Глава 40 — Глава тридцать восьмая. Актёры открывают сцену.

Глава тридцать восьмая. Актёры открывают сцену. – Пуру-пуру-пуру… пуру-пуру-пуру… Ден-ден муши… действовала «некорректно», разрушая напряжённую тишину в лифте. Будто сирена: громогласно, слегка басовито и неся с собою предчувствие беды. Даже панику, пусть только для одного конкретного создания. – Пуру-пуру-пуру… – Кажется, это у вас? – приподнял тонкую бровь Смокер, сверля спину Капиллана взглядом. Монотонный гундёж улитки успел дозорному надоесть. – Возможно… – Пуру-пуру-пуру… – Тогда вам стоит ответить? – Очевидно, – вновь вздохнул Гектор, и медленно достал из нагрудного кармана небольшого моллюска, – Комендант Капиллан слушает… – КОМЕНДАНТ! – крошечное создание преобразилось, показав дикую панику на лице, и подходящим под такое состояние голосом завопило, – КОМЕНДАНТ, КАК СЛЫШНО?! У НАС ВОССТАНИЕ, КОМЕНДАНТ КАПИЛЛАН! ПОБЕГ!!! Лицо Гектора сделалось ну очень грустным… всё к этому шло, и пусть в его планах было стравить чудовище с дозорным, чтобы после, когда Кайдо прикончит вице-адмирала, позволить ему спокойно сбежать. Возможно, подставить под демонические рога некоторую часть стражей из фракции заместителя коменданта. Организовать так называемую геройскую смерть при попытке задержать опасного пирата! Всегда ведь можно найти время, чтобы ослабить своего «политического» соперника, пусть и, как сказал Смокер, всего лишь очередного мелкого головастика, что стремится стать жабой в их, тюремщиков, болоте… ведь это позволило бы не только остаться самым крупным, жирным и зелёным «душителем» сих мест, но ещё и спихнуть всю вину на дозор. Может, представить всё в таком свете, что из-за срочного приезда дозорного, согласованного в самый последний момент, были нарушены стандартные протоколы охраны… или же преподнести всё на контрасте? В виде того, что даже вице-адмирал, заслуженный вояка с Грандлайн, да и в целом один из сильнейших дозорных своего времени, лишь чудом и множеством страшных травм не ставший адмиралом, не смог справиться с Кайдо. Куда уж на его фоне ему, самому обычному Гектору Капиллану?! А уж совмещение этих вариантов дало бы наилучший эффект, не только позволив свободно покинуть кризисную ситуацию, но ещё и получить возможность выбить для тюрьмы дополнительные преференции… Но какой сейчас прок с тех влажных фантазий?! – Слышу вас, – сквозь зубы прошипел Капиллан, – организуйте сопротивление. Отключите центральный лифт и направьте рапорт в штаб! Нам нужно подкрепление… адмиральского уровня! Уже нет никакого смысла думать о том, чтобы сохранить свою жопу в уютном кресле. Куда важнее, чтобы сегодня его тушка не стала обедом для Кайдо, а завтра, случись ей вдруг выжить, не заняла место бывшего заключённого… с дозорных станется подобное организовать. – Кхм… – удивился Смокер, когда Гектор, явно нервничая и дрожа руками, убрал улитку за пазуху, – Адмиральский уровень? Ради простых заключённых? – Мы… возможно, мы сняли слишком много людей с постов, чтобы успеть всё организовать к вашему приезду, – всё же не мог не попытаться скинуть вину на других. – Вот как? Может быть, я могу как-то поспособствовать? Не подумайте обо мне хорошего, комендант, но если среди сбежавших присутствует и нужный мне заключённый, то утихомирить восстание – как раз в моих целях. – Действительно, – задумался Капиллан, и с каждой пройденной секундой его лицо всё больше искривлялось в мерзкой улыбке, что в понимании самого Гектора было проявлением чистого и незамутнённого счастья. И даже больше! Он точно знал, что прорыв происходит на нижних уровнях – там, где содержится нужный Смокеру заключённый. Но будет лучше, для правдоподобности, если эту информацию он получит при дозорном же, – Да-да-да! Так и есть! В наших силах только сдержать восстание, но не успокоить его! Да! – ден-ден муши оказалась в его руке быстрее, чем комендант осознал необходимость связаться с подчинённым, – Алло-алло-алло! Как слышно, алло! Это Капиллан! Алло! – К-КОМЕНДАНТ! Мы успели связаться с дозором, звено с адмиралом Азурукаме на борту будет у нас в течение двух часов, сэр! – Прекрасно! – ещё сильнее искривился Гектор, буквально расцветая от осознания возможностей. Даже без сил вице-адмирала, мужчина считал, пусть и ошибочно, что они смогут два часа сдерживать натиск Кайдо. Тюрьма ведь для этого и создавалась… в том числе для этого, – Доложи обстановку! – Есть! Отдел охраны и внутренней разведки сообщает, что восстание берёт исток на пятом этаже! Заключённые смогли обрушить центральный лифт вниз, а также уничтожить нижнюю заслонку, сэр! Они объединились со сбежавшим с нижних этажей Зверем Кайдо, – услышав это имя, лицо Гектора тут же потеряло улыбку, а сам он затравленно обернулся на вмиг посерьёзневшего дозорного, – и сейчас пробиваются на четвёртый этаж. – Каким образом? – вяло поинтересовался он. – Они карабкаются по тросу, комендант, сэр… – ОТРУБИТЬ ТРОС! НЕМЕДЛЕННО! БЫСТРО! СРОЧНО! – СДЕЛАЮ! Кое-как, но моллюск сумел воспроизвести звук быстро отступающих шагов, а после, пару раз моргнув, отключился. И кабину лифта, не считая поскрипывающих тросов, вновь накрыла тишина. О том, что первой и самой важной новостью будет личность того, кто сбежал с шестого этажа… Капиллан не подумал. И сейчас он, откровенно говоря, боялся оторвать взгляд от улитки, сопящей на его ладони. Боялся увидеть панику на лице дозорного, которому будет гораздо выгодней прямо здесь и сейчас раздавить коменданта и покинуть тюрьму… дабы сохранить свою жизнь и написать в отчёте «наверх», что достиг своих целей и покинул Импел Даун. Однако, вопреки ожиданиям, голос Смокера был серьёзен и спокоен. Даже слегка задумчив: – Это плохо. Если здание до сих пор стоит, значит Кайдо что-то здесь нужно… скорее всего, на верхних этажах. – Вы так спокойны, – не мог не удивиться Капиллан. В ответ бровь Смокера вопросительно изогнулась, и даже губы скривились в подобии ухмылки. Неприятной такой, желчной… – За свою карьеру я ловил эту пакость больше раз, чем ты касался девичьего тела, Капиллан. И поверь мне: сдержать этого ублюдка… возможно, но только с помощью дьявольских плодов. Его не измотать, не убить, не остановить… – Тогда, – с несмелой надеждой протянул комендант, вновь склоняясь к самому лицу дозорного, – вы ведь поможете нам? Да-да-да, поможете?! – Лейтенант, – вместо ответа обернулся он, – Будь добр… убедись, что отсюда действительно совершили обращение в генштаб. И дополнительно подтверди, что в нашу сторону выдвинулось адмиральское звено. – Есть, – спокойно отрапортовал дозорный, доставая свою ден-ден муши. Все в лифте, несмотря на возраст и чин, понимали, какой плевок только что был сделан в лицо Капиллана… и даже он сам понимал. Но скривился, выпрямился… буквально умылся им. Гектору следовало обдумать дальнейшие действия, и особенно необходимо было учитывать уверенность дозорного в своих силах. Убить Кайдо он не сможет, но обещает сдержать его… что противоречит планам коменданта, о самом выживании этой братии. И, к абсолютному своему прискорбию, он понимал, что своими силами как-либо помешать Смокеру и выжить просто не сможет. Либо до него доберётся Кайдо, либо сами дозорные, когда получат подтверждение кучи свидетелей. И не важно подтверждение чему: действие ли, бездействие… абсолютно не важно! Вот если бы была какая-то третья сторона, что стала бы идеальным козлом отпущения… Не обитатели тюрьмы и не дозорные. Да только где такую взять? *** «Летучий Голландец». С того момента, как нога дозорного ступила под своды Импел Даун, минуло полчаса. И в завершение «короткого» брифинга о строении тюрьмы и тех трофеях, что лично я предпочёл бы увидеть в трюме Голландца, я не поленился напомнить об основных моментах: Хина и Смокер обязаны испытать себя в бою в этом походе, и крайне желательно, чтобы на корабль они попали в живом и относительно целом виде. Уверен, что не всегда смогу оказаться рядом, а навык по созданию «мясной оболочки» для бессмертной души настолько сложен для простых детишек, что… скажем так: пускать с рук огонь, обращать кожу в непробиваемый гранит или же покрывать пальцы острейшими вихрями они научатся значительно раньше. Потому не стоит им привыкать к несущественности своих тушек: жертвовать конечностями, а то и жизнью, чтобы суметь достать противника, конечно, весьма эффективная в своей неожиданности стратегия, да только большинство смертных могут применить её лишь единожды. – Повторяю для одарённых: следите за мелкими и не позвольте им подохнуть. На этом… попрошу всех на выход! И вместе с этими словами разверзся пол каюты, утащив всех её обитателей в бездну. Остался лишь я, с почти опустевшей бутылкой рома, незамедлительно поспешив исправить это горе оптимиста и таки опустошить тару, да огромная дыра в черноту, что не спешила зарастать. – Что ж… жди гостей. – «Каюты» готовы, мой Капитан, – тихо ухмыльнулась Галла, плавно вышагивая из стены, – Мне проявить гостеприимство? Даже не намёк, а прямой вопрос: сразу ли отправлять людей на алтарь, или же, как и раньше, развесить под парусами, дожидаясь моего вердикта. Собственно, в текущей форме Галла уже способна самостоятельно запустить нужные ритуалы, обеспечив меня «кровавыми фруктами», но только есть проблема… – Среди прочих, там могут быть такие же твари, как та, что сидит в Мораксе. Или же ещё что-то интересное… лучше дождись моего возвращения, а там посмотрим. Убедись только, что пленники никуда не денутся, если что-то пойдёт не по плану. – Конечно, – длинный синий язычок прошёлся по белым зубкам… кто-то слишком уж много перенял у Малимии. Но мне только и оставалось, что удручённо мотнуть головой, забросить в горло последние капли со дна бутыля, да сделать шаг вперёд. В пустоту. В объятия зелёных молний… *** То же время, поверхность Калмбелт, Импел Даун. Благодатный вздох, несущий в себе облегчение. Молодой матрос, одной рукой держась за упёртую в пол швабру, а второй стирая пот со лба, осматривал дело труда рук своих: блестящую чистотой, в буквальном смысле этого слова, палубу. Лакированное дерево ещё не успело до конца просохнуть, отчего не спешило держать в себе лучи заходящего солнца. Он задорно улыбнулся да довольно кивнул, банально и просто радуясь хорошо проделанной работе. Труд: полезный, ценный, и хоть для большинства окружающих незаметный, но отмечаемый такими же, как этот матрос, трудягами. Многих он может привести в благодатное настроение духа, настроить на позитивный лад и в целом придать мысли о таком же полезном и ценном отдыхе. Именно с такими мыслями парень поднял с пола пустое ведро, уложил подмышкой швабру, и, насвистывая незамысловатый мотивчик, направился к трюму: убрать инструменты и подготовиться к святому «ничегонеделанию»…Неприятный треск, от которого сводит зубы, и множество громогласных щелчков прозвучали за его спиной, и изумлённый юноша в испуге обернулся… Глаза его тут же налились неоспоримым гневом! Вся палуба была испещрена чёрными пятнами – опалинами, будто кто-то пытался очень точечно её поджечь, или же здесь пронеслась шаровая молния, прожигая всё вокруг ветвистыми белыми вспышками. И посреди всего этого бардака стояла большая компания людей… явных нарушителей, которые даже не пытались прикидываться дозорными. Пара мужчин во всём чёрном, пара детей, и целая прорва умопомрачительной красы девушек. Настолько прекрасных, что даже ярость юнца начала стихать, но стоило только его взгляду опуститься вниз, на разводы и следы, что остались от пришлых, как та вновь разгорелась в душе. – Да что вы за люди?! Зачем вы мне засрали палубу?! Я же только почистил… – исторгал он не только гнев, но и искреннее горе. Причём парень действительно испытывал его! А вот страха в душе его не было совершенно, – Немедленно убирайтесь с корабля! Это же просто немыслимо! Если вы сейчас же не уберётесь… то вы все умрёте! От непомерного свинства. Компания людей тихо переглядывалась друг с другом: девушки в большинстве своём слегка озадачились, а после дружно начали хихикать. Мужчины же, напротив, были весьма изумлены, причём не только реакцией, но ещё и местом своего появления. Отчего один из них: тот, кто повыше, вооруженный копьём, после молчаливого обмена взглядами со вторым, с огромным изящным крестом, торчащим из-за спины, прокашлялся и смущённо произнёс: – Извините… А после, махнув ладошкой, размылся в пространстве… как и весь скоп людей вместе с ним. Издав усталый вздох, матрос обернулся к водной глади, ища взглядом верёвку для ведра. Конечно, он видел, как отряд неизвестных быстрым шагом миновал причал, скрывшись в застенках Импел Даун, но его обязанностей это не отменяло нисколько: требовалось набрать воды и вновь начать драить палубу. – Ладно… – его руки с силой приземлились на щёки, и на покрасневшем лице появилась задорная улыбка, – За работу! *** Некоторое время отряд двигался молча. И так бы проходило и дальше, если бы нетерпеливая Альва не вспылила: – Это что было?! Ответил ей Моракс, сосредоточенный на пути и на ощущениях в воле… как и говорил Джонс – приятного мало. Будто непрестанный поток канализационных жидкостей бьёт по всему телу, принося не только физический дискомфорт, но и угнетая морально… просто от самого факта прикосновения к этому всему. – Всего лишь юнга. Не стоит проявлять жестокость к подобным ему людям. – Я не об этом. Почему мы появились на корабле дозора, и… где все? Разве тюрьма не должна иметь охрану? – как и Моракс, девушка хмурилась, борясь с подступающей тошнотой. Аура Импел Даун действовала негативно на всех. – Видимо, – вздохнул златоокий копейщик, покосившись на мальца, бегущего рядом. Смокер был бледным, даже бледнее их, сиккерийцев, и Моракс был уверен, что виной тому вовсе не гнетущее давление от тюрьмы. Совсем не оно… – видения были правдивы. – Крупный корабль, галеон, – вставил своё слово Михок, – такие обычно возглавляют звенья, и капитаном там числится кто-то не ниже ранга вице-адмирала. – Эй, пацан, – обратилась к Смокеру Альва, – Твой батька… какое у него звание? Картуо сжал губы в плотную щёлку, и пред глазами его вновь встал жуткий образ огромного рогатого чудовища, скрытого тенями, возвышающегося над могучей, но такой слабой на его фоне фигурой отца. Как слегка шатается его силуэт, как тяжело он дышит, как колышется оборванный плащ с узнаваемыми эполетами… – Вице-адмирал. – Тц-с… – нахмурилась сиккерийка. Диалог продолжать никто не хотел, ведь всё понимали и так. Тем более, что и возможности его продолжить уже не было: впереди показался ров. Огромный провал между внешним кольцом тюрьмы, к которому подходили доки, и внутренним кругом – непосредственно, самой тюрьмой. И только в ширину это кольцо простиралось на полторы – две сотни метров, а уж длиной оно, опоясывая всё здание, вообще могло помериться с иными населёнными островами. Имея понимание сил отряда, как и того, что преодолеть подобное препятствие у них смогут единицы, и сам Моракс в их число не вхож: подходящими техниками копейщик не владел, а вплавь… желания не было. Так что, не снижая скорости и не обращая внимания на взмывшего в небо Михока, – мужчина будто отталкивался ногами от воздуха, преодолевая сокрушительную преграду в пятёрку не менее сокрушительных прыжков, заставляя бывшего наставника осознать, что именно дало королевскому отпрыску путешествие за пределы изолированной Курайганы, – он вырвался вперёд. Пируэты копьём совпадали со скольжением и прыжками, и выглядел он как оседлавший волну рыбочеловек… только вместо волны – камень, да кирпичи Импел Даун. И в тон его хода начало трясти здание: плавились стены, той арки, под которой нёсся отряд, да ходил ходуном вымощенный пол, становясь натуральной волной. Она достигла края, и сверху неё не стоял, но плыл мужчина, указывая копьём направление. Быстрый взмах, прокрутка древка меж пальцев, ещё один взмах: собранная им волна распадается на отдельные пучки, заостряясь, словно длинные когтистые пальцы на лапе дракона, и тут же выстреливают в проход. Пять не особо широких, но не очень узких дорожек застыли и отвердели над рвом, и Моракс, не теряя времени, приземлился на центральный, продолжая бег. На всё ушло не более нескольких секунд! Следом же, не удивившись действиям мужчины, на каменные столпы ступили и его спутники… Правда, пробежать свободно им уже не позволили: прямо из воды под ногами начали выпрыгивать огромные синие существа, длинные лапищи которых настигли непредусмотренные конструкции, позволив с лёгкостью взобраться на них. Высокие, под три метра ростом, массивные, сутулые… и уродливые. Четыре безумных глаза, казалось, жили своей жизнью, и каждый следил за конкретным противником, а распахнутая во всю ширь обезьянья пасть демонстрировала несколько рядов острейших треугольников. Дикий визг вперемешку со зловонием исторгался из неё. И самое жуткое: подобных тварей было много. Очень много. С десяток уже оказались на «мосту», отрезав оба пути, а остальные, в сотни раз большее количество, ощущались путниками внизу, в водной пучине. Отряд начал было останавливаться, но одна отдельно взятая амазонка имела на это своё мнение: – Не задерживаемся. Их в списке Дейви не было, – спокойно заявила Тия, поудобнее перехватывая меч… Пусть, как и остальные в группе, она сильно замедлила ход, но она же была из первых, кто оценил текущее положение и отдал приказ. На выдохе, без лишних звуков, девушка сделала рывок вперёд, попросту пропав из поля зрения неподготовленных к подобному обезьян. И даже собственные её спутники, большинство из них, увидели лишь смазанный след. А появилась Харрибел уже за спинами приматов, спокойно продолжив бег… и лишь на третьем её шаге, туловища, сквозь которые прошёлся монструозный двуручный меч, разметало кровавым фаршем. К тому времени все оставшиеся блюгори, из тех, кто посмел выскочить из воды, уже лишились своих глупых голов: наполненные волей стрелы амазонок проходили сквозь них, разрывая, словно переспелые арбузы. В считаные секунды лишившиеся нескольких десятков товарищей, и даже тех, кто только-только выпрыгнул из воды и уже готовился присоединиться к битве, остальные гориллы благоразумно отступили, скрывшись в морской пучине. – Видишь, пацан? Всё будет прекрасно, не о чем здесь переживать. Зайдём, наберём всякого нужного, как советовал капитан, вытащим твоего отца, и тут же обратно. Вошли-вышли, приключение на двадцать минут! *** То же время. Дно Калмбелт, Импел Даун. Шестой этаж Импел Даун уже несколько месяцев не видывал такой тишины… никто не вопил по делу и без, никто не чавкал, не рыгал, не храпел. Без Кайдо это место стало ровно таким, каким хотел его видеть Шики. Спокойным. Легендарный пират, Золотой Лев… не обладал ударной мощью и физической неудержимостью, какие водились за его сокомандниками. Нет! Его оружие лежало в другой плоскости. Интеллект! Немного безумный, и оттого непредсказуемый. И уж точно не менее гениальный! И пусть терзающая его давняя травма и была направлена, в первую очередь, на этот самый интеллект – торчащий из головы осколок штурвала ещё никого не делал умнее, а необходимость поддерживать вокруг него покров хаки вооружения жрала на себя львиную долю концентрации, иначе хрупкая деревяшка давно бы уже сгнила, да похоронила под трухой гениальный мозг пирата, – Шики научился жить с этим. Ещё тогда, при падении Рокса, он предсказал большинство грядущих событий… попытался оседлать шторм, возглавить его! Перехватил бразды правления флотом, что просто распался бы без капитана пиратов Рокса. Сделал так, чтобы основа их команды, боевой и мыслительный костяк, не мешала ему с созданием собственной Империи. В конце концов, он загнал убийцу Шебека, Золотого Роджера, в смертельную ловушку, из которой просто не было выхода! Шики действительно возвысился над бурей Нового Мира. Направлял её твёрдой рукой. И… насколько же иронично, что именно буря, шторм, стала причиной его падения. Многотысячная флотилия, что должна была уничтожить пиратов Роджера, каким-то непостижимым образом оказалась в самом центре катаклизма, прошедшегося по всему Новому Миру… и пусть большинство кораблей уцелело, план оказался провальным: авторитет «полководца», который умудрился проиграть битву более чем трёх тысяч кораблей против одного-единственного галеона с одной-единственной командой – далеко не то, с чем Золотой Лев мог бы продолжать свои попытки стать Императором Нового Мира. И это если не говорить о «деревянной короне», из золотой гривы торчащей, что досталась ему после того события. И пусть пришлось скорректировать планы, действием и бездействием стравливать бывших союзников друг с другом, с проклятыми пиратами Роджера да с иными тварями, повылезавшими на поверхность после смерти Шебека, он всё ещё оставался на плаву. Пытался использовать Роджера, устранить которого не вышло. И вот… события последних дней: казнь! Дозорные умудрились поймать некоронованного Короля Пиратов, и объявить о его казни на целый мир! Что будет после смерти такой фигуры, Шики прекрасно понимал, и потому принял единственное решение… уйти. Спрятаться настолько далеко от внешнего мира, что никто не смог бы его достать. Там, где он мог бы спокойно обдумать новый план по возведению своего великого седалища на трон Императора Нового Мира. Не без тончайшего расчёта, он так подтасовал события, чтобы его бросили в самый дальний уголок Импел Даун, но не повели при этом на плаху… Дозорным было невыгодно убивать его фигуру в самом начале: не сразу после казни Роджера. Слишком уж ценятся головы великих пиратов, чтобы отдавать их в коллекции палачей одну за другой. А потом уже, когда начнётся новая буря, вызванная распадом сильнейшей в Новом Мире команды, им будет уже не до того. И Шики сможет спокойно составить новый план, без вторжений от обезумевших новичков, желавших славы Роджера. Без преследования одержимых силой бездарей, что сочтут за честь стать учеником одного из командиров прославленных пиратов Рокса. Без кретинов, хотящих сделать себе имя, убив Золотого Льва… В конце концов, без бывших своих сокомандников! На это он надеялся, пока не оказался на одном этаже с Кайдо… Пожалуй, то был единственный человек, которого он не ожидал здесь увидеть, но при этом и не удивился его здесь присутствию. Но наконец Зверь вырвался наружу, подарив Льву долгожданный покой. Практически целый час полной тишины и умиротворения, который закончился ну очень неприятным образом: воля наблюдения уловила источник голоса… обжигающе ледяного, тоскливого, зловонного и до зубовного скрежета жуткого. Настолько мерзкое ощущение, что пират даже вскочил на ноги, лязгнув обёрнутыми вокруг лодыжек цепями из чистейшего кайросеки. Едва не рухнул на колени, когда коснулся решётки из того же материала, что усилило воздействие. В отличие от Кайдо, Шики не обладал чудовищным телом, которому начхать на эффект морского камня, и Лев не только не мог воспользоваться силой фрукта, но и собственные его силы будто увяли, отправившись в спячку. Только воля и спасала… И даже та не всесильна. Под давлением усталости пират навалился всем телом на решётку, стараясь удержаться – всё для того, чтобы увидеть… нечто. Слепящая зелёная вспышка, лучи таких же молний, и тёмный силуэт, затмивший потусторонний свет, прервал испытание для глаз и воли. Шики ещё пытался проморгаться, а в голове его кипел анализ ощущений, в попытках осознать, чему именно он стал свидетелем, когда вдруг поймал чужое касание на своём плече. И те крохи сил, что до сих пор оставались с ним, его тут же и покинули… и даже та воля, что денно и нощно сдерживала от разрушения осколок в мозгах. Глаза Золотого Льва закатились, и сознание его отправилось в небытие… *** – Не-е-ет!!! Визг, стоящий в коридорах верхнего уровня тюрьмы, он же административный, натуральным образом сводил с ума. Так может визжать морская свинья, в преддверии отправки на крюки для обескровливания. Или же морская чайка, “услышавшая от своей подруги безумный анекдот”, – пронзительно, прерывисто и с намёком на истерический хохот… на деле же то было нечто среднее, ещё и со вставками самых разнообразных ругательств и причитаний. – А-а-а!! Только не бумаги! Как вы смеете, отребья?! Примерно такое слышали все обитатели того этажа. Люди боялись. Прятались по кабинетам, по углам, под столами и в шкафах, а комендант Капиллан всё продолжал верещать из своего кабинета, множа весь этот ужас до предела. На деле же… на деле, он действительно был у себя: привязан к троноподобному креслу импровизированными верёвками из запаса собственных же кителей. И рядом с ним действительно находились вторженцы. С незабвенными эмоциями на лицах они наблюдали… “процесс допроса”. – Это есть… а более подробные карты у тебя имеются? – спокойно спрашивал Моракс, закончив обчищать очередной шкафчик, которых в просторном кабинете было ну очень много. Капиллан всё так же спокойно выслушал вопрос и лишь затем завопил: – А-А-А-А!! Мои пальцы, а-а-а!!! Нет, не надо, отойдите от третьего шкафчика справа!!! Не-е-е-ет! Стоит ли говорить, что мужчину никто не тронул и пальцем, а получивший информацию сиккериец уже рылся в обозначенном ящичке, внутри которого действительно нашлось несколько бумажных свёртков. – Почему мне от этого так стыдно? – одна из амазонок прошептала на ухо своей подруге, – Лучше бы реально ему руки поотрубали, и всех делов… Капиллан дёрнулся, бросив испуганный взгляд на Тию. Именно эта эффектная женщина в белых доспехах, больше напоминающих странный костяной купальник, и белом же плаще, под которым свой “доспех” прятала, первая ворвалась в его кабинет, где Гектор планировал сидеть до прибытия адмирала. И одним лишь видом заставила его упасть в обморок… Императрица Куджа – очень известная в обществе фигура, кем бы ни была занимающая этот пост девушка. Очнулся же он от пощёчины, уже связанным. – Императрица, возможно, не хочет пачкать о такое руки? Мне кажется, что он обмочился, когда увидел нас… Отпечатавшееся на лицах красивых девушек омерзение… особо не задело Капиллана, который действительно был готов опорожниться от страха. – Но это могли бы сделать и мы. Сестре нужно только отдать приказ! На реплики девушек Тия лишь закатила глаза, слегка нахмурившись. – У тебя тут есть дьявольские плоды? Казалось, ещё чуть-чуть, и голова пленника оторвётся от туловища, столь быстро тот начал ей мотать. – Тогда мы закончили, – кивнув своим подчинённым, она с их дружной толпой двинулась к выходу, и у части амазонок на спинах виднелись заплечные мешки… Почему-то Тия не стала прогонять из их умов желание прибрать к рукам драгоценные изделия в виде статуэток и просто украшений, которых в кабинете коменданта было очень и очень много. Все эти мешки можно в любой момент скинуть, чтобы они не мешали бою, а золото и памятные вещи ценятся на Амазон Лили так же, как и в остальном мире. Капиллан тем временем вздохнул свободнее. Пришельцы оставили его кабинет, и не прошло минуты, как стихли их шаги, а Гектор уже разорвал “верёвки”, поправил галстук и, громко всхлипнув, сполз со стула на пол. Задрожал. Для него этот день вышел слишком насыщенным. Чересчур. Сперва побег Кайдо, потом приход дозорных, затем резкий рост убыли населения тюрьмы, он же – организованный массовый побег. Бедняге пришлось сопровождать вице-адмирала, и только потом, когда на четвёртом этаже, в Пылающем Аду, они наткнулись на неописуемую чушь: выломанный люк на нижний этаж, из которого вылетали, как из пушки, заключённые, а после выпрыгнул и сам Кайдо… Гектор не выдержал. Осознание, что приказ был исполнен, и трос действительно оказался отсечён, а значит Кайдо сумел одним прыжком одолеть расстояние в целый километр, что разделяло этажи тюрьмы, вынудило Капиллана экстренно отступить, оставив дозорных и большую часть охраны тюрьмы разбираться с заключёнными самостоятельно. И будто всего этого было мало: едва мужчина вернулся в свой любимый безопасный кабинет, как в гости к нему явилась разношёрстная компашка, двух представителей из которой Капиллан тут же и узнал: охотник за головами, “Соколиный Глаз” Михок, чьими руками регулярно пополнялась на предмет ублюдков и отребья обитель Капиллана, да нынешняя Императрица Амазонок Куджа, из-за красоты которых, традиционно, устраивались массовые войны в Новом Мире… и то, что ради Харрибел такой ещё не было, пугало Гектора больше всего, ведь были все шансы, что его тюрьма станет отправной точкой. Но вот, они наконец ушли, и теперь Капиллану ничто не мешало свернуться калачиком под столом и тихо-тихо дожидаться прихода адмирала, надеясь, что в исходе сего дня его тюрьма всё ещё будет существовать. Естественно, в подобное чудо он уже не верил. Так или иначе, мужчина хотя бы сможет сказать, что его пытали, свидетели чего сейчас прячутся по кабинетам по всему этажу, что поможет скинуть любые обвинения с собственной тушки. Если, конечно, эта тушка доживёт до конца дня. *** Получив детальный план тюрьмы, карты всех этажей, а также информацию о содержащихся на этажах заключённых, отряд в считанные мгновения оказался в одном из лифтов: Капиллан поделился ещё и ключами доступа, так что сейчас в тюрьме не было для них закрытых дверей. План был прост: опуститься на первый этаж, изучить обстановку и, оставив некоторое количество людей, двинуться дальше. По бумагам, на первом этаже сейчас не было ни одного фруктовика, однако Моракс желал убедиться в этом лично… и пусть в Багровом Аду содержались самые бесполезные из мразей – те, за чьи головы дают не более миллиона белли, среди них всё равно могут быть фруктовики. Да, слабые, однако Джонс на деле показал, что даже самый слабый из фруктов всегда является частью чего-то большего. Чего-то могущественного! Лифт спустил отряд вниз, и картина, открывшаяся перед ними, впечатлила всех… кроме тройки бледнокожих да златооких. Чёрная земля, чёрные стволы высоких деревьев и насыщенно-алое полотно, где каждая травинка – острейший шип. Не стояли голыми и исполины мира растений: деревья были покрыты красными колючками, шипами, из-за чего походили на какую-то адскую сосну. – Трава наку и облачная пихта, – констатировал Моракс, – Будьте осторожны. Травинки здесь острые, как лезвия бритвы, но довольно хрупкие: разрежут кожу и сломаются, оставаясь внутри. А деревья, если задеть ветку или ударить по стволу, выплёвывают свои иглы и создают облака красного газа. Ядовитого. Амазонки переглянулись, и приятное удивление, бывшее на их лицах от лицезрения действительно красивого вида, сменилось настороженностью. – Ты откуда это всё знаешь? – спросила Тия. – Флора Курайганы. Родины сиккерийцев. – Вместо наставника ответила Альва. – У нас в таких местах собирают трупы неосторожных птиц и грызунов. Беличья тушка, да после опрыскивания ядом пихты… м-м-м… – девушка закатила глаза, представляя тот вкус, а после грустно вздохнула, – надеюсь, когда-нибудь мы сможем вернуться домой. Тем временем, источая тонны первобытного ужаса, из чащи леса выбежал заключённый в полосатой робе. Возможно, когда-то она и была в серых и белых тонах, но сейчас из-за множества ран представляла из себя розово-алую рванину. Сам же носитель был бледен, лыс, с глубокими мешками под глазами. Он еле переставлял ноги, качаясь на каждом рывке и не валясь наземь только усилием воли, а присмотревшись, можно даже было увидеть множество глубоких ран от стоп до коленей, да огрызки колючек, торчащих из рук, спины и, частично, шеи и головы. Вторженцы внимательно следили за ним, и даже у детей не возникло жалости к нему: все понимали, что простые грабители или буяны не окажутся в Импел Даун. Это место для настоящих отморозков, кровавый след которых тянется сквозь несколько островов, а то и морей! Своим мутным взором заключённый увидел большую компанию людей. Людей без тюремной робы, не в форме охраны или дозора, что гораздо важнее! И воспалённый разум не придумал ничего лучше, чем направиться именно к ним… но не вышло. На полпути мужчина рухнул лицом в землю, забился в страшных конвульсиях, а изо рта его раздался глухой крик. Мгновением позже медленно затихающий живой труп начал покрываться волдырями – припухлостями размером с яйцо, и лопаясь, они открывали своё ужасное содержимое. – Меня сейчас вырвет… – Хина отвернулась и глубоко задышала, предпочтя иметь перед глазами картину чёрно-алого леса, а не кучи окровавленных насекомых, вываливающихся из ещё живого человека, – Что это за мерзость? – Не знаю, – секундой позже ответила Альва, – такого у нас на острове не было… – Алые скарабеи и ядовитые гисторы. Их завезли с одного интересного острова в Вест Блю, и нигде более такие не встречаются. Не самое худшее из того, что можно там найти, – холодно отметил Михок, – поспешим. Не думаю, что стоит здесь задерживаться… Альва, возьми с собой кого-нибудь, и постарайся разыскать клубень, о котором говорил Джонс. Остальных я проведу дальше… Под руководством сразу двух сиккерийцев, отряд, уменьшившийся на несколько девушек, с лёгкостью миновал этаж. Достаточно большое расстояние, чтобы можно было сравнить Багровый Ад с каким-нибудь уютным городком на одиноком острове, вроде Логтауна в Ист Блю, да ещё и проходящее сквозь заросли алых растений, уничтожаемых силами Моракса, да чрез армии мерзких насекомых… но не девушкам, живущим в джунглях среди тысяч ползучих гадов, выказывать омерзение гадам членистоногим. Только, пожалуй, трупы, оплетённые корнями или ставшие гнёздами для гистор, – похожих на гусениц созданий с множеством длинных паучьих лапок вдоль туловища, – вызывали омерзение у большинства из них, а самые впечатлительные и вовсе отворачивались и прикрывали ручками рот и нос. К сожалению, из-за флоры и фауны, перебежать этот этаж быстро было слишком сложно. Несмотря на опытных проводников, стараниями которых не требовалось выверять каждый шаг, оставались ещё и другие, внешние угрозы – заключённые, изредка вываливающиеся из гущи леса вместе с залпом колючек и густой ядовитой взвесью. И отследить таких не представлялось возможным, ведь для учеников Джонса само пребывание в этом месте являлось тренировкой, стимулом, чтобы научиться закрывать свою душу от проявления агрессивных сред. И даже больше: через десять минут на этаже голову Моракса посетила мысль, что здешний комендант такой, какой он есть, далеко не из-за собственной природной дури. Не врождённое то безумие, а навеянное аурой этого места: кровожадной, алчущей чужой боли и страданий. Конечно, с неожиданными “лесными гуляками” могли помочь амазонки: девушки не являлись ученицами Дейви, а значит не имели той духовной чувствительности, которую бессмертный пират в первую очередь открывает в своих подопечных. Вот только собственная их мощь, собственная воля наблюдения, не сказать, что очень хороша, а в этом месте она ещё и сбоит. Очевидно, по тем же причинам, что и у глав отряда, но только осознать этого девушки не могли. Никак. Но несмотря на некоторые трудности, а также на огромный соблазн “сократить путь”, – на пути, ровно в середине этого ада, находилась дыра на нижний этаж, диаметром с целый бассейн, и без единого признака адекватного спуска: прыгнул, да лети с километр, а то и не один, – все понимали, что воспользоваться такой возможностью смогут лишь единицы, да и цель, всё же, пробежать этаж и хоть как-то его прочесать на наличие пользователей дьявольских плодов. Их легко можно было узнать по кандалам из кайросеки… таковых на пути не попалось, а потому отряд благополучно добрался до лифта на противоположной стороне первого этажа и, спустя с десяток минут ожидания, оказался на пути ко второму. Место не самое жуткое, если сравнивать с остальными, но здесь у отряда тоже была цель. И не одна. Изначальный план предполагал, что Тия, Хина и оставшиеся амазонки сойдут здесь, для полного отлова всех нужных им людей: этаж является каменным лабиринтом с клетками вместо стен, и по коридорам его бродит огромное количество монстров. Клетки здесь все открыты, и монстры – странные химеры с телами животных и головами людей, не нападают на тех, кто внутри, однако… еду до арестантов никто не носит. Её сбрасывают в самом центре лабиринта, через то самое отверстие на первом этаже, и если заключённые хотят есть, то они обязаны, рано или поздно, покинуть безопасное убежище. Очевидно, что самые опасные здешние обитатели не едят ничего, кроме человечины… на то, чтобы всё здесь осмотреть, уйдет слишком много времени, и потому этот этаж оказался первым, где от отряда отобьётся особо крупный кусок, однако никто не мог предположить, что происки Фортуны сведут вместе два столь разных элемента, имеющих, тем не менее, одно общее воспоминание… *** Безумная улыбка от уха до уха. Из-за приятного холодка каменных стен, особо чутко ощущаемого после знойного Голодного Ада, или же причиной тому стала долгожданная горячая кровь, стекающая по щекам, рукам и даже стенам вокруг? Там, внизу, в Ледяном Аду, Джеккилл не мог себе позволить любимое развлечение: слишком много сил уходило на него, слишком сложно было даже просто выживать с кайросеки на руках. А уж орошать округу кровью и внутренностями разумных, когда вокруг снуют ледяные волки – и вовсе самоубийство. Но сейчас… сейчас мужчина наслаждался долгожданной свободой. Лёгкостью мыслей, лёгкостью движений. Мерзкие кандалы остались там, далеко внизу, и ключ от них, возможно, до сих пор бродит среди арестантов: спасибо трусливому побегу Капиллана. Случайно ли, или намеренно, но комендант тюрьмы умудрился оставить столь важную вещь прямо в руках тех, кому больше всего она была нужна… и Джеккилл, удовлетворив первые позывы своей души, как раз шёл к нему, наверх. Сказать своё особое “спасибо”. Из Ледяного Ада он “вылетел” с трудом, ибо приземление никогда не было его сильной стороной. С Пылающего Ада Мясорубка сбежал, ибо то, что творил тот дозорный со Зверем, выглядело слишком опасным для обычных заключённых… этот красный туман пугал, и Джеккилл без зазрений совести признавал это, ведь даже Кайдо едва мог ему сопротивляться! В Голодном Аду, увы, таланты Мясорубки было не к кому применить: снующие по пустыне твари чхать хотели на его атаки, а брошенные там смертники не могли оказать и толики сопротивления… да ещё и адский жар с нижнего этажа, вкупе с полным отсутствием хоть какого-то источника жидкости, настолько сильно высушивал тела бедняг, что кровавая забава выходила слишком уж вялой. Но вот здесь, в Аду Диких зверей, было столько добычи… подобно наркоману, наконец добравшемуся до дозы, Джеккилл убивал, кромсал, резал и потрошил! Лил кровь, рассыпал внутренние органы, наслаждался треском и щелчками костей. И всё это абсолютно голыми руками. Одной лишь волей он заставлял своё тело резать, и то слушалось хозяина: пальцы оставляли гладкие борозды, руки покрывались полупрозрачными колебаниями, проходя сквозь кости как сквозь масло, и главное – во всём этом не было и капли магии дьявольского плода! Лишь воля, собственное хаки мужчины, наделяло его атаки такими свойствами. А плод… его плод имел совсем другую специфику, и вновь появившиеся, после снятия кандалов из морского камня, глубокие борозды на и вокруг каждого из суставов в его теле, однозначно на это указывали. Джеккилл утолил жажду чужой крови и страданий, оставив после себя след из ошмётков заключённых и здешних монстров – всех, кто попался ему на пути. Однако мужчина совсем не ожидал, выйдя к одному из лифтов, что тот раскроется ему навстречу, явив крайне занимательную компашку. – Оу… всем привет, – длиннорукий улыбнулся ещё шире, показывая окровавленные зубы, да дружелюбно помахал тонкой рукой, – вы вниз, да? Ничего, я подожду и вскарабкаюсь по тросу. Езжайте-езжайте! Однако, как бы ни давил из себя дружелюбие, даже если оно действительно было искренним, рождаясь из хорошего настроения маньяка, повестись на столь жуткую окровавленную морду не мог никто. И, конечно, были среди вторженцев те, кто приготовился атаковать Мясорубку, да только никто из них не ожидал услышать тихий лязгающий шелест, с которым меч покинул ножны. Амазонки пользуются луками. Михок и Тия – двуручниками, которые крепятся ремнями и волей. Моракс использует копьё! И единственный здесь однорукий мечник, тряхнув розовыми локонами, сделала первый твёрдый шаг. Глаза Хины были пустыми, и не видели они ничего, кроме мерзкого лица и растянутой на нём улыбки. Девочка помнила её. Тот самый день, тот самый час, тот самый миг. Единственный миг, отложившийся в голове, или, скорее, единственный всплывший сейчас в воспоминаниях, так ласково приглушённых учителем. Сильная рука отца обхватывает её пояс. Ноги и руки болтаются на поворотах: девочку несут подмышкой, спиною кверху… в груди – ужас, в голове раздрай. Картинка пред глазами мелькает калейдоскопом, и даже нос успевает понять из неё больше: пахнет жжённым деревом, пахнет бетонной пылью… пахнет кровью. Свербит кровью и дерьмом, и пред глазами замирает высокая фигура с длинными кривыми руками и обезображенной жуткой улыбкой лицом. Плачет женщина, кричит мужчина… Фигура смазывается в пространстве, и до ушей доходит склизкий звук, с каким, она точно это помнила, вываливается на доски пирса требуха из свежепойманного тунца. – Ты был там, – шептали её губы, и девочка, шаг за шагом приближалась к монстру, держа наготове клинок, – Ты был! Очередной шажок едва не кончился трагедией: Джеккилл размылся в пространстве, и тут же оказался вплотную с Хиной, нависая над крохой своей тощей фигурой. Его рука лежала прямо над розовой макушкой, упираясь в монструозный белый меч, а взгляд направлен в лазурные очи хмурой блондинки… – Ну она же первая начала, – вновь ухмыльнулся он, и чёрная от плёнки хаки рука вдруг сломалась пополам, обогнув клинок, а затем ещё раз, отчего пальцы практически коснулись розового затылка. И жуткое здесь было то, что все надломы проходили в рамках предплечья, там, где ни у обычных людей, ни у самого Джеккилла просто не было суставов! – Упс. Шаг вперёд, и меч крохи вспарывает вмиг почерневший пресс – он вывел голову из-под удара, но пробить чужой защиты уже не смог. Правда, в следующий удар сердца Джеккилл практически расстался с головой – уже Тия взмахнула своим клинком, проскользив лезвием по вмиг подломившейся шее, что попросту отклонила голову назад, даже больше, чем на прямой угол. Учитывая, что тело его осталось стоять вертикально, можно было смело утверждать, что люди с таким не выживают… но Джеккилл – не человек! Он – фруктовик. Прыжок назад, разворот, и тело его уже бежит, а голова, что так и осталась лежать на спине, кричит: – Злые вы, не хочу с вами играть! Я… Речь обрывается на середине слова, когда рванувшая вперёд Хина практически втыкает меч в глаз ублюдка: тот вновь хрустнул шеей, отклонив голову и позволив острию коснуться почерневшей вмиг лопатки. И в этот раз кончик меча слегка увяз в чужой плоти. Недостаточно даже чтобы пустить кровь, но куда как больше, чем минутой ранее. – Я убью тебя! За всё и всех, я зарежу тебя! – Пхихахахи! Вот с тобой я поиграю, ты не скучная! Очередная неожиданная атака: рука с щелчком развернулась назад, и растопыренная пятерня едва не прошлась по лицу крохи, но была тут же согнута резко вниз, дабы не попасть под кару белого двуручника. Тия бежала рядом, и, казалось бы, могла в любую секунду догнать и убить ублюдка, но в голове её крепко держался наказ Джонса: позволить детям испытать себя в бою, но не дать убиться. И, кажется, амазонка нашла для этой цели идеального исполнителя. Так эта троица и покинула остальных: ломающий своё тело Джеккилл, следующая за ним по пятам Хина и не отстающая Харрибел. Чуть погодя, за ними также отправились и амазонки: девушки пришли к выводу, что подчиняться мужикам не собираются, и раз уж исходный план так и так предполагал их высадку на этом этаже, то нет никакого смысла ехать дальше. В лифте остались лишь Смокер, Моракс и Михок, первый из которых натуральным образом разрывался между чувством, что должен уже быть внизу, и переживанием за свою подругу, выбравшую очень уж опасную цель. Дилемму решил Михок, банально нажав на рычаг. – Они справятся, – рука М ракса легла на плечо парня, несильно сжав его, – Тия не даст мелкую амазонку в обиду. – Угу… *** А этажом выше молодая и привлекательная сиккерийка в компании с не менее молодыми амазонками… виртуозно лавировала между ядовитых ветвей и огненной травы, как иногда называли траву нару на их острове. Ведь после прогулки вдоль участков с ней у молодняка так сильно горели пятые точки… сразу как взрослые узнавали, где были мелкие, так и начинали пылать. Двигаясь вперёд, плавно, неспешно, девушка совсем не следила за окружением, отдавая всю свою концентрацию на то, чтобы не рухнуть прямо здесь, теряясь, за что хвататься первым: за живот или за голову. Первое нещадно крутит, а во второй будто непрерывно орут сотни замученных душ, и так мерзко и гадко по всему телу, что хочется целенаправленно прыгнуть на облачную пихту и смыть с себя эту мерзость её ядом. Вместе с кожей. Спасибо вбитым на подкорку рефлексам, что не требовалось обдумывать каждый шаг, да девушкам с луками за спиной, которые изредка отстреливали встречавшихся на пути скитальцев, грозящих стать настоящей проблемой. В общем, состояние принцессы Дракуль оставляло желать лучшего, а виной тому то чувство, что поселил в её груди Джонс. Совсем недавно. Из всех тех, кого пират принял в ученики, она была последней прошедшей ритуал, и до сих пор не привыкла полностью к новым ощущениям. А тут пришлось погружаться с головой в такой шлак, такую чернуху, что… если бы её не отрядили на сопровождение амазонок, она вызвалась бы сама. Спускаться ниже, где, по словам Капитана, становилось лишь хуже, у девушки не было никакого желания. Даже несмотря на такое отрешённое состояние, она смогла найти нужный путь. Просто рефлекторно тянулась туда, где чище. Тянулась всей душой. И вот, со временем всё чаще приходилось выныривать из транса, чтобы понять, куда поставить ногу и как прогнуть корпус, избегая чувствительных ветвей. Всё чаще извлекался из горизонтальных ножен на пояснице её коротенький клинок, практически кинжал, чтобы срубить лишние травинки да уничтожить встречающуюся на пути живность. И лес становился гуще, и амазонкам было всё сложнее ступать за ней след в след, и людей в этой его части совсем уж мало… но очень много оплетённых корнями трупов, сквозь тела которых росли красные шипы. А сколько таких покоится под землёй? Альва не берётся угадывать. – Кажется, мы близко. Девушку преследовало ощущение, будто дышать с каждым шагом становилось всё легче и легче, но обманываться им она не спешила. Простая логика подсказывала: если всё вокруг пропитано болью и страданиями, а конкретно это место благоухает хвойным лесом, то что-то в нём впитывает ту мерзость, от отвращения к которой спазмом сводит кишки. И простой встреча с такой тварью точно не будет. *** Оставшиеся в сугубо мужской компании, они в спешке неслись по огромной пустыне, ибо каждый уже исполнил назначенную им Капитаном задачу: захватил душу с фруктом внутри. Голодный Ад… место на стыке относительно спокойного лабиринта с чудовищами и пышущей жаром плавильни. От верхнего уровня к ним попадают иногда новые монстры, что бродят по пустыне в поисках пищи, а с нижнего к ним идёт колоссальный жар, разогревая пространство до невыносимых пятидесяти градусов даже без солнца. И песок здесь… не песок то вовсе, а почва, смешанная с прахом истлевших здесь заключённых. Всё место устроенно так, что выживать тут могут лишь одним способом: заключённые охотятся на новоприбывших, если те не успевают сбежать, пожирая их плоть и напиваясь кровью. Иначе… никак. Та еда, что сбрасывается дозорными, тут же попадает в лапы здешних стражей, и это если те же стражи не доберутся до очередной партии смертников: привязанных к плотным доскам и брошенных медленно подыхать на жаре без еды и воды. Казалось бы, те, кто умудрился выбраться из колодок, могут позволить себе воспользоваться способом коллег с пятого этажа: начать охотиться на охотников. Да только есть две проблемы, мешающие действовать так: заключённые, оказывающиеся на этажах выше пятого, в большинстве своём имеют скромные награды, меньше сотни миллионов белли. И это напрямую отражает их опасность: не для простых людей, но для Мирового Правительства. Кайдо, с наградой в три с лишним миллиарда, является ходячим бедствием, способным в одиночку уничтожать целые страны! Обычный же убийца, пират или разбойник, добравшийся своими деяниями до Импел Даун, не то что не котируется на его фоне, но даже не воспринимается чем-то существенным. По вреду их можно сравнить как простую мушку-вредителя и извержение вулкана! Такие люди редко владеют хоть какими-то выдающимися навыками, и вряд ли вообще когда-либо слышали о хаки. Необычное оружие, возможно, дьявольский плод, или ещё что, что помогало им скрываться от правосудия до тех пор, пока награда за голову не превысила миллион, но не больше. Очевидно, что даже один ледяной волк разорвёт такого и не заметит, а уж стая – так тем более. А ещё… есть и второй пункт. Ведь здешние стражи гораздо более сильные, чем ледяные волки. В стае, да, белые хищники гораздо опаснее, но один на один любой страж Голодного Ада уничтожит собаку и не заметит. Потому что бродят здесь те немногие печально известные пользователи дьявольских плодов типа зоан, которые не смогли пересилить звериную часть в плоде. Крупные, под пяток метров ростом, мохнатые или чешуйчатые, а то и пернатые, они напоминали полулюдей из древних легенд. Минотавры, ламии, гарпии – классика, или же огромная прямоходящая коала, гигантских размеров муравей – не совсем привычные глазу и сознанию, но от этого не менее опасные! И именно таких уродцев захватили мужчины, в количестве трёх штук: могли бы и шесть, но Смокер выдал интересную мысль, что если вдруг срочно потребуется вернуться на корабль, пусть даже в тюремную камеру, то выданная Галлой змейка может в этом помочь. Да и не желал парень тратить ещё больше времени на поиски: каждый этаж был больше предыдущего, и только на то, чтобы добраться до центральной шахты в Голодном Аду, у них может уйти с десяток минут… у мощных тренированных мужчин и чуть менее тренированного мальца! А ведь о вторжении уже осведомлены, и адмиралы могут явиться сюда в ближайшие полчаса-час. Потому, разрыхляя ногами песок и морщась от непрерывного потока страданий, отчаяния и желания скорой смерти, витающих в Эбисе на этом этаже, троица неуклонно бежала вперёд, к центру Ада… чтобы обнаружить там раскрытые нараспашку врата – защита подъёмника от здешних обитателей, да провал в черноту, без единого способа спуститься. Моракс задумчиво осмотрел провал, а после повёл взгляд по горизонту. Смокер же не сводил взора с темноты, ощущая смутную нарастающую тревогу, пока оставшийся мечник оценивал высоту от подъёмника до потолка. – Думаю, расстояние между этажами меняется не сильно? – молчание нарушил Михок, понимая, что с техникой “хождения по небу”, возможно, сумеет спуститься сам, но с грузом уже точно нет, что и поспешил донести союзникам, – Мне не хватит выносливости перенести всех вас с помощью геппо. – По бумагам, где-то у северного подъёмника есть лестничный спуск. Воспользуемся им. – Нет! Мужчины кротко переглянувшись, сосредоточили внимание на Картуо. Его ноги застыли у самого края, спина закаменела и взор ни на миг не сходил с мрачной пустоты. Казалось, мальчик вот-вот спрыгнет вниз, но… Что-то подсказывало сиккерийцам, что это совсем не так. Уж больно серьёзным ощущался Смокер. – Нет. – повторил он спокойнее, мотнув головой, – Мы не успеем. Нужно быть там. Уже сейчас нужно быть там! Он обернулся, являя мрачную решимость во взгляде, и влажные дорожки на покрытых пылью щеках. Кажется, он и сам не замечал, что плачет. – Спокойно. Мы… можем попробовать. Так… Глаза старшего сиккерийца закрылись, и изо рта вышел глубокий умиротворяющий выдох. Единым слитным движением он принял боевую стойку: таз пониже, ноги пошире, руки напряжены и наконечник копья смотрит вперёд. Михок видел в том движении много больше, чем Смокер, но даже он не мог познать всех нюансов, что проделывал бывший наставник: орудие порхало в его руках, а ноги исполняли какой-то плавный танец, ни на миг не отрываясь от песка. И тот слушался! Бархатистые волны разливались от каждого шага, от каждого взмаха, от каждого тычка, захватывая всё больше и больше бледных песчинок, пока, наконец, всё собранное им разом не хлынуло в открытые врата. Прямо в бездну. Так и стоял он, держа копьё пред собой, и лишь с последней песчинкой перехватил оружие, вонзив пятку в землю, подняв над головою крепко сжатый кулак. Шаг, ещё один, он проходит сквозь врата, зависая над пропастью… и ступает в темноту. Падения остановилось тут же, и лишь торс его теперь выглядывал из-за края. – Прошу на борт, – ухмыльнулся сиккериец, не подавая виду, ибо испытывал сейчас немалое напряжение: он давил песком на стены шахты, и при этом сдавливал его в обратную сторону, к центру, придавая сыпучему сырью плотность… была бы шахта из кирпича, или хотя бы бетона, всё было бы гораздо проще, но металлом, увы, Моракс управлять не умел, потому и приходилось выкручиваться. – и побыстрее… мы же, вроде как, спешим? *** Полчаса от начала штурма команды Дейви Джонса. Все “актёры” заняли свои места, а сам капитан закончил подготавливать “сцену”. Он очнулся на жестком полу и почувствовал, как камень холодит спину и затылок. Первое, что заметил Золотой Лев – болезненная лёгкость по всему телу, и по-другому описать это не выходило. Никак! Осознание, что больше… нет эффекта кайросеки, к которому он привык, разлилось в сознании вязким топливом, а уж попытка достучаться до силы собственного плода и то, что вместо фрукта осталась лишь пустота, стало первой искрой. Разум мужчины вспыхнул пожарищем, и всё новые и новые факты разжигали его порывами буйного ветра. Воля не слушается, все виды хаки скованы в его теле, однако само тело свободно… внешне. Нет кандалов, нет верёвок, лишь тусклое сияние алого оттенка вокруг. Попытка поднять руку вышла вялой, но настойчивой, ведь Шики требовалось проверить! Без воли он должен был умереть! Пусть не моментально, но в считанные минуты – так точно! Штурвал в его голове должно было разорвать на тысячи гнилых осколков, а те, в свою очередь, впились бы в мозг, окончательно уничтожая и без того повреждённый орган. Как бы Кайдо ни пытался продемонстрировать обратное, Лев знал наверняка: без мозга не живут! Не мыслят! Не существуют! И тем не менее… шок отразился на его лице, когда зарывшаяся в густую шевелюру, покрытую кровавой коркой, его рука не смогла найти штурвала. Его не было! А Лев был! – Удивительно. Услышав голос, такой холодный и отстранённый, Шики вздрогнул. Вновь разлепить веки удалось с большим трудом, и пред ним предстал приятный мрак шестого этажа Импел Даун, с тонкой ноткой алого свечения. Голос… он повернул голову в его сторону, и первое, что вонзилось в и без того пылающее сознание десятком раскалённых игл, был не незнакомец, стоящий за полностью открытым проёмом, где ранее была решётка, но тускло светящийся круг из чёрного материала. Золотой Лев лежал в центре этого круга, и видел, как линии тусклого алого отблеска уходили куда-то вперёд… от окружности к коридору, по обе стороны от незнакомца, они расходились. Налево. Направо. – Мало того, что ты единственный, кто умудрился проснуться, так ещё и двигаться можешь… страшное, конечно, место. И пылится здесь столько мешков с жизнью, что становится грустно. Такие возможности, такие перспективы… и всё это попросту гниёт в закромах недальновидных личностей. – Кто… ты… – Не думаю, что тебя должно это волновать. Только не сейчас. В такт чужим словам узор, на котором лежал Шики, засветился ярче. Настолько, что тот даже смог рассмотреть бледную кожу человека напротив. Короткий ёжик чёрных волос, такая же короткая щетина, грубые черты лица на крупном лице… и алчущий блеск потусторонней зелени в насыщенно изумрудных глазах. Пожалуй… только один разумный, за всю жизнь Шики, пугал его столь же сильно, как этот незнакомец. Ни Кайдо с его звериной жестокостью, ни Линлин с попытками заделать от Шики ребёнка, ни даже громовой кулак Ньюгейта! Все они могли легко убить Льва, но почему-то ему было на это всё равно. Он верил, что сумеет не допустить своей смерти, и раз за разом продолжал играть с огнём. Но вот Шебек, который ни в жизнь не угрожал Льву, пугал его так, как ничто другое. Даже хаки, касаясь голоса Рокса, вздрагивала, пытаясь отстраниться. И то же самое он испытывал сейчас. Даже не пытался воззвать к хаки наблюдения, но всё равно понимал, что эффект будет тот же… – Круг замкнулся, – незнакомец прервал поток судорожных мыслей, – начинаем! То, что ощутил Золой Лев, он не сможет забыть до самой своей смерти. Блаженство и агония. Желание нырнуть в это чувство, вобрать его в своё естество, смешенное с прелестным в своей наивысшей форме омерзением, вызванным им же. Эта двойственность, этот диссонанс… он сводил с ума. Возможно, Шики кричал. Возможно, он слышал крики других заключённых. Возможно, он желал умереть и точно так же алкал жизни… но только процесс, в который оказалась втянута его душа, всё никак не завершался. Возможно… если дать Шики время, если позволить ему привыкнуть и осознать, отделить удовольствие от мерзости, приняв их оба как ипостаси одной и той же сущности… тогда он сумеет переродиться, став чем-то большем, чем просто очередной пират-миллиардник. Кто как не он – последний оставшийся на этаже заключённый, не лишившийся своего рассудка?