Глава 36 — Глава тридцать четвёртая. Сны.

Глава тридцать четвёртая. Сны. Закончились жуткие пляски сотен голых девиц, и Вулка, наконец, пришла в себя. Хотя бы немного… вокруг – её подруги, старые знакомые и просто жительницы того острова, где выросла амазонка, и все они оглядываются, заспанно растирая глаза. Кто-то пытался прикрыться, кто-то, напротив, рассматривал и ощупывал своё тело, никого не стесняясь, а третьи и вовсе уже спешили на выход, стараясь не растерять крупицы рассудка в попытке осознать или, хотя бы, вспомнить произошедшее, но изменения чувствовали все. Правда… кое-кто, сущие единицы, ощущали не только физическую лёгкость, остроту всех чувств и скакнувшее к самой верхней планке настроение. Даже эйфорию! Некоторые девушки ощущали и кое-что ещё, что будто свербело на грани хаки наблюдения, но не входит в зону его восприятия. То ненавязчивое чувство, возникающее в преддверии чужой атаки, но до полного её осознания. Вернее, нечто, очень похожее на это чувство. Попытки осознать, понаблюдать, послушать оказались выше любых других желаний, и Вулка оказалась в числе таких «наблюдательниц»… сказалось ли то, что девушка недавно пережила прямую встречу с Богиней, или же ей просто повезло родиться с определёнными талантами, но эта амазонка, как и первые лица их племени, получила свою собственную огненную змейку, что вырвалась из кострища, сплясала на её руках, пробралась к груди и нашла себе пристанище где-то возле сердца. Сегодня многие стали избранницами огня, но Вулка была единственной из тех, кто не отплясывал в центре арены… совпадение ли это? Но не только это выделяло её на фоне остальных. В отличие от подавляющего большинства амазонок, она отчётливо помнила все произошедшие здесь события, чем могли похвастаться лишь жрицы да Императрица. Как двигалось её тело, как размягчился разум, отдавшись на откуп пьянящим ритмам и пляске пламени в костре. Помнила о словах, идущих прямиком из сердца, через уста, к огню… не понимая, кому их посвящает, она отдавала их именно пламени, дозволяя оранжевым и жёлтым языкам донести послание до адресата. Площадь наполнялась гулом, отчего бледнокожая брюнетка поспешила покинуть её – желание подумать, повспоминать… помедитировать, в конце концов, оказалось столь сильным, что забило собой банальную радость от общения с подругами. Не хотелось даже делиться эмоциями – только медитировать, пытаясь окунуться внутрь себя, в свою хаки. И этим девушка и занялась, не сбежав, но спешно покинув арену и скрывшись в джунглях. Ноги несли её к пляжу. Удивительно, но именно к тому месту, где не так давно она рассталась с жизнью, и где состоялась её первая встреча с Богиней… как сон столетней давности помнилась она, но, Вулка не сомневалась, такое не забудется уже никогда. Не сейчас… и чем это «сейчас» отличается от того, что было до странных плясок, амазонка и собиралась выяснить. Одно знала наверняка: «сейчас» и «тогда» – две абсолютно разные вещи, при которых существовали такие же разные Вулки. Усевшись прямо на землю, да привалившись спиною к пальме, девушка постаралась принять наиболее комфортную позу – примерно так она, да и все амазонки из флота, когда-то постигали основы воли наблюдения. Только старшей сестры не хватает, что без предупреждения метала кусочки морских звёзд в лоб… всё равно что словить резиновую пулю: больно, но не смертельно. И, как и в те времена, она обратилась во внимание, в то же время оставляя своё тело. Медитация «вовне», где чувствовать природу и окружение – куда важнее, чем ощущать самого себя в этой природе. Не отделиться, но слиться с миром. И первое отличие всплыло моментально: не выходило. Банально не получалось раствориться, ведь внутри её тела звенело, шипело и перекатывалось нечто… жгучее и будто живое. Тогда девушка приняла очевидное решение: если медитировать «вовне» не выходит… вернее, такая медитация ловит помехи как раз «изнутри», то стоит сменить тип медитации, «вовнутрь». Поза амазонки изменилась: пальма всё так же покоилась за её спиной, но сейчас она была пряма, словно стальная балка. Плечи расправлены, руки сжаты в кулаки, которые легли на сложенные в позе лотоса ноги. Мышцы находятся в тонусе, и девушка может чувствовать каждую из них. Поочередно напрягает, группу за группой, чувствуя, как тянутся связки, как проскальзывают слегка суставы, без намёка на скрип, как разогревается кровь… Вот здесь и ощутила Вулка обновку. Прямо там, рядом с сердцем, она чувствовала биение ещё одного источника жизни, такого же горячего, как солнце над Амазон-Лили. Она прощупывала его, осматривала со всех сторон, старалась понять, возможно ли коснуться его какой-либо из мышц. Может, правильно вдохнув воздух в лёгкие, или чуть наклонив голову, дабы натянуть конкретную связку. В конце концов, она попыталась обратиться к воле… укрепление органов – базовая процедура, которую изучают все сколь-либо опытные пользователи хаки вооружения. Вулка опытной не была, и прекрасно понимала, что только недавно смогла проявить этот вид хаки, создав едва заметные искажения на поверхности своей кожи, однако некоторой теорией и чувствительностью, что гораздо важнее, обладала. Так начались многочасовые эксперименты и попытки сделать что-то… что не привело бы к моментальной смерти. С волей не шутят! И в очередном круге самопознания, размышлений и отдыха, Вулка вдруг почувствовала это. Будто воздух загустел вокруг, и руки обожгло от мысли, как касаются они того клубка в груди. Горячо, но совсем не больно… жарко. Раскрыв глаза, она вздохнула от удивления, тут же разрушив тонкие материи своего настроя и концентрации, ведь уложенные на голенищах кулаки пылали, и от жара огня чернела вокруг трава, а нагое её тело ощущало лишь тепло. И только! Аккуратно, девушка поднялась на ноги, не спуская с пламени глаз. Разжала кулаки – огонь заструился меж пальцев, как ласковая змейка, играясь со своей хозяйкой. Опустила три пальца к ладони, сделав «пистолетик», и удивилась, ведь огонёк застыл тусклой искрой на кончике указательного пальца, принимая игру прямо из её головы. Будто живой, он читал её мысли, и, девушка чувствовала это, отвечал ей весельем. Иначе… отчего ещё ей вдруг стало так забавно? – Бам! – в голос воскликнула она, «выстрелив», и ствол ближайшей пальмы оказался прожжён насквозь… а за ним и ещё один. И ещё. И ещё! – Хах… Ха-ха-ха! Бам! Бам-бам-бам! Вулка носилась по пляжу, заливисто гогоча, а с её рук сыпались натуральные фейерверки. Знатное, должно быть, состоялось шоу для тех редких рыбок, что ещё не покинули опасные воды близ Амазон-Лили… В конце концов ей не то чтобы наскучило это ребячество, или силы показали дно – нет! Бедняга вообще едва понимала, что именно она делает и как. Разум юной амазонки пылал в эйфории от неизвестных доселе сил, и каждый такой «выстрел» лишь усиливал эффект, увлекая в долину незатейливых развлечений. Хотелось смеяться! Хотелось бегать и прыгать! Хотелось «стрелять»! И совсем не хотелось отказывать себе в столь простых радостях жизни… Но вот, оставив «пистолетики», девушка решила попробовать перейти на калибр побольше: аккуратно распрямив ладонь, чтобы огонёк никуда не делся, она довольно улыбнулась и что есть мочи хлопнула в ладоши… Естественно, её сшибло с ног. Громыхнуло так, что Вулке показалось, будто раскололись небеса… и лёжа на песке она пыталась осознать: как так вышло, что чистую небесную синеву уже заволокли свинцовые тучи… которые очень странно двигались, будто падая… а затем поднимаясь… и вновь падая… Проморгалась. Протёрла глаза. Воскликнула, приняв сидячее положение и посмотрев на свои руки – вспомнила об огоньках, а тех уже и след простыл. Обычные бледноватые ладошки без следа ожогов или гари. Зато вот вокруг – широкий контур выжженой земли, оплавленного песка и обугленных деревьев, часть из которых даже начали падать. Чёрные стволы не выдерживали порывов поднявшегося ветра. И вновь взор амазонки устремился к небесам, где заходилось волнами чёрное небо… только небо ли? Разве есть на небе белые полосы? Разве бывает небо сегментированным, словно перо? Разве может оно колыхаться… в таких пределах?! Очевидно, что нет, и Вулка достаточно быстро смогла осознать, что вовсе не тучи открываются ей сквозь слегка поредевшие листья тропических деревьев, а… нечто иное. Миг, и любопытная амазонка уже сидит на вершине пальмы, уподобившись обезьянам, и замирает в груди её сердце, когда любопытство сменяется страхом. Огромная птица, чьё тело больше напоминает рептилию, но пернатые крылья не позволяют спутать тварь с драконом, парила над Амазон-Лили, лишь слегка покачивая расправленными крыльями. Задумывалась ли Вулка, когда поднимала руку, уже сложенную «пистолетиком», к небу? Нисколько. Действовала так, как приказывало ей то самое «игривое» чувство, что вмиг рассеялось при виде опасности. Рассеялось, разозлилось и передало свою злость амазонке, а та, недолго думая, выместила её, совершив «выстрел». Свет от снаряда померк ещё к середине пути, и сказать, был он успешен или попросту потух от потоков ветра, обдувающих крылатую тварь, не мог никто… но воительницу это не волновало, и в бой отправлялся уже следующий залп. А за ним ещё один… и ещё. Каждый – сильнее предыдущего. Больше. Горячее! Вулку злил сам вид этого создания. Злило то, что оно прервало её веселье. Что испугало её! И собирая эту злость, множа её и раздувая, она поливала чудовище огнём, пока снаряды не стали напоминать собою бесконечный поток огня. Змеиное тельце, тонкое, и пока ещё не окрепшее, но уже стремящееся вонзить свои огненные клыки в тело врага. И, что удивительно, подобные атаки поступали не только со стороны Вулки. Уже спустя два или три десятка ударов сердца, появился второй поток снарядов, берущий своё начало откуда-то из середины острова. За ним – третий и почти сразу же четвёртый. Правда… твари было плевать. На пять источников, на десять… даже на пятьдесят. Она не замечала их, продолжая парить над островом. Возможно, тварь даже что-то делала, но из-за змеиных храмов Вулка не видела, что именно. Однако, когда кучу тоненьких огненных жгутиков, – они выглядели таковыми лишь на фоне колоссального вторженца, так как исходящий из ладони девушки поток был толщиною с её руку, – затмило тело огромной змеи из чистого огня, тварь подала-таки реакцию, мотнув головой на длинной шее, отчего стала видна его вытянутая морда с убогим клювом и кучей мелких зубцов в нём. А дальше, не успело чудовище толком взвизгнуть, как весь остров воспылал! Огонь будто бы нашёл свой выход через босые ноги амазонки, волной хлынув от неё во все стороны, и такие же волны шли с других концов Амазон-Лили. Золотой, яркий и очень тёплый… успокаивающий. Воспылали даже змеиные головы – храмы… пламя окутало их целиком, а после, сохранив клыкастый образ, рвануло к телу птице-ящера, начав рвать его восемью пастями. – Восемь?! – удивилась девушка, лишь сейчас заметив отсутствие одного из храмов, – С-с-сука! Отчего-то этот факт вызвал наибольший прилив ярости, и на желание молодой амазонки отреагировало и окружающее пламя, воспарив златым столпом над её головой… едва ли это проявление внесло хоть какую-то лепту в трусливый побег неизвестного, однако Вулка ощутила удовлетворённость, когда именно после её «вспышки» тот пропал с небосвода. А за ней пришла и дикая усталость… быстро дошедшая до банальной потери сознания. *** Что можно сказать о произошедшем? Я… слегка надорвался. Слегка. И теперь мне стала понятна эта «оказия» местных, на почву более мягкой оболочки души – если человечество здесь сражалось с такими тварями, а по рассказу Малимии так и было, то становится очевидна бесполезность хоть какой-то духовной защиты. Я выдерживал когда-то давление младших Богов, практически не замечал атак Аквилона, мог кое-как потягаться с Бореем и даже выдерживал, пусть и с десяток минут, всю мощь Посейдона, а тут… какая-то сраная птица едва не уничтожила меня за считанные секунды! Хотя… конечно, некоторое влияние оказывает и то, что здесь у меня нет отражения в Эбисе, которое, по своей сути, является каналом к обитающим там энергиям. Да и состояние моё на момент встречи с ублюдком… не было превосходным. Ещё не спали последствия перенапряжения от потока огненной силы Малимии, которой я выжег печати на душе Гарлинга. И сам я находился в процессе проведения ритуала, правя энергию новорожденной Богини и пытаясь совладать с ручейком маны огня. В любом случае, даже будь я в лучшей своей форме, максимум, на что мог бы рассчитывать – прожить на десяток минут дольше. В лучшем случае. А местные, я почему-то в этом уверен, не проходили сотни ритуалов, не получали благословление Вечной, не закаляли свою душу в испытаниях… то есть, были значительно меня слабее. И к чему они пришли? Вернее… к чему подтолкнула их Калипсо? Да, сейчас мне очевидно, что все события, произошедшие в этом мире ещё до заточения Малимии в куске земли, были спровоцированы именно моей Богиней. Что именно она сделала, как и с какой целью – неизвестно, и на эти вопросы не помешало бы найти ответы. Возможно, они подскажут мне направление и смысл! Зачем вообще меня подкинули в этот мир. Вернее, именно в этот мир. Так до чего же довела их моя Богиня? До простой, в своей сути, вещи: не можешь защититься – атакуй, а защиту оставь на другого. Уверен, первых людей, добившихся хоть каких-то личных успехов на этом пути, здешние боги могли скрутить одним только взглядом. Да о чём тут говорить, если эта тварь едва не поступила так со мной?! Однако, возможно, они не ожидали отпора… или же Калипсо оставила иные пути? Передала артефактов, или… научила их делать? Появились же откуда-то узилища, способные сдержать не только кусок божественной мощи, но даже ядро души подобного создания! Конкретики нет, но есть повод задуматься: если здесь использовали именно такой подход… то почему бы и мне не применить его? Только наоборот? Я ни за что не доверю защиту своей души кому-то, кроме себя самого… да во всех мирах и вселенных существует лишь одно существо, которому разрешено коснуться моего духа! Конечно, сделать это могут многие, но разрешение на это есть только у Калипсо, и мне плевать, что иным существам оно может быть и не нужно. Обо всём этом, и о многом другом, я размышлял во время восстановления. И остаётся только догадываться, как это восстановление выглядело для окружающих, но я точно знал, что: находился в мире живых; находился на Голландце, в своей каюте; вокруг меня полыхала мощь Малимии, что обеспечивала душе приток так нужной ей энергии… и что саму мою душу опутывал успокаивающий мороз, приятно снимающий боль. Естественно, последнее – скорее описательный образ, так как в столь тонких материях просто не существует нужных терминов: всё предельно индивидуально, и я чувствовал это именно так. Кто-то другой, возможно, ощущал бы по-другому. На деле же всё гораздо проще: мир живых, потому что в Эбисе сейчас творится настоящий ад, и находиться там мне было бы некомфортно. На Голландце, потому что… ну а где ещё? Самое безопасное место на острове, и это при том, что Галла ещё и оберегает меня от влияния Эбиса: Малимия затеяла перестройку или что-то вроде, так что сейчас потоки энергии там гуляют нешуточные. Возможно, в её планах даже переместить тот остров в Магус, чтобы заложить на его основании домен… не знаю. Ну и плюсом, на реальность не могло не оказывать влияние то, что могучий эквар наконец отбросил свои корни и прорвался к гордому званию Богини. Скорее всего, Младшей, но это уже определяется уровнем сил, опытом и наличием иных богов… очевидно, что когда ты единственное в мире божество, то являешься и Старшим, и Главным, и Верховным и любым другим, до какого додумаешься. В общем, всё в моём положении очевидно, кроме, пожалуй, мороза… я понимаю, откуда он взялся, в плане, что является его источником… не понимаю только, почему эта сова до сих пор жива, и почему она решила помочь мне, тогда как сама должна стоять одной «лапой» в могиле. Увы, но мерзкая птица уничтожила основу, к которой я привязывал куски души снежного птенца. Вместе с основой были уничтожены и печати, и лишь голая удача позволила бедняге выжить – тот факт, что она обнаружила один из последних кусочков своей сути, а может и последний. Это позволило ей вернуть себе «сознание», способность существовать осмысленно, как это положено Идолам подобной силы. Собственно, можно даже сказать, что эта способность и отличает Идола от эквара. Как человек отличается от животного. Или даже от насекомого. И за счёт этой осознанности сова и продолжает жить, удерживая ещё не закрепившуюся до конца душу от распада и «полёта» за ядром… полагаю, именно в нём и находится личность и воспоминания той твари, какой раньше была эта совушка. И да, именно совушка, а не совух – это стало очевидно по принятой ею «гуманоидной» форме. Вот в таком вот состоянии не распадающегося на куски исключительно благодаря собственной воле существа, эта… идиотина решила накрыть мою душу, дабы помочь ей отойти от всего пережитого. Однако… именно это её действие натолкнуло меня на интересную мысль, и если мы оба сможем пережить следующие несколько дней тяжёлого восстановления, то, думаю, я смогу помочь снежному духу. И, заодно, себе самому. А ещё… стоит придумать ей имя. «Радостные кивки одобрения» Так… то, что я ощущаю настрой совы – это понятно, это в моих силах и желаниях. Но то, что и сова ощущает то же самое с моей стороны, причём достаточно точно, чтобы разобрать посыл конкретной мысли… не является чем-то запланированным. «Грусть от разочарования родителя» М-да, видимо, встреча с пернатым Богом слишком уж сильно пошатнула мой дух. И оттого ещё острее стоит вопрос: как пережить второй приход? Ведь если я продолжу делать то, что делаю – набирать силу, искать подчинённых, выстраивать некую базу в этом мире, опору, сила которой позволит мне говорить и действовать без опаски, – то встреча неминуема. А если вспомнить и о том, что подобных тварей в этом мире, как минимум, пять… решать вопрос нужно срочно. Ребром. И решение, пока что, мне видится единственным… – Ну хорошо. Как тебе имя… Сова? «Радостное принятие» – Ясно… Это будет очень сложный процесс, ведь от наречения Богов, а точнее от популярности и единственности этого наречения, зависит очень и очень многое в их становлении. А мне, как выяснилось, крайне важно, чтобы «Сова» успешно это становление пережила, и потому никакой «Совой» она быть не может, и мне предстоит провести ещё немало дней в раздумьях. Возможно, будет даже лучше пообщаться с… будущей её паствой. Есть некоторая вероятность – крайне малая, отрицать не буду, – что в легендах сиккерийцев найдётся нужная сущность, что заведовала бы морозом, снегом… или душами заблудившихся в скитаниях по ледяным пустошам людей. Как бы ни было это смешно, но мне всё-таки придётся здесь натянуть «Сову» на глыбу, лишь бы получить нужный образ в умах людей. «Лёгкий страх. Принятие необходимости быть натянутой» Но сперва предстоит нелёгкий процесс реабилитации, ведь не только я получил крайне болезненные травмы. Увы, но на кое-ком ранения сказались куда более… негативно. Особенно на разуме. Будем исправлять. *** Чёрная пелена. Она застилала обзор, и ни лучика света не могло пробиться сквозь неё… однако в одном-единственном месте появилось вдруг бледное пятнышко. Сперва маленькое, размытое, но стоит лишь подойти поближе, как пятнышко то наливается цветом, красками. Окно, за которым передвигаются мутные силуэты. Смокер уже видел этот сон, и не один раз… к сожалению, он знает, что будет дальше. Знает, какую картину покажет ему окно. И он не хочет её видеть, и даже может заставить себя проснуться – это не сложно, но чувство, внутреннее его ощущение, наваждение или что-то подобное, оно не кричит, но шепчет, что парню необходимо это увидеть. Рассмотреть всё в мельчайших деталях, осознать каждое действие, опознать каждое лицо… и каждую тень. Показался знакомый белый китель: белый, с жёлтыми палетами и серой нашивкой на них, сверху. Отличительный символ, который положен далеко не всем вице-адмиралам. Лишь проявившие себя в той или иной стезе имеют право выбрать себе цвет… это как костюмы адмиралов, только в менее вольной трактовке, ибо вице-адмиралы всё ещё обязаны носить униформу дозора, положенную им по чину. И Картуо знал, кому принадлежат серые палеты. Очень хорошо знал, потому что частенько видел их висящими в шкафу, в последние несколько лет своей жизни… Перед ним возвышался силуэт вице-адмирала Смокера. Отца Картуо. И паренёк был бы даже рад увидеть родителя, хотя бы во сне… но картинка не останавливалась на достигнутом, и тьма продолжила отступать, постепенно вырисовывая другие силуэты. Смокер видел спину отца. Справа и слева от него, тоже спинами к пацану, начали появляться другие дозорные, рангом пониже… но все офицеры. Ещё ближе к нему появились иные… военные в форме, какой он раньше не видел: чёрные плотные мундиры с красными обрывками ткани, обёрнутыми вокруг плеч. Кажется, на них было какое-то изображение, но понять, что именно ему видится, у Картуо не выходило. Слишком уж всё размыто и нечётко… но он пытался. Очень пытался. До того, как произойдёт то, что происходило всегда, он пытался увидеть хоть что-то новое. Что-то, принесло бы информацию. Люди, спины которых наблюдал парень, выглядели напряжёнными, и все они стояли полукругом перед чем-то, что закрывала тьма. Отец же Смокера расположился в самом первом ряду… И первое, что неподъёмной тяжестью упало на плечи бедняги – жёлтые глаза с вытянутыми зрачками, что на добрых два метра возвышались над вице-адмиралом. Затем появился оскал… два крупных чёрных рога, чёрная же грива. Не монстр… но и не человек. Смуглая кожа, угловатые черты массивного лица, огромная грудная клетка и руки – что лапы медвежьи. Это чудовище было не меньше пяти метров в высоту, и человека оно напоминало лишь своею формой. В руке у него голова. Дозорного, судя по кителю. Мёртвого, судя по перекрученной шее. За спиною чудовища начали вырисовываться и другие силуэты, держащиеся от него на почтительном расстоянии, но разобрать среди них хоть кого-то Смокер не мог. Не выходило! Кто-то длинный и худой, кто-то пухлый и низкий, у кого-то руки имели два сгиба, вместо одного, а кто-то имел настолько длинные ноги, что его можно было спутать с цаплей-мутантом… но более конкретных признаков, по которым можно было бы опознать человека, просто не наблюдалось. Лишь гигант в самом центре, что возвышался над дозорным, был виден ясно и чётко. И с той же ясностью и чёткостью этот гигант сжал кулак, взорвав голову как переспелый фрукт, да размылся в пространстве, оставив на губах бедняги привкус собственной смерти. *** Поднималось утреннее солнце, и лучи его, играясь с редкими колыханиями на водной глади, касались и ласково очерчивали жёсткие, словно сталь, плавники огромных размеров. Очередной морской король поднялся с глубин в поисках лёгкой добычи, в виде проплывающего корабля, или же чтобы просто погреться на солнышке. Ведь ничто человеческое не чуждо даже глубоководным монстрам: и вкусно покушать, и комфортно понежиться… Увы, но хищник не узрел добычи. Да и поверхность в последние месяцы не представляется ему комфортным местом для постоянной охоты – изредка проплывающий здесь гигант, даже на фоне королей, знатно сократил поголовье этих тварей, отчего остались из них лишь самые мелкие, самые шустрые или самые осторожные. И даже так еды для всех всё равно не хватает, но зато сейчас королям не приходится жрать друг друга… так что, не найдя любимой пищи в деревянной «упаковке» с парусами, рыбина недовольно плеснула хвостом, отправившись на дно. И лишь волны – редкие гости в вечном штиле Калмбелта, – напоминали о недавнем госте. Большие волны, хорошие, сигнализирующие жителям ближайшего острова о том, что в воде появился прекрасный источник мяса… и на волнах тех принялся покачиваться белёсый деревянный корабль, что пришвартовался недалеко от каменного изваяния, с «белыми» жителями на нём. Многих на корабле качка вгоняла в сон, особенно ночная и утренняя… однако был и тот, кто подпрыгнул с кровати, крича и брыкаясь. Больно приземлившись на пол пятой точкой, что не смягчила и простынка, соскользнувшая вместе с ним, Картуо осмотрелся, и лишь после осознание очередной неудачи настигло парня. – Чёрт! Кулак ударил о дощатый пол, прострелив болью, но Смокер не обратил на неё никакого внимание, свершив второй удар, а затем и третий… На четвёртый руку его схватили нежные ладошки. – Хватит… Тебе опять снилось «это»? – естественно, поглощённый разочарованием, он не заметил, когда именно Хина оказалась в его каюте. Девочка сидела на корточках перед ним, аккуратно запахнув свой любимый «амазоний» халатик из цветочной ткани, и смотрела на парня очень и очень серьёзно. – Тебе нужно поговорить. Хоть с кем-то! – Наставник… – С кем угодно! – перебила его Хина, сильнее сжав ручки и заставив его заглянуть в свои глаза. Джонс был недоступен уже больше недели, и когда явится – неизвестно. Оба подростка прекрасно это знали. – С Галлой, с Тией, с Мораксом… – Кхм-кхм… Обернувшись, парень увидел драконоподобную бледнокожую рептилию, что развалилась на его кровати, сложив руки за головой и закинув ногу на ногу, плавно покачивая белым сапогом. – Вообще, если вам интересно моё мнение… то я без понятия, кто именно тебе снится. Но зато я точно могу сказать, что когда ты видишь один и тот же сон на протяжении… сколько уже? – Шесть дней… – Вот! На протяжении шести дней, и с каждым новым разом видишь его всё чётче и чётче… видишь же? – Вижу… – Вот! Даже для простого человека подобное – далеко не пустой звук, а уж для вас, познавших свою душу и вставших на путь духовного развития, и подавно! Знамение, мелкота, знамение. И такое вполне бывает, в ряде случаев. Например, у медиумов, которые имеют связь с рядом неупокоенных душ в Эбисе, и те передают им свои знания… многие ведь помнят, как они умерли, пока окончательно не очистятся. Не самый лучший вариант, да, – подметила Галла, не увидев, но ощутив, как «ёкнуло» сердце парня, – но возможный. И не единственный, кстати… так или иначе, всё не ограничивается картинами прошлого. Возможны ещё картины настоящего, хотя у нас они как раз исключаются, ибо твой сон длится уже почти неделю. А бывают ещё и картины будущего… и тут уже сложно сказать, как это происходит. Иногда, за счёт души Мира, в которой отложены все события, когда-либо происходившие, и на основании цикличности которых можно узреть и наиболее вероятную цепочку, что интересовала бы именно тебя. Но спонтанно Мир такими знаниями не делится, и уж тем более по собственной инициативе, а ты… ты – букашка ещё зелёная, чтобы просить что-то у сущностей такого порядка. Да даже у меня ты нормально ничего попросить не можешь, не то что у Мира! – Смокер насупился, отчего ящерица хмыкнула, провалившись сквозь кровать и выплыв уже рядом с ним, чтобы иметь возможность потрепать мальца за чёрные патлы, – Не дуйся, неуч. Лучше стремись, чтобы перестать таковым быть. – Ага, как же тут… – отмахнулся он от чешуйчатой ладони. – А не хочешь – тебя Дейви заставит. Кто знает… может, когда он очнётся, то поймёт, насколько вы бесполезные, и позволит мне сожрать ваши души, – по трём рядам белых клыков прошёлся синий язычок, вызвав нехорошие мурашки на спинах детей, – Но это дела «потомошние». А сейчас слушай и внимай, потому что я ещё не закончила делиться мудростью! Душу Мира мы отсекаем, не для такой бестолочи этот уровень. Каких-то иных богов подобного порядка… в общем-то, тоже. Тут их просто нет, а те, что есть, не смогли бы достучаться до твоего сознания так, чтобы я даже не почувствовала. Для этого нужно быть гораздо, гораздо сильнее… хотя бы на уровне с моей Создательницей. Остаётся простейший вариант… ты сам вызываешь у себя эти видения, на основании своих собственных мыслей и домыслов. Вероятно, также имеет место быть шестое чувство и банальная горечь от расставания с родителем, вот и всё. Однако! Даже если это и так, далеко не факт, что увиденное тобою – не правда. Есть вещи, доступные лишь только душе, и осознать их в полной мере просто не выйдет, а сон – единственный способ хотя бы намекнуть тебе на то, что не всё в порядке. – Ничего не понял… – Я тоже… – А вам и не нужно понимать. Я просто убивала время, пока Джонс приводил себя в порядок… Пара мгновений потребовалась детям на осознание сказанного, после чего Хина тут же выбежала из комнаты, направляясь в капитанскую каюту, а Смокер… следовал за ней по пятам, чуть отстав из-за того, что запутался в простыне. А дух корабля только и делал, что самодовольно лыбился, смотря молодёжи вслед, да размышляя, что, несмотря на свой ублюдский характер и далеко не гуманные средства достижения целей, Дейви сумел всё-таки найти людей, волнующихся за него и ждущих его возвращения. – Сам виноват… научил их ощущать души, вот теперь и мучайся.