Глава 39 — Глава тридцать седьмая. В Импел Даун.

Глава тридцать седьмая. В Импел Даун. Пробуждение… та самая часть бытия, которую Кайдо ненавидел больше всего на свете. Ничто так не бесило его: ни разбавленный алкоголь, ни фальшивое «честолюбие» Белоуса, ни слабенький градус в напитках, ни мерзкий голос Золотого Льва по утрам, ни, даже, «вялое» пиво! Всё, с чем Зверь когда-либо имел дело, меркло на фоне пробуждения. Ведь как он живёт? Кайдо пьёт! Дни и недели он пьёт, пытаясь пробить свой могучий организм отравой. Не прерываясь на сон и отдых от этого тяжкого дела. Галлоны различного бухла вливаются в бездонный желудок: от элитных вин, найденных в закромах у «гостеприимного» мэра очередного города, куда прибыло это бедствие, до самой натуральной сивухи, отнятой у последнего алкаша. Он пьёт, и когда приходит время… засыпает. Так, что разбудить его могли лишь ранив… в настоящем или будущем, ведь воля здоровяка, в отличии от него самого, никогда не дремлет. Стоит ли говорить, насколько сложно это сделать? Даже используя хаки вооружения, рядовой обитатель Нового Мира просто не способен пробить шкуру Зверя! Кайдо всегда просыпался сам, через сутки, двое или неделю… просыпался с жуткой головной болью, с полностью пустым желудком и колоссальным желанием наполнить его очередной бочкой алкоголя. Причём, зачастую, глаза он открывал на корабле дозора, держащем путь в Импел Даун, ведь иначе, кроме как сдать храпящую тушу дозору, избавиться от такого «счастья» островок в одном из Великих Морей просто не мог. Никак. Но что есть простая деревянная лоханка, пусть и названая галеоном, да против Зверя?! Ничто… абсолютное и бесполезное ничто. Так вышло и в этот раз… практически. Только очнулся он уже в тюрьме, закованный в кайросеки. Стены из того же материала, как и полы с решёткой, отделяющей его мрачную тёмную камеру от ещё более мрачного коридора, через который, он чувствовал, сидели другие заключённые, да только увидеть их не получалось никак. Весьма просторные апартаменты, куда вместилась даже его широкоплечая туша, к сожалению, совсем не вызывали желания остаться здесь на подольше. Не потворствовала тому и лёгкая слабость от морского камня, показывающая отменную его чистоту, ибо что-то «обычное», распространённое по миру, на Зверя уже давно не действовало. Даже фрукт не блокировало полностью. И, конечно, подчиняясь ужасному своему настроению, Кайдо собрался было разрушить считавшиеся неразрушимыми оковы, выломать такую же неразрушимую решётку, и начать свой планомерный исход из величайшей в мире тюрьмы… Но передумал, увидев на полу, в углу камеры, расположенный на подъёмнике обед. Тот, кто оставил его, нисколько не сомневался в способностях Кайдо, ведь первым делом здоровяк вырвал свои кандалы из стены, к которой был прикован, знатно нашумев в этом тихом месте. И даже более… этот кто-то определённо знал вкусы Кайдо, как и его аппетит, ведь рядом с горой жареного мяса, – настоящей горой, какой хватило бы на несколько тигров, или медведей, – на той же платформе стояла бочка, от содержимого которой прямо разило пивом. А уж сделав первый глоток, и тут же ощутив приятное головокружение, вместе с которым отступило и вечное похмелье, мужик так и вовсе пришёл к очевидному выводу: условия этого курорта достаточно хороши, чтобы остаться здесь на подольше! Конечно, ему было невдомёк, что сверху и не думали о том, что он способен сбежать когда захочет: нынешний комендант недостаточно компетентен для осознания силы того, кто заперт на нижних этажах Импел Даун. И даже более: в тот момент, когда Кайдо насыщался, стражи нижних этажей тянули жребий, кто пойдёт кормить Зверя… и неудачник, а точнее счастливчик, сумевший в итоге избежать назначенной ему судьбы, застал лишь огромную мохнатую, из-за чёрной гривы волос, спину, восседавшую в углу камеры. Громкое чавканье, смачные глотки, отрыжка… дыры в стене из кайросеки и кандалы с цепями, позвякивающими от движений рук здоровяка, сказали бедняге гораздо больше, чем тот хотел бы знать, и потому стражу только и осталось, что тихо ретироваться, оставив это чудовище насыщаться. Не знал Кайдо, что не особо крепкий алкоголь попал в его кровь, а забористый яд. Всё, чтобы ослабить могучего пирата перед отправкой его на казнь. И отрава, которую он пьёт в чистом виде, является результатом работы дьявольского плода, на ядах специализирующегося. Она настолько… убойна, что от одних только паров от ежедневно спускающихся вниз бочек, половина питающихся в столовой стражников испытывают симптомы жуткого отравления… а те, чьи камеры находятся в непосредственной близи от монстра, так и вовсе начали сходить с ума от серьёзных недомоганий, вызванных, как это не смешно, «газовыми испражнениями» Зверя. Нет! Кайдо, наконец, нашёл алкоголь, который способен взять его могучее тело, и отказываться от его источника в ближайшее время не собирался! А яд… он действовал на этого монстра ровно в той же мере, что и алкоголь на обычного человека. Не больше. Правда, если случится так, что «поставки» бухла оборвутся, то Зверь придёт в жуткое негодование, и у него не останется выбора, кроме как пойти наверх и разобраться в причинах. И судя потому, что настало-таки очередное ненавистное пробуждение, а ожидаемого подноса с вожделенной бочкой в углу камеры не оказалось, скоро охрану Импел Даун ожидает крайне волнительные мгновения. Для кого-то они станут последними в жизни. Ведь Кайдо уже потемнел лицом. Мышцы свело болезненными спазмами, а в голове звенит, будто Белоус шарахнул в челюсть со всей своей мощи. Во рту звучала такая вонища, что даже мерещилось, будто запах оседает на зубах тонкой пленкой, отчего поскрипывают плотно сжатые челюсти. Всем естеством Зверь жаждал бухла и мяса. – ХЭЙ! – рявкнул он, оскалившись из-за мигрени, усилившейся от собственного голоса, – ГДЕ ЖРАТЬ?! Могучий кулак, способный сжимать и лопать людские головы как переспелые виноградины, столкнулся со стеной из чистого кайросеки… и на стене осталась вмятина, с тот кулак размером. Округу затрясло, и вместе с тем приходил во всё большее смятение рогатый громила. На шум среагировал один из немногих на этаже, кто остался вменяемым от соседства с Кайдо. Причиной тому было то, что сей постоялец тюремных камер уже не один десяток лет знаком со Зверем и его повадками, или же то, что до попадания сюда он давно уже был лишён рассудка? Неизвестно, однако остаётся фактом, что ярость громилы не пугала его, не нервировала… а раздражала. Уж больно шумной она была. – Чёрт! Хватит буянить там, слышишь?! – грубым голосом кричал он. – ЗАТКНИСЬ! ГДЕ МОЁ МЯСО?! – ещё удар, – ГДЕ ПИВО?! – третий… внутри той воронки, что осталась всего от трёх ударов, медленно начала скапливаться влага. – Ты утопить меня хочешь, идиотина?! – Я ЖРАТЬ ХОЧУ! – очередной удар сотряс Импел Даун, и на верхних его этажах уже во всю бьют тревогу… буйство Кайдо не могли не почувствовать, – Я знал, что у этих блядских дозорных нет чести! Нет уважения! НЕТ ПИВА! – СТОЙ! Сто-о-ой! Подумай своей головой: если ты хочешь еды, то стоит пойти и узнать, кто её готовил и почему перестал! – ПЛЕВАТЬ! МНЕ НУЖНО МЯСО! – Да не бей ты стену, животное! Они же наверху, а не внизу! Тебе нужно пробивать наверх, слышишь?! НА! ВЕРХ! Атаки прекратились. – Хр-р-р… Точно. Взгляд Кайдо в последний раз упал на покрытую трещинами и вмятинами воронку, внутри которой, откуда-то снаружи, сочилась солёная вода, а после, выпустив остатки ярости струйками чёрного дыма из носа, Зверь развернулся к решётке, и одним тягучим движением руки… опрокинул её наружу, прихватив и часть стены. – Мусор… Он пригнулся. Дабы не просто влезть в образовавшийся проход, но и не задеть «хрупкую» стену своими могучими рогами… он оказался в просторном коридоре, и мрак здесь будто являлся частью воздуха, столь плотным он был. Взгляд влево, взгляд вправо, секунда раздумий, и вырвавшийся на свободу Зверь побрёл к знакомому «голосу», хоть видеть его владельца Кайдо не желал совершенно. По правую его руку располагались огромные клетки, в одной из которых он сидел раньше сам – внутри были крупные заключённые, от исполинских подвидов рыболюдей, до гигантов, которых умудрились доставить в Импел Даун. По левую же, и дальше, вглубь, шли более мелкие клети, для «стандартных» людей, к одной из которых Кайдо и двигался. И вот, закончив сотрясать воздух тяжёлыми шагами, скалясь от ухудшившегося состояния, возросшей головной боли и колоссального желания вгрызться в кусок жареного мяса, он замер напротив небольшой, по сравнению с его собственной, камеры. – И вот, ты сам пришёл ко мне. Пришёл просить об услуге, но… я не чувствую в тебе и толики уважения. – У меня болит голова от твоего голоса, – прорычал он, – где выход, Лев?! – Что я получу, если отвечу… – не успев договорить, скрытый тенями камеры собеседник осёкся, тут же сменив риторику. Хаки наблюдения предвидела ответ, и для Льва он был предельно ясен, – Понял, не дурак. Ну слушай сюда, – в проёме меж решёток из кайросеки появилась уродливая скалящаяся рожа, с кустистыми чёрными бровями, мелкой светлой щетиной вокруг выдающихся губ у не менее выдающегося рта, да в обрамлении насыщенно золотой шевелюры и такого же цвета бороды, из подбородка растущей. И особо выделялся в облике «Золотого Льва» Шики осколок корабельного штурвала, что засел ровно в середине головы пирата… – Эта темница имеет круглую форму. Камеры, куда сажают тупых образин, находятся в дальней её части. Они идут по периметру… если ты знаешь, конечно, что это за слово. Кстати, ты выбрался как раз из такой, если вдруг не понял, – увидев оскал, Лев так же улыбнулся, но продолжил разговор, – А в центре этого круга находится лифт – единственный путь наверх! Тебе туда… если, конечно… – Мне плевать, я хочу жрать! – Кайдо не стал слушать, а попросту запрыгнул на клетку Шики и двинулся в указанную им сторону… Ну, насколько он сумел понять эти указания. – Ели, конечно, не догадаешься сорвать оковы и просто улететь, – закончил в пустоту Лев, – Ну, нет так нет, мне же лучше. Так, на чём я… Ах да! И, окинув взглядом камеру, чьи стены были исчерчены застывшими линиями крови, он коснулся штурвала в своей голове, встряхнул тот, а после, смочив пальцы в тут же окрасивших макушку в алый «чернилах», продолжил составлять свои безумные схемы. Дальнейшая судьба бывшего сокомандника Шики не интересовала, однако добавить в собственные планы побег Кайдо, и то, в каком состоянии после него будет Импел Даун, Золотому Льву было необходимо… всё же покидать это чудесно тихое место в ближайшие годы он не собирался. *** Тихий дрейф. Нет волн. Нет тех, кто мог бы всколыхнуть спокойную гладь в попытке сожрать очередную заблудшую душу. Да, глубинные слои Эбиса нынче казались спокойными, и жаль, что эта иллюзия развеется сразу, стоит только могучему хищнику скрыться на поверхности, вблизи к реальному миру, или же в нём самом. И плевать тем тварям, что этот хищник имеет форму безобидного корабля из белого дерева: пока Галла здесь, пока она разит во все стороны жаждой смерти, никто не посмеет явиться перед ней и помешать нашим планам. Место встречи, как известно, не меняется… вот и сейчас я собрал всех действующих лиц в своей каюте, ради чего та даже слегка видоизменилась: кровать и прячущая её перегородка растаяли в полу, а на их месте появилось несколько длинных диванов. Чтобы даже те, кто впервые оказался в моей обители, нашли себе место «по вкусу»… или сидели на том, что дают, и не рыпались. Смотря с какой стороны посмотреть. Путь от острова амазонок до легендарной подводной тюрьмы, даже сквозь толщи Эбиса, показался мне несколько затянутым… и не мудрено, учитывая то, насколько изгажена здесь реальность. Пробираться сквозь эту мерзость не только дольше, чем через обычный полумрак Эбиса, но ещё и касаться этой пакости настолько неприятно… будто возвращаюсь в старое своё тело, пропитанное очень похожей дрянью. И в воспоминаниях колышатся ровно те эмоции, что вызывает сейчас воздух мира мёртвых. То ли изначально так планировалось, то ли основателям Импел Даун просто повезло, но если бы силами стражей тюрьмы, что находилась в Калмбелте, не зачищалось регулярно поголовье экваров – морских королей, то есть, то не прошло бы много времени: может век, а может два, как один из них достиг бы зарождения разума. А там лишь вопрос времени, когда осознающее себя чудовище взяло бы под контроль ауру боли, страха и страданий, шпарящих от тюрьмы во все стороны… ведь именно так рождаются Идолы. Но всего этого не произошло, и аура Импел Даун всё так же растекалась по Эбису реками алой боли, болотно-зелёным отчаянием и насыщенным лилово-сизым страхом. Они плавали в воде цветными полосами, переливались в воздухе мерзкой взвесью, и даже защита Галлы, работала не полностью. А может дело в отголосках её чувств, доносящихся по нашей связи? В любой случае, какой бы мерзостью не являлась эта тюрьма, она всё ещё оставалась местом силы. Местом тошнотворной, омерзительной… огромной бесхозной силы! Очевидно, мои собственные планы на посещение тюрьмы потерпели некоторую долю изменений, о чём я и хотел сообщить ученикам, команде и просто гостям на моём судне. А заодно, показать им кое-что. Как я и говорил, все собрались в моей каюте – диванчик, который вновь облюбовала Тия, а также Альва и Хина, как бы отделяясь своим женским коллективом от «остальных». Кресла для Картуо и Моракса, пока Михок отдал предпочтение поперечной балке, о которую можно опереться и «мрачно» наблюдать за всеми разом. И, наконец, несколько больших диванов у дальней стены каюты, где раньше стояла кровать. Для амазонок Тии, которых девушка взяла с собой. Всё же на штурм идём, а там, без «мяса», просто никак… и даже то, что это «мясо», точнее души этих бравых дев, готовых лечь костьми за свою Императрицу, будут отловлены Галлой и помещены в надёжное место, – для справки: не являющееся её желудком, – а после возвращены на этот свет, не меняет их роли. Ведь без наживки даже рыбу не выловить, а мы идём на целого дракона! Посреди же каюты, прямо на столике перед любимым диваном Тии, возвышался некий объект, накрытый белой тканью. Именно у него я и остановился, собрав на себе взгляды всех в помещении. – И так… дамы и господа. Очевидно, мы прибыли на место, и прежде чем я выслушаю ваши идеи и планы относительно штурма, хотелось бы представить… это! По щелчку пальцев ткань тут же сгорела, и воздух под ней завихрился в разноцветном тумане. Высокой тенью в нём виднелась круглая башня, напоминающая изысканный торт – широкое основание и более узкая вершина, шесть сегментов в составе… только вместо бисквита – наполненный смертью камень, вместо сахарной пудры – сизый страх, и не вишнёвым кремом смазаны слои, а алой болью и страданиями. – Приблизительная схема Импел Даун. Конкретики, очевидно, нет, но вы обязаны знать, с чем можете столкнуться на разных этажах этого творения сумасшедшего садиста, – я ухмыльнулся в конце… сам бы не сделал лучше, даже во времена своего безумия, – К сожалению, аура этого места настолько сильна, что понять что-либо о душах в застенках тюрьмы у меня просто не выйдет. Нужно подобраться к ним вплотную, для чего следует покинуть Голландец… Естественно, находясь по эту грань реальности, я крайне не рекомендую совершать такой глупости. – Если это не подробная карта, то к чему оно нам? – Михок подал голос из своего нуарного уголка, на что Альва закатила глаза. – Наверное, чтобы облегчить вам задачу по поискам Кайдо? Как мы знаем из видений Картуо, наша цель сумела сбежать… где бы там его не держали. Неизвестно, так ли это на самом деле, и неизвестно, осуществил ли он побег. Может, осуществляет прямо сейчас? Или только планирует? Слишком много неизвестных, чтобы идти напрямик, а потому, ваша первейшая задача – найти Кайдо. Двигаясь сверху вниз, через все этажи. – Тогда не будет ли лучше разделиться? – спросила Хина, – Ну… так ведь быстрее? И обхват больше. – А мы и разделимся! Не смотри на размер моей модели: каждый этаж, на самом деле, простирается на несколько километров! Чтобы осмотреть его целиком, и убедиться в наличии или отсутствии Кайдо, потребуется немало людей… и главная проблема, что наше преимущество стало нашим же недостатком. Я про волю. Волю наблюдения. Я обучил вас ощущать души, делать это более качественно, чем при бездумном использовании хаки… и боюсь, в местах, подобных этому аду, каждому из вас придётся постараться, чтобы не выблевать свои внутренности от не самых приятных ощущений. – Хина скривила носик от представленной картины, – Сосредоточиться на хаки, чтобы найти конкретного разумного, пусть даже очень сильного… не думаю, что хоть кто-то из вас может похвастаться такой выдержкой. Тем более, что чем ниже по этажам, тем глубже, как говорится, выгребная яма. О да, нам придётся нырнуть в неё с головой, и лучше бы вам начать готовиться с самого верха, чтобы не «захлебнуться» внизу! Но я отвлёкся… ваша задача – найти Кайдо. Вы начнёте с верхнего этажа, – я положил руку на вершину башенки, и красный кумар, укрывавший его, разлетелся во все стороны, обнажая далеко не самую приятную картину, – и пройдётесь до самого низа, – олицетворяя свои слова, я повёл ладонью вниз, слой за слоем разгоняя цветной дым и обнажая неприглядные виды за ним, – пока не найдёте либо самого дракона, либо следы его окончательного побега. А я тем временем… буду занят. Вот здесь, внизу, – тычок на самый крупный этаж башни, на её основание, – Очень важным и сложным делом, суть которого вам знать бесполезно – не поймёте… пока что. Но я обещаю, что поищу Кайдо на этом этаже. Да… Если Михок не преувеличивал его силу, то он, как и прочие обитатели нижних уровней, станет отличным фильтром от шлака, а я получу лишь чистую силу. И фрукты! Не стоит забывать об этих узилищах с кусочками душ, ведь именно на шестой этаж должны стекаться самые могучие их пользователи. – Ну и последнее из предисловия… если увидите фруктовика – оглушайте, хватайте и тащите на корабль. Возможно, Галла сможет частично отделить свою суть… – не успел я договорить, как прямо из столика, рядом с башней, вылезло несколько белых созданий – двухвостых змеек с разноцветными глазками, – и помочь с транспортировкой пленных. Каждый возьмёт с собой парочку таких: учтите, они не просуществуют долго в реальном мире! Оглушите врага и дайте змейке укусить его – Галла тут же утянет тело в темницу. Но только бессознательное! Эти крошки не смогут преодолеть сопротивление осколка, во фрукте заточённом. А он будет сопротивляться, ещё как! И помните… у вас будет не больше часа, после чего змеи пропадут. Хладнокровные «несуществующие» создания вмиг оживились, отправившись к жильцам Голландца и его гостям, и если у амазонок они вызвали умиление и лёгкий интерес к раздвоенному хвостику, то вот остальные, за исключением Хины, приняли тварюшек неохотно. Позволили обвязаться вокруг предплечий и убедились, что наличие «Туза в рукаве» не мешает руко- и ногомахательству. Каждому и каждой досталось по две штуки… в своей сути, этих змей и не существовало вовсе. Они – часть души Галлы. Можно сказать, кусочки внутренней оболочки, которые, из-за личных особенностей формы существования моего фамильяра, в отрыве от неё начинают терять целостность, распадаться. И чем больше отрыв, тем быстрее процесс, а в реальном мире он ускоряется многократно… – А теперь… начнём обзор охотничьих угодий! Итак… Нулевой этаж! Ладонь моя замерла над самым верхним блоком, где виднелась лишь полупрозрачная марь. И заработал язык с фантазией, то и дело подкрепляясь и смазываясь ароматным содержимом бутылей, что создавались Галлой. – Он – пустота, но отметить его я обязан. Там… вас не ждёт ничего особого: так, тюремный персонал, и, может быть, лёгкая неприязнь от мерзости, что валит снизу. По сути, заключённых там нет, но вам всё равно стоит начать оттуда, хотя бы по той причине, что это единственный уровень, находящийся вне царства морской пучины, – смачный глоток, – Не под водой, то есть. Воспользуйтесь своим остроумием, актёрским мастерством или просто силой, и получите карту тюрьмы: уверен, людей, готовых поделиться с нашим сердитым златоглазиком, – я отсалютовал бутылкой Михоку, – найдётся уйма, а уж если Тия применит своё женское обаяние, а после «щёлкнет зубками», то и того больше. Но спустимся же ниже… Глазами я мазнул по первому этажу, что всё ещё заходился тонкими струйками алого тумана. В макете то выглядело как разрезанная посреди тара, стоящая линией среза к «зрителям», а внутри неё копошились разные твари членистоногого вида… пауки, мокрицы, сороконожки. Всё это скрежетало, пощёлкивало и сочилось алой жижей, ядовитой даже на вид… Но вот что не замечается сразу, из-за крайне неприятного внешнего вида «жильцов» этого этажа, так это алые колючие лозы, оплетающие дальние стенки и частично свисающие с потолка. – Там будет яд, там будут твари, там будет кровь… Но самое страшное на этом этаже – не пауки и не мошки. Даже не яд! Самое страшное там – растение. Оно одно, своими корнями, скорее всего, оплетает весь этаж, являясь однозначным и неоспоримым его хозяином. Эквар, до сих пор не ставший Идолом исключительно из-за своей природной… природы. Растению очень сложно обрести разум, а это, ни много ни мало, главный критерий на пути к развитию. Но силы этой штуки сей факт не умоляет, так что вот вам два моих бесценных совета. У всей этой хрени, которая оплетает этаж, должно быть ядро. Добудьте его, и принесите мне, и тот, кто это сделает, получит всю его силу… Но, если вдруг ядро окажется «плавающим», без привязки к физическому объекту… бегите. Пока я в очередной раз взял паузу на «пообщаться с бутылкой», Хина решилась поднять вверх ручку, и поймав мой разрешающий взгляд, озвучила: – А почему бежать? И какая сила у этого растения? – Кха-а-а! – и всё же жаль, что несмотря на вкус, сие творение не может ни насытить, ни опьянить. Очень жаль. Но зато хоть ученица радует правильными вопросами, – Сила… без понятия, но носителям фруктов она будет бесполезной. Любой фрукт даст гораздо больше, чем даже самый сильный из экваров. А ответ на первый твой вопрос крайне прост: если эта тварь имеет блуждающее ядро, то как бы долго вы не сражались с ней, она спрячется, восстановится, и вернётся в бой. А вас уже не отпустит, так как вы – сильные и питательные души. Нет, я не сомневаюсь, что в конечном итоге вы раздавите сорняк, но к тому времени… времени у вас уже не останется. – А почему? – удивилась Хина. – Из-за расположения Импел Даун, – решил ответить Моракс, – Ты ведь говорила, что жила в Маринфорде. Должна понимать, как работают Врата Правосудия и течение Тараи… Адмиралам хватит часа, чтобы в полном составе явиться в тюрьму, и тогда только о побеге нам думать и останется. – Поняла. И лишь убедившись, что бутыль вновь полон, а команда готова слушать и внимать мудрости Капитана, я вновь обратился к макету. Боюсь, такими темпами наше обсуждение затянется… Как бы не пропустить чего-нибудь… интересного. *** Чёрным сапогом он чеканил шаг, и на поверхности отполированного мыска блестел накрахмаленный китель. Вице-адмирал Смокер… уже не бывший, а вполне себе восстановленный в звании, хоть и не совсем по своей воле, двигался в сторону носа галеона дозора: его вела давняя традиция, лично встречать Врата Правосудия. Когда-то, когда он был мелким юнгой в команде контр-адмирала, вид этой громадины произвёл на мальца такой эффект, что уже убелённый сединами мужчина, успевший выйти на пенсию и вернуться с неё, всё так же спешит ему на встречу, желая вновь ощутить волнение. Может, он спешит не столь несуразно и неуклюже, и за спиной его не брошенная посреди отдраивания палуба, а покинутая каюта капитана судна, но двигался он со всё тем же замиранием сердца. С надеждой, что дальше – только лучше, и никак не наоборот. Тем более, что сейчас этой надежды как раз и не хватает. Ещё на палубе он увидел их – сложно не увидеть то, что заслоняет собой солнце. Что частично скрывается за облаками. Что одним своим присутствием меняет крупнейшие морские течения! Врата Правосудия внушали трепет, заставляли задуматься о нечеловеческом их происхождении, но… не принесли покоя и уверенности. Напротив! Этот вид, знакомый ещё с далекого детства, будто сорвал покров самовнушения с души вице-адмирала, обнажив бездну… страха. Страха за своё будущее. Своё наследие. За сына. И взойдя на самый нос верхней палубы, не давление величия предков ощутил дозорный… совсем не его. Не долго длилось созерцание. Развернувшись на пятках, он оказался со старпомом лицом к лицу – коммодор, ведущий звено, занятое вице-адмиралом… несмотря на то, что обычно он – капитан, когда на борту присутствует старший по званию, причём не как пассажир, а как дозорный на службе, коммодор автоматически лишается регалий, становясь старпомом. – Мистер Гипс… оставляю командование на вас. – изъяв из нагрудного кармана сложенный вдвое лист, Смокер протянул его коллеге, – Шифр для алой ден-ден муши. Официально дозволяю вам инициировать открытие врат. – Есть! – рявкнул очередной безликий дозорный, добравшийся до высшего, по своим способностям, звания, приняв листок и отдав честь, – Время прибытия – пятнадцать минут, сэр! Движений подчинённого Смокер уже не видел. Далеко не такой стремительной и решительной походкой он брёл обратно к капитанским покоям, растирая вдруг напомнивший о себе шрам на правой стороне груди, да вяло крутя в голове мысль: «Раны ноют. К беде это…» *** Тем временем, у подножия центральной лифтовой шахты Импел Даун, могучий рогатый заключённый… пытался собраться с мыслями и определить свои дальнейшие действия. Кайдо понимал, чего хочет добиться, и, несмотря на пошатнувшийся от забористого яда разум, которым он травился последние несколько месяцев, Зверь пытался именно достичь своей цели, а не уничтожить всё вокруг… как происходило это обычно. И рассуждал он весьма простыми категориями: «Нужно бухло!», «Бухло делают на кухне», «Нужно попасть на кухню», «Если я уничтожу шахту, то кухня может пострадать, а значит пострадает и бухло». Потому-то он и тратил драгоценные минуты, в которые мог бы уже заливаться забористой жидкостью, да на то чтобы понять: как можно подняться наверх, не уничтожая шахты. В его понимании, он, конечно, мог бы обратиться драконом и взлететь, но тогда шахты, как и большей части тюрьмы, просто не станет: слишком уж большим он был в той форме, и по этой причине использование фрукта отмелось им быстро, а кандалы из кайросеки, что так и так не позволили бы его использовать, всё ещё мелькали лишь на фоне размышлений Кайдо. Как ничего не значащий элемент. Зверь хотел было уже попробовать вонзить пальцы в кладку «морского камня», дабы проверить её на прочность, как проблема решилась сама собой… шахта наполнилась скрежетом лебёдок, и в воле дракона появилось понимание: кто-то спускается на большой скорости. Прямо в его объятия. – Аха! Ха-ха-ха! Пиво само идёт ко мне! – обрадовался он, возведя руки кверху… Обычный, нормальный человек, наверное, не решился бы оставаться прямо под лифтовой платформой, которая перевозила и больших, чем Кайдо, махин, а значит и проность должна была иметь соответствующую. И вес. Однако Зверь о подобной глупости не думал. С лица его не сходил предвкушающий оскал, и руки его, подобно конечностям атлантов из древних легенд, тянулись наверх, готовые удержать «падающее небо». Каково же было удивление гвардии тюремщиков вместе с капитаном стражи, когда лифт остановился, не добравшись до конца. Они уже видели проём – выход, но понимали, что дна шахты платформа не коснулась. Переглянувшись, готовые утихомиривать бунтующих заключённых, стражи только и успели, что подумать о сломавшейся технике, которая и могла быть источником странного шума и тряски на шестом этаже, как резкий рывок впечатал платформу в стену шахты, породив страшнейший грохот… Это Кайдо решил скинуть с себя ношу, а заодно и очистить лифт от «букашек». Второй же раз, когда многотонная платформа отлипла от стены и рухнула наземь, грохот был не менее оглушительным. На неё встал Кайдо, даже не обратив внимание на неаппетитную розово-алую массу с торчащими из неё костями, конечностями и рваными фрагментами чёрной формы – то, во что превратился один из сильнейших отрядов стражей Импел Даун. Вместо этого, мужик внимательно осматривал лифт, в поисках чего-то, что запустило бы его в обратный путь. И взгляд его достаточно быстро наткнулся на разбитый в щепу, буквально уничтоженный рычаг. – Хм-мр-р… – большим пальцем Зверь потёр гриву между рогами, а после, пожав плечами, начал действовать. Подпрыгнув, он схватился за толстенный стальной трос. Так и началось «Великое Восхождение Дракона», которое после станут рассматривать как начало первого в истории мирв побега заключённых из Великой Тюрьмы. *** Обстановка же верхних этажей темницы напоминала муравейник, по тоннелям которого пустили едкую ртуть. Люди бегали, суетились, кто-то уже покинул «тонущий корабль», пока другие лишь пытались. И даже главный надзиратель, комендант Капиллан, при помощи видео-ден-ден муши ставший свидетелем жестокой расправы над своими подчинёнными, нет-нет, да посматривал в сторону окна в своём кабинете. За ним, да, Калмбелт и Морские Короли, но… они видятся меньшим из зол, нежели карабкающаяся со дна образина. Гектор не мог и подумать, что всё это время он охранял… Чудовище! Больше чем чудовище! Тем не менее, бросив очередной беглый взгляд на манящую форточку, даже слегка приоткрытую, он крепко зажмурился, и, не глядя, поспешил выбежать из кабинета. От греха подальше. И, конечно, врезавшись лбом в дверной косяк. – Построиться! Всем! Быстро, резко, немедленно! – он шёл по коридору к плацу, потирая пространство меж мелких рожек, да вереща на весь голос, и при том не замечал, что прямо впереди уже стояли солдаты в чёрных мундирах. В конце концов он выбежал прямо перед строем, и ни на секунду не замедлившись, оказался перед капралом – своим заместителем, – Где все?! Почему до сих пор никого тут нет?! Дозорные… – на последнем слове он затравлено оглянулся по сторонам, и не заметив белых кителей, продолжил, понизив голос, – …уже миновали Врата Правосудия. Они буду здесь в считанные минуты, а у нас не готов почётный караул! – Разрешите доложить, Господин Главный Надзиратель? – невозмутимо отозвался капрал, смотря в лицо Капиллана снизу-вверх, – Если вы повернёте голову направо, то увидите, что почётный караул уже готов. – Наконец-то! За мной, на выход, на выход! Плац – круглая площадка под открытым небом, расположенная в самом центре тюрьмы. Она окружена кольцом – основным зданием, откуда можно попасть к любому из четырёх лифтов, по сторонам света, ведущих к первым трём этажам. Дальше нужно уже пересаживаться на центральный лифт, ведущий до самого дна… сейчас он не работал, по независящим от сотрудников тюрьмы причинам. При этом, если двигаться с плаца строго на юг, то можно в ближайшее время добраться до подъёмного моста, ведущего чрез ров. Внутри него жили блюгори – животные, выведенные специально для нужд Импел Даун… по сути, они – огромные подводные гориллы, значительно превосходящие среднего человека по размерам и силе. Что уж говорить, если эти создания являются стражами «внешнего» уровня тюрьмы, где сидят даже не заключённые, а так, правонарушители, которые не заслужили отправки на нижние этажи. Ведь это равносильно казни. Причём стражами они являются исключительно потому, что обитают снаружи, и в любую секунду могут получить приказ от любого из надзирателей: «Поймай» или «Убей»… Основная же задача этих тварей – отлов и уничтожение морских королей, которых изрядно привлекает заполненная людьми тюрьма. Многие считают, что для Импел Даун для них – что консерва с самым что ни на есть желанным содержимым. Знающие же люди, коих в мире почти и нет, понимают, что это не совсем так, и люди здесь – далеко не самое главное «лакомство». Ещё до того, как комендант Капиллан добрался до рва, назначенные в этот день стражи уже опустили тяжёлый деревянный мост. Лишь головы любопытных блюгори мелькали в водной глади… отчего Капиллан пренебрежительно кривился. На суше эти существа облачались в свою «особую униформу» – плотную прорезиненную рубаху, полностью скрывающую голову на манер капюшона палача. Единственный её функционал – скрывать омерзительные морды существ от обычных стражников. Те испытывали напряжение даже от относительной близости четырёх-пятиметровых приматоподобных волосатых существ в густой шерсти синего отлива которых легко увязал и меч, и пуля. А верхние их конечности, порой, превосходят в длине и объёме того же среднего стража. А уж если на этом существе нет маски, и «в душу» бедняг начинают всматриваться четыре глаза на обезьяньей роже, да с огромной пастью, заполненной острыми треугольниками акульих зубцов, то нервы срываются только в путь. И не стоит забывать, что «улыбка» – естественное состояние блюгори, и ответить на неё встречной улыбкой, а не истошным криком и попыткой сбежать – подвиг, на который способны далеко не все работники тюрьмы. Потому, в отличии от Капиллана, обычные стражи из, так сказать, «элитного сопровождения», старались и вовсе не смотреть в воду, и маршрут свой, по негласному общему правилу, выстроили ровно в центре. Не ради симметрии, а для того, чтобы держаться подальше от краёв не такого уж и широкого, когда по нему маршируют несколько десятков людей в пять рядов, моста. И тем не менее, мост был преодолён, отряд вышел к пристани, и тут же взору бравых стражей предстал большой корабль дозорных – он очень выделялся на фоне лоханок, стоящих здесь обычно. Размерами, естественно. Будто дожидаясь прихода коменданта, с судна начал сходить встречный отряд – дозорные, рядком спускались по трапу, выстраиваясь в аналогичный стражам тюрьмы строй – несколько рядов, по пять белых беретов в каждом. В самом конце судно покидали офицерские чины, а последним трапа коснулся чёрный сапог капитана – белый плащ вице-адмирала с его уникальными бледно-серыми палетами колыхался от интенсивного шага мужчины, в зубах его была зажата дымящаяся самокрутка, а взор, крайне далёкий от мирного, ни на миг не сходил с перекошенной рожи Капиллана… под командованием офицера, строй дозорных развернулся, и в отлаженном марше двинулся за Смокером, в то время как строй тюремщиков остановился, разгруппировался на две шеренги, и встал по обе стороны от прохода с пирса ко рву. В центре осталась стоять высокая тонкая фигура Капиллана, да кажущийся на фоне этой жерди ещё более «обычным» капрал, нашедший своё место за спиной начальства. – Господин дозорный, вице-адмирал Смокер, сэр, – на одном дыхании протараторил комендант, склоняясь к подошедшей к нему фигуре и хватая протянутую руку своими двумя, – Мы очень-очень-очень ждали вашего прощания… прибытия, то есть! Представить сложно, как мы ждали! – К делу, Капиллан. Чем быстрее я закончу, тем быстрее покину ваше болото, – из ноздрей мужчины вышел поток красноватого дыма, заставив уродливую рожу Гектора, которую тот считал своей «самой обворожительной улыбкой», скривиться, – Мне плевать на то, что у вас тут происходит, и я – не официальная проверка… не заставляй меня ею становиться. – Конечно-конечно-конечно! Господин вице-адмирал дозорный, сэр… Прошу вас, за мной. Мы очень-очень-очень быстро разберёмся с вашим делом, и выпроводим вас отсюда… то есть, проводим вас к вашему кораблю! Разогнувшись в полные свои три метра роста, Гектор резко развернулся, заложил руки за спину, и двинулся обратным путём, ко рву, плацу, коридорам для сотрудников, и, наконец, одному из лифтов. За ним же, полной противоположностью этой жерди в чёрной форме, шёл поджарый дозорный, в белом. Шёл молча, задумчиво осматривая коридоры, и давя в себе желание закурить новую сигарету – нервы требовали, но воспитание и принципы не позволяли смолить самокрутки в помещениях. Тем более, когда он находится «в гостях». И уже за их спинами, в четыре длинных ряда, вышагивало сопровождение: дозорные, в белых матросках с длинными рукавами, да в синих фланелевых штанах, и стражи, в чёрных кителях и чёрных же брюках. Будто два параллельных течения. И не сказать, что путь был долгим… но и близким его не назвать. Где-то в середине, по приказу капрала и с молчаливого одобрения Капиллана, хотя не факт, что эксцентричный комендант вообще что-то заметил, стражи тюрьмы отсеялись от процессии. Вернулись по рабочим постам, оставив сопровождение вице-адмирала на Капиллана и, собственного говоря, дозорных. Наконец, административная часть здания оказалась позади: морские войны, вместе со своим начальством, набились на достаточно просторный подъёмник, оставив лишь пару человек для охраны шахты лифта со внешней стороны – во избежание… всякого. И лишь тогда Гектор решил вновь заговорить: – Обязан вас предупредить, господин дозорный, что нужный вам заключённый с наградой в шесть сотен миллионов за его голову, находится на пятом этаже. Это значит, что на третьем нам придётся сойти и пройтись… система обороны такова, что между первыми четырьмя этажами, включая нулевой, можно перемещаться с помощью одного из четырёх лифтов, а дальше нужно пересесть на центральный, и спускаться уже на нём. Смокер кивнул. Всё ещё погружённый в себя, он услышал всё, что хотел донести Капиллан, принял к сведению и продолжил думать о том, какие вопросы он собирается озвучить, и приведут ли эти вопросы хоть к чему-то. Так или иначе, у него ещё было обещание Конга, и если вытянуть нужные сведения из Мясорубки не выйдет, или, того хуже, у этой бешенной собаки их просто не окажется, то Адмирал Флота останется последней надеждой мужчины… и о том, что будет, если даже Конг не сможет предоставить хоть каких-то зацепок, дозорный старался не думать. – Вы не совсем понимаете… – надулся тем временем Капиллан, вновь склонившись книзу, чтобы лицо его оказалось прямо напротив глаз дозорного, – На третьем этаже у нас «Голодный Ад»: там очень-очень-очень жарко и сухо, питание крайне скудно и тоже сухо, и по всему этажу ходят… не очень адекватные стражи. На тех, кто носят такую форму, – он оттянул лацкан своего камзола, – они не нападают, но все остальные – их законная добыча. Поэтому я очень-очень-очень прошу вас внимательно следить за своими подчинёнными, и постараться не убивать наших стражей. – Ладно, – вновь кивнул Смокер без каких-либо эмоций на лице, – Скоро нам? – Хр-р-р… надеюсь, что да. Тюрьма огромна, и каждый этаж простирается в высоту на сотню, а то и несколько сотен метров. – В таком случае, я хотел бы преодолеть это расстояние в тишине. Благодарю. Лицо Капиллана скривилось, и тихо бурча, мужчина выпрямился, отвернувшись от дозорного, продолжая крыть военного ругательствами. Лишь сейчас на лице вице-адмирала появилась лёгкая улыбка. *** Тем временем, пока представители закона и порядка спускались вниз, практически преодолев первый этаж, существо по иную сторону грани морали двигалось вверх, столкнувшись на своём пути с некоторым… препятствием. Несмотря на то, что заключённые здесь – не птицы, а те кто всё же «птицы», носят на себе кандалы из кайросеки, что эту их «птичность» отрубает наглухо, многие из них обладают достаточными физическими данными, чтобы тем или иным образом добраться до шахты с подъёмником, и залезть по тросу наверх. Очевидно, что сбежать таким образом не выйдет… ведь переходы с этажа на этаж, во всяком случае в самом низу Импел Даун, защищаются специальными толстыми перегородками, открывающимися лишь по приходу подъёмника. А так как на самой платформе, помимо новых постояльцев, пополненяющих ряд «содержанцев» тюрьмы, присутствуют и стражи, в чьих силах утихомирить большинство ублюдков, так или иначе истощённых прибыванием в Импел Даун, то попытки штурма этих врат, которые изредка, но предпринимаются, всегда оканчиваются несколькими трупами. Сразу они появляются, в процессе, так сказать, побега, или же потом, когда избитые и израненные тела просто пропадают в суровых условиях тюрьмы – разницы нет никакой. И вот, только-только начав свой побег, Кайдо натыкается как раз на такую перегородку. Чёрный лист металла, в центре которого достаточно широкое отверстие, и чрез него пропущен стальной канат. Тот самый, что стал инструментом Великого Восхождения Зверя. От поверхности преграды ощущался сильный холод, причём настолько, что казалось, стоит лишь коснуться её, как вся влага на ладони тут же оледенеет, насмерть приморозив конечность. Правда, Кайдо это не нисколько не смущало, и пойдя вплотную к металлу, даже коснувшись его рогами, он… продолжил восхождение, продавливая препятствие своей черепушкой. Вопрос о том, что сильнее: рога и макушка Зверя, его хребет, или же какая-то там преграда, сделанная даже не из кайросеки, на повестке дня не стоял. Ответ очевиден. Куда более важно и интересно было знать: выдержит ли трос такой нагрузки, как единственная доступная Кайдо точка опоры, или же толстенная металлическая перегородка будет попрочнее. Себе этот вопрос мужчина задал лишь тогда, когда со звонким «бряк» начали рваться волокна в том тросе, но обозримую проблему он решил быстро: чёрная плёнка покрыла его руки, и, немного задержавшись, будто имела собственное сознание и собственное видение ситуации, решила всё же подчиниться «воле» хозяина, и покрыть ещё и сам трос. А после, чуть подумав, Кайдо решил действовать более смело… и чёрный же кулак, покрытый его хаки вооружения, отпустил точку опору, дабы взять «разгон». Зверь замахнулся… *** Пятый этаж великой тюрьмы, именованный Ледяным Адом, в этот день ничем не отличался от предыдущего для всех, без исключений, его обитателей. Высокие промороженные деревья, вечные жестокие вьюги, сугробы, порой, высотой с целого человека… и монстры, блуждающие здесь в поисках пищи. Заключённые, из тех, что послабее, продолжали прятаться от холода и диких тварей по пещерам. А те, что обладали силой и умением, напротив, вели охоту среди снегов, выслеживая здешних обитателей по характерным следам… правда, далеко не все из них могли отличить обычную снежную горку от затаившегося и слегка припорошенного ледяного волка – тварь стайная, на диво опасная, и не чурающаяся жрать как зеков, так и стражей, изредка спускающихся сюда. И лишь единицы понимают, как можно здесь не просто выжить, но превратить это место в подобие… экзотического курорта. Мясорубка Джеккил был одним из таких. Он – высокий лысый мужчина из племени длинноруких, что отличались от обычных людей общей гибкостью тела, да наличием дополнительного сгибательного сустава там, где у остальных находится предплечье, и, следовательно, гораздо большей длинной рук. Джеккил попал в застенки Импел Даун с месяц назад, а может и больше – определить время в месте, где день от ночи не отличается совершенно, и хоть какое-то подобие календаря можно получить, если делать отметки о поставках продовольствия: дозорные сбрасывали очередной ящик с пищей, приблизительно, раз в пять дней. И за это время он успел неплохо устроиться! Судите сами: тюремная полосатая роба уже давно была заменена на белую шкуру ледяного волка, для выделки которой мужчина умудрился применить собственное хобби – освежевание своих жертв, прежде чем пустить их на фарш. И рацион его питания, в отличии от подавляющего большинства местных, состоит практически исключительно из мяса… обычно – волчьего, но далеко не всегда. И главное: пещера, которую облюбовал мужчина, была тепла и уютна. Увешена шкурами, черепами, высушенными остатками… людей. Не волков. Джеккил нашёл себя в этой тюрьме, а стражи… стражам абсолютно плевать на то, что заключённые творят друг с другом. По крайней мере до тех пор, пока это нельзя трактовать как бунт и попытку к побегу, они не будут реагировать. Сидя в своей пещере, Джеккил был достаточно удивлён, когда весь этаж начал громыхать, будто где-то в основании тюрьмы засела бригада плотников из Вотер-7, активно применяющих навыки лучших в мире мастеров корабельного дела, чтобы подпилить легендарную тюрьму и наконец-то отправить её плавать по морям. И как бы долго лысый варвар не перемещался по лёжкам знакомых – таких же зеков, умудрившихся приспособиться к жизни в Ледяном Аду, так и не смог собрать знаний: какого дьявола там происходит. На том странности не кончились, и едва шум замолк, как сверху раздался новый – громкий скрежет, знакомый всем, без исключений, обитателям этажа. Открылись створки центральной шахты, и вместе с клубами пара, мигом обратившегося в осадки, сверху плавно поплыла платформа со стражами тюрьмы. Ко временному счастью «новичков» на этаже, и истинному удовольствию таких, как Джеккил, отряд не просто проехал мимо, видимо, для изучения происходящего внизу, но ещё и сбросил ящик с внеочередными припасами – тот благополучно разбился, осыпая округу сух-пайками, термосами и частью снеди, упаковки которой не выдержали подобного отношения. «Игра» началась ещё до того, как нижние перегородки закрылись за лифтом: заключённые, ведомые голодом и желанием найти тёплые вещи, которые нет-нет, да поступали, иногда, в очередной поставке, ломились к месту сброса груза, затевая драки и мордобои по пути. И если обычные люди ещё как-то справлялись, то фруктовики, вроде самого Джеккила, были совсем уж в невыгодном положении, ибо… кандалы из кайросеки. Далеко не той же чистоты, какой пользуются для сдерживания монстров внизу, но всё же… двигаться свободно они ну очень мешали. Правда, боевые маньяки, вроде Мясорубки, эффект ослабления могли игнорировать, до определённого предела, но те, кто на такое способен, в первые волны охочих до припасов и не рвались. Они таились неподалёку, выжидали… когда о себе даст знать истинная их добыча. Вот, заруба заключённых сместилась ближе к припасам, и Джеккил уже видел, как приближаются к ним неприметные «сугробы», едва видимые из-за вновь поднявшейся метели. Он облизывал обветренные губы, предвкушая вкус тёплой крови, да подслеповато щурил глаза. Без воли наблюдения в этом месте выжить было просто невозможно, и именно по ней ориентировался зарытый в сугроб, что торчала лишь спрятанная под белым мехом макушка. Наконец, он ощутил первую смерть, и тут же начал действовать – подобно дикой снежной кошке, подкравшейся к своей добычи, он выпрыгнул из сугроба, сжимая в руках пару заточенных костей подобных своей жертве существ, и, недолго думая, вонзил одну из них в шею твари, а вторую – в глаз, предварительно изогнув длинную руку подобно хлысту. Ледяной волк – три метра от земли, пять в длину, – простоял на конечностях сущие мгновения, после чего тело осознало гибель мозга, рухнув наземь… но Джеккила там уже не было: мужчина скользил между лапами следующей своей цели, пытаясь распороть прочную, как кора здешних древ, шкуру. Кость в его руке заблестела чернотой, пусть и с нажимом, с трудом, но проделывая требуемое. Охотника оросило тёплыми внутренностями, и Джеккил готов был уже увернуться от прыжка следующей в его списке жертвы, как округу знатно тряхануло, отчего мужчина едва не поскользнулся… пришлось переводить неловкое движение в перекат, и резко менять свою цель на соседнего волка. Тем более, что к месту действия уже подошли и остальные спецы по выживанию в Ледяном Аду, и дальнейший процесс разбора на компоненты очередной стаи обратился в банальную рутину: волков, жутких хищников пятого этажа, попросту перебили САМЫЕ жуткие хищники того же места. И, как в прочие разы до этого, цинично разделили трофеи, да разошлись, используя вспоротые и раскуроченные звериные туши как волокуши. Всё прошло быстро, и через десяток минут лишь алые разводы, быстро заволакивающиеся снегом, напоминали о произошедших тут событиях. Остался лишь Джеккил, с полагающимися ему тушами, да голодные взгляды дрожащих от страха и холода зеков, что дожидались ухода жуткого монстра, дабы продолжить своё сражение за остатки, которыми побрезговали «хищники». Такова рутина пятого этажа, и пережить её дано далеко не каждому. В обычное время Мясорубка уже давно бы был на полпути ко временной своей лёжке, где можно разделать и подморозить туши, чтобы оставить как можно меньше следов к основному своему жилищу… но только не сегодня. Ведь он, как пользователь обоих видов хаки, пусть и далеко не высшего уровня, но не мог не ощутить… грядущего. Он не видел будущего, и даже боевым предвидением не владел, но интуиция ему шептала, что здесь, относительно недалеко от нижних врат, находится идеальное место. Именно здесь ему нужно быть… И Джеккил слушал свою интуицию. Пил тёплую воду, что была обнаружена в одном из термосов, ел какую-то сухую бурду, вытащенную из безликой упаковки, и старался не обращать внимание на падальщиков, которые не выдержали соблазна, и всё же подошли поближе к месту битвы. Даже более того, он проявил некоторую доброту и благородство, забрав лишь одну из своих туш и отойдя подальше. Чтобы не мешать гиенам грызть друг-другу горло за право первым вкусить крошки от царского пира. Всё внимание Джеккила было обращено к вратам. И достаточно скоро такое решение окупилось. Он ощутил… океан. Бурю, стихию, первозданную мощь! Будто вулкан в людском обличии, словно бурлящий шторм медленно поднимался снизу. В глазах его загорелся огонь, и интуиция шептала, что сейчас он либо подохнет, либо обретёт билет на волю. Удивительно, но взбудораженный разум отметил несколько вспыхнувших голосов в хаки. Люди, такие же, как он, «слышащие», ощутили схожие чувства, потеряв над собой контроль. Со всех сторон от стоящей в чистом поле платформы. Близко и далеко, стоячие и несущиеся сюда на всех порах… кажется, что в считанные минуты тут собрались все сильнейшие хищники пятого этажа, и все как один они ждали, пока разверзнутся врата, и покажется наружу Зверь. Он был уже совсем близко. По вискам Джеккила стекал пот, в ушах колотилось сердце, ноги и руки его дрожали – впервые с тех пор, как он оказался в Ледяном Аду… удар в груди. Ещё один… Очередной… четвёртого не последовало, ведь сердце его замерло на миг. Пропали все звуки, и даже валящий сверху снег застыл красивыми снежинками, что первыми и нарушили эту паузу. Они двинулись вверх – краем глаза отметил про себя Джеккил, и мгновением спустя мир вокруг взорвался белыми красками, а тело прошила жуткая боль. То, что он летит, да ещё и головой вперёд, стало неожиданностью, но сориентировался бывалый убийца быстро, аккуратно приземлившись на все четыре свои конечности. И тут же побежал обратно, чтобы увидеть… кратер. В центре его дыра, а вокруг, на несколько десятков метров, голый металлический пол – многолетние слои снега и льда попросту смело от силы удара… и из дыры той медленно вылезла огромная рогатая махина, с чёрной, как смоль, гривой и таким же чёрным от дикой ярости лицом. – ГРА-А-А-А! – зарычал этот монстр, второй раз за день оглушив Джеккила, – Где здесь повар?! Мне нужно моё пиво! – Он прекрасен… – прослезился Мясорубка, медленным шагом двинув в сторону Кайдо, – …мой билет отсюда.