы. Желало этого так сильно, что даже Альва (!), едва осознавшая свою душу Альва, едва постигшая границы нового для себя мира девушка услышала это желание. Эту мысль. Конечно, это не то же самое, что делал Джонс в своих битвах: пират улавливает шёпот души, посыл и саму мысль, а Альва… услышала дикий грохот, крик! Душа сама вбила в неё это своё желание, заставила почувствовать его и осознать! Кратковременный полёт закономерно оборвался приземлением. Умелый воин, естественно, она знала, как нужно приземляться, и как после этого можно быстро подняться: падение на правильную точку, перевод инерции в правильное русло, и вот, перекатившись через плечо, она вновь оказывается лицом к врагу… который не стоял на месте, а уже замахивался для нового удара, метя куда-то между распахнутых в удивлении глаз. Крик души оглушил её, вывел из равновесия. Увы, но полагаться на хаки или то, более продвинутое чувство, она не могла никак… Но всё же, по наитию или из-за тренировок с Мораксом, что загоняли правильные движения в сами мышцы, в нервное волокно, кулак врага она встретила поднятым клинком, покрытым чёрной плёнкой хаки. И тот пробил эту хлипкую преграду без малейшего сопротивления. Она выиграла себе лишь миг. Тело девушки вылетело из густого дыма, пройдя сквозь пролом в стене, а за ним, словно загоняющий добычу хищник, мчалась тень – такую картину застали амазонки. Недолго думая, Олли присоединилась к битве: покрытая огнём ладонь вошла куда-то в торс существа, моментально сжигая часть чёрных лиан и заставляя остальные разойтись вокруг. Вторая легла выше: апперкот, основанием ладони прямиком в подбородок. И тоже в сопровождении оранжевых лепестков огня. Они впитывались в чёрные стебли, пожирая их и разрушая, а остальные, будто живые, бежали от них, как… как от огня. Завершила же «избиение», а никак иначе это было не назвать, Напритта, что успела отнести наружу тело потратившей свой запал боевой сестры и вернуться, пылая яростью. Колоссальный удар, пустивший концентрированный огненный шквал, поглотил собою силуэт гуманоида, и лишь одинокий чёрный скелет показался в том пламени на миг, пока не испарился окончательно. Покачиваясь и потирая едва не проломленный лоб, – благо что выставленный клинок всё же дал мгновение для концентрации, и Альва успела прикрыться при помощи хаки, – к заходящимся в тяжёлом дыхании амазонкам вышла сиккерийка. – Чем бы оно ни было, – опираясь обеими руками на колени, говорила их отрядная громила, – оно кончилось. Фу-у-ф… «Донкихот Авраам», – вновь явилось в голове сиккерийки, только в этот раз её собственными усилиями, – «Нужно будет спросить о нём…» – Совсем кончилось, – повторила Напритта, – Что мы на корабль возьмём? С пустыми руками идти – как-то не дело… может, походим тут? Поищем кого с фруктом? – Сперва нужно отдохнуть, – выдохнула Олли, – И дождаться пробуждения сестрёнки. А там, да, можно будет поохотиться… Альва? Внимание обеих сосредоточилось на сиккерийке, ведь та, игнорируя беседу, медленно брела к остаткам растительного гуманоида. Горстка пепла с торчащими из него чёрными лианами – они извивались внутри, словно черви в сухой земле. Неприятное зрелище. И тем не менее, Альва опустилась перед той кучкой на колени, и под скривившимися лицами амазонок, зарылась руками в прах. А мигом позже извлекла наружу… нечто. – Это дьявольский плод? – удивилась Олли, – Никогда не видела светящихся… Хотя я не так уж много их видела. – Ядро, – только и сказала Альва, – Нам нужно возвращаться. Срочно! Объяснить свой вывод она не могла. Да и как его объяснить, если сама девушка не понимала, откуда такая мысль. Будто писк настойчивого комара, она зудела на подкорке, твердя одно: «Беги!». Что это? Собственная интуиция? Может, голос из-за грани? Этот самый «Авраам» подсказывает, что ей делать дальше. А может и сама Галла зовёт ученицу своего хозяина обратно, ожидая ценную ношу. Альва не знала, и гадать её не тянуло. Вместо этого, сложив в подсумок чёрное ядрышко, покрытое алыми светящимися венами, она повела амазонок обратно, не позволив тем даже перевести дух. Напритта взвалила тело Мистадоны себе на плечи – последняя уже пришла в сознание, но из-за безумного использования дара Малимии, была пока не в состоянии поддерживать должный темп, и такой компанией они отправились в обратный путь. К подъёмнику. Чтобы Галла могла забрать их, необходимо было покинуть стены адской тюрьмы – её влияние слишком уж сложно преодолеть, особенно для тех, кто напрямую с кораблём не связан. Джонса, почему-то сиккерийка была в этом уверена, этот корабль мог забрать даже отсюда! Лифт оказался там же, где и раньше: никто не пользовался им после разделения отряда. И, казалось бы, всё хорошо… но почему-то с каждым мгновением, как девушки приближались к поверхности, Альву всё сильнее охватывала паника. Она чувствовала, что бежит наперегонки со смертью, и… не то, чтобы отстаёт, но и вперёд не сильно вырывается. Как говорится: «Костлявая дышит в затылок». А самое неприятное, что источник этих чувств был ей абсолютно непонятен… Лифт раскрылся, и смерть будто оказалась на шаг ближе. По коридорам они не шли – бежали, выжимая всё из уставших после похода тел. Амазонки, откровенно говоря, не понимали причин, но и тратить дыхание на вопросы и споры не спешили. Сказалась давняя привычка дисциплинированных пираток – если капитан говорит бежать, вопрос лишь в том, в какую сторону. Коридор за коридором, кабинет за кабинетом, они пронеслись сквозь весь штаб, и с каждым шагом сиккерийка всё больше погружалась в истерику, подкрепляемую неизвестностью. Непонятностью. Что-то внутри неё уже вовсю клокотало от ужаса, и оборачиваясь на амазонок, она могла заметить, что и те… изменились. Бежали осмысленно, с полным пониманием, что да, бежать нужно. Необходимо! Они были бледны, они едва не стучали зубами, и потому всё увеличивали скорость. Осознание родилось как вспышка, и совпало с тем мигом, как Альва вывела девушек ко рву, через который были прокинуты конструкции Моракса. Всё ещё целые. Она слышала! Действительно слышала. И слышала очень хорошо… подавляющую мощь чужой души, сила которой ревела гораздо громче наставника по боевому искусству. Громче даже, чем дух Императрицы Амазонок. Её рёв был сравним с… Джонсом, когда тот, лишь на мгновение, перестал скрываться. Вопрос лишь в одном: почему она не слышала этого раньше… вернее, почему не осознавала, что слышит? Прикладывая всю свою концентрацию, чтобы не оступиться, не споткнуться, не упасть, девушки пулей вылетели из-за ворот Импел Даун, оказавшись на пристани. Каждая из них знала, что увидит там, но всё равно… тела прошила дрожь и на мгновение сковало дух. Рядом с уже знакомым кораблём дозора стоял ещё один, такой же по размеру. И перед ним, прямо на пирсе, перед ровным строем офицеров и рядовых, стоял, обращённый лицом к ним, к вторженцам Великой Тюрьмы, мужчина в лазурно-зелёном полосатом костюме тройке. А за спиной его развевался белый плащ, блестя на солнце насыщенно-золотыми эполетами. – Кажется, нам будет кого допросить о происходящем в тюрьме, – хмуря кустистые брови заявил он. И как только эхо от слов мужчины рассеялось над водной гладью, всех четверых просто разорвало вспышками зелёных молний, оставив от их тел лишь ощущение холода и боли в хаки, – Или нет… Мхм, знакомое чувство… Вывалившись на Голландце в Эбисе, девушки принялись с жадностью поглощать воздух, косясь на улыбчивую белую ящерицу размером с акулу, взиравшую на них с одной из бочек на палубе. – Скажи… Джонсу… Что… ху-у-ух… что… прибыл адмирал! – Он знает, – только и ответила ящерица, – Давай лучше, доставай, что там у тебя такое вкусненькое? – и улыбнулась несколькими рядами острейших клыков, да провела по ним синеньким раздвоенным язычком.