**Глава 3. Погружение в мир театральных подмостков (Часть первая)**
Зима миновала, и как только она приступила к занятиям, Фу Тунвэн тоже начал активно участвовать в светской жизни Америки.
Она видела его всего раз или два в месяц, и иногда он расспрашивал её об учёбе. В этих вопросах и ответах всегда было так, что он говорил много, а она отвечала мало, напротив, Гу Ижэнь и Ваньфэн общались с ним куда больше. В одни из мартовских выходных Фу Тунвэн остался ночевать в апартаментах, и в тот день он был в поразительно хорошем расположении духа, пил с ними послеобеденный чай в гостиной. Все обсуждали текущие события, говорили о спасении родины через развитие промышленности, как вдруг Ваньфэн неожиданно спросила Фу Тунвэна, который часто бывал в квартале красных фнарей *(Прим.: известный район публичных домов в старом Пекине)*, доводилось ли ему встречать ту самую Сяо Фэнсянь, от которой Цай Э терял голову?
Фу Тунвэн усмехнулся:
— Мне не выпала такая честь.
Что касалось ходивших слухов о его «безрассудной расточительности в любовных утехах», он никогда не оправдывался.
Он перевёл взгляд на неё:
— Почему ты ничего не говоришь?
Во-первых, она не следила за политической ситуацией, во-вторых, круг её общения был узок, и в отличие от Ваньфэн и Гу Ижэня, она не могла так быстро обмениваться новостями из страны, ей просто нечего было добавить к разговору, и она могла лишь поднять чайник:
— Пойду, дополню вам воды.
Когда она вернулась с чайником, Гу Ижэнь как раз поднялся и заявил:
— Ижэнь непременно посвятит всю свою жизнь служению родине и народу.
Эта внезапная клятва в верности прозвучала как прощание.
И действительно, ответ Фу Тунвэна подтвердил её догадку:
— Береги себя, всегда помни принцип: «Пока зелёны горы, о дровах не беспокойся» *(Прим.: китайская поговорка, аналог «был бы жив, а остальное приложится»)*.
Гу Ижэнь страстно воскликнул:
— Третий господин, не тревожьтесь!
Только тогда Шэнь Си почувствовала, как обжигает руку, и с грохотом поставила чайник на стол, ладони уже покраснели от ожога. Гу Ижэнь и Ваньфэн рассмеялись, Ваньфэн взяла её за руку и начала растирать:
— Как раз боялись, что тебе будет тяжело расставаться с нами, поэтому и сказали только сегодня.
— С вами? — Шэнь Си была ещё больше ошеломлена.
— С нами, — поправилась Ваньфэн. — Мы вместе отправляемся в путь.
Шэнь Си внезапно всё осознала: неудивительно, что он вернулся сегодня, чтобы повидаться со всеми.
Уважение Гу Ижэня к Фу Тунвэну шло из самой глубины души, и в эту прощальную ночь он напился до беспамятства. Фу Тунвэн проникся его настроением и выпил несколько рюмок, Шэнь Си молча подливала ему, и когда дошло до четвёртой рюмки, Фу Тунвэн заметил это и взглянул на неё.
Шэнь Си тут же отвернулась, уставившись на часы, висевшие на стене.
— На что смотришь? — тихо спросила Ваньфэн.
— Может, отвести его наверх? Если он так напился, как же завтра на корабль подниматься? — прошептала Шэнь Си.
— Сходишь ты? — Ваньфэн легонько надавила запястьем ей на спину, умоляя. — Я хочу немного посидеть с третьим господином наедине. — Не договорив, она повернулась к Шэнь Си. — Умоляю, я ведь завтра уезжаю.
Посидеть наедине?
Шэнь Си поняла её намёк, тот самый, о котором между девушками не нужно говорить вслух.
Ваньфэн влюбилась в Фу Тунвэна. Когда это успело случиться? Возможно, ещё задолго до того, как она сама познакомилась с Фу Тунвэном.
— Умоляю тебя, — голос Ваньфэн стал совсем тихим.
Кончик указательного пальца Шэнь Си бессознательно скользил по столу, коснулся края тарелки — холодная.
— Я позову кого-нибудь, чтобы помогли поднять его наверх, — сдалась Шэнь Си.
Она обнаружила, что покинуть этот обеденный стол оказалось гораздо труднее, чем она предполагала, настолько, что когда сопровождавший Фу Тунвэна юноша подхватил Гу Ижэня и попросил её подстраховать, Шэнь Си всё ещё была рассеянна и потеряна.
Гу Ижэнь наверху устроил настоящую бурю, что временно отвлекло её от беспорядочных мыслей.
Она помогала прибираться, и когда пол уже был вычищен, её взгляд упал на аккуратно сложенную на кровати белую рубашку и тёмно-синий вязаный галстук. Должно быть, это его «парадный мундир», приготовленный для возвращения на родину. А она? Год, два? Или больше?
Гу Ижэнь перевернулся на кровати, что-то невнятно бормоча. Шэнь Си приблизилась, чтобы расслышать: он говорил о мостовом строительстве и грунтах.
Она расправила ватное одеяло и накрыла его:
— Прощай, брат Гу.
Гу Ижэнь, конечно, не слышал, в своих снах он уже изливал душу Чжоу-гуну *(Прим.: в китайской традиции — божество сновидений)*, поверяя ему свою мечту о постройке моста.
Шэнь Си сидела на краю кровати, глядя на лежавшие там часы: прошёл уже час, а внизу всё было тихо.
Ей хотелось спуститься, но она боялась стать свидетельницей того, чего не следует видеть, и сидеть здесь тоже не могла спокойно. Она уперлась руками позади себя, выпрямила спину, потянула мышцы поясницы и, в унисон с Гу Ижэнем, начала вслух цитировать «Трактат Жёлтого императора о внутреннем» *(Прим.: древнейший классический медицинский трактат Китая)*. Хотя она и изучала западную медицину, но твёрдо верила в наследие предков, поэтому никогда не пренебрегала ни одной китайской медицинской книгой. «Всё обязательно пригодится» — такова была её постоянная позиция.
«Когда холод из сердца перемещается в лёгкие, возникает лёгочное истощение; при лёгочном истощении человек выпивает одну меру, а выделяет две, это неизлечимо и приводит к смерти. Когда холод из лёгких перемещается в почки, возникает вспенивающаяся вода; при вспенивающейся воде при надавливании живот не ощущается твёрдым, водная ци оседает в толстом кишечнике, при быстром движении раздаётся булькающий звук, словно из мешка с жидкостью...»
В дверь постучали.
Шэнь Си замолкла, а мужчина позади неё всё ещё бормотал о своей дипломной работе.
Открыв дверь, она увидела Ваньфэн.
Глаза Ваньфэн были красными, и когда она посмотрела на Шэнь Си, в её взгляде скрывался какой-то намёк.
— Иди, иди к третьему господину, — тихо сказала она.
Идти к Фу Тунвэну?
Шэнь Си опешила, не успев задать вопрос, как Ваньфэн уже схватила её за руки:
— После этой разлуки нас разделяют высокие горы и далёкие воды, ты должна хорошо заботиться о себе. Я знаю, что море знаний безбрежно, невозможно исчерпать его учение, читай не спеша.
— Сейчас всего три часа, прощаться ещё рано, — тихо ответила Шэнь Си. — Завтра утром я провожу вас.
Ваньфэн слабо улыбнулась и кивнула.
Она ушла, но у Шэнь Си осталось смутное чувство, что что-то не так. Необъяснимое, смутное.
Комната Гу Ижэня находилась на первом этаже, когда она вышла, свет в гостиной уже погас.
Выключатель был у входной двери, ей было лень идти обратно, и она стала на ощупь подниматься по лестнице в темноте.
Глубокая ночь, полная тишины, каблуки туфель стучали по ступеням, звук раздражал и тревожил душу. В конце концов она встала на цыпочки и быстро взбежала наверх, остановившись у двери комнаты Фу Тунвэна.
Дверь была приоткрыта, она хотела заглянуть в щель, но ничего не увидела.
Пришлось набраться смелости:
— Третий брат.
Ответа не последовало.
Шэнь Си тихонько толкнула дверь и увидела, что Фу Тунвэн стоит спиной к двери, надевая пиджак:
— Закрой дверь, — сказал он.
Шэнь Си закрыла дверь за спиной, глядя на его силуэт.
Фу Тунвэн произнёс:
— Сегодня ночь прощаний.
— Угу, — она понимала.
— Судя по твоему виду, тебе тоже грустно?
Шэнь Си снова кивнула:
— Всем грустно, особенно... Ваньфэн, думаю, ей тяжелее всего расставаться с третьим братом.
Ей казалось, что эти слова звучат вполне нейтрально, но Фу Тунвэн вдруг обернулся и посмотрел на неё. Молчание заставило её почувствовать неловкость, за окном шуршал дождь, оттуда доносился звук капель, косо бьющих по стеклу, оставляя многочисленные следы, густые и частые.
— Ты думаешь, о чём она только что со мной говорила? Или что делала? — вдруг с улыбкой спросил Фу Тунвэн. — Неужели стоит мне остаться наедине с девушкой, как это сразу вызывает у людей недоразумения?
Шэнь Си вновь поразилась его способности читать мысли и пробормотала:
— Вовсе нет.
Хотя это была неправда.
Фу Тунвэн с интересом улыбнулся:
— Я сказал «ночь прощаний», потому что мне пора покинуть Нью-Йорк.
— Ты уезжаешь? Возвращаешься на родину вместе с ними?
— Нет, я использовал их, на самом деле уезжать должен я.
Фу Тунвэн простыми словами объяснил, что из-за нежелания сотрудничать в опиумном бизнесе у него возникли некоторые проблемы. Поэтому сейчас он должен уехать, используя личность Гу Ижэня. Эта поездка секретна, даже слуги, которых он привёз с собой, не последуют за ним, включая того юношу — тот также отправится по первоначально запланированному маршруту в калифорнийский кампус Беркли, чтобы навестить его старого друга.
А Гу Ижэнь и Ваньфэн тоже уезжают, после этой ночи эти апартаменты опустеют.
Он говорил легко, словно собирался на пикник из восточной части Пекина в западную.
Но это было поспешное бегство, пересечение океана, путь длиной более трёх месяцев. Малейшая ошибка могла стоить жизни.
— Только вы и господин Тань? — торопливо спросила Шэнь Си. — Как же так можно?
— А почему нельзя? — наоборот, рассмеялся он.
Фу Тунвэн достал из журнала на письменном столе чек и визитную карточку:
— Я позвал тебя, только чтобы извиниться. Всех вас троих устроят, Шэнь Си, впредь некому будет о тебе заботиться.
Он подошёл к ней и протянул чек:
— Поезжай в Калифорнию, смени научного руководителя.
Необъятные небеса и безбрежное море — он прощался с ней.
Шэнь Си опустила взгляд на имя на визитке — очень известный учёный. Значит, когда он только приехал, и Ваньфэн сказала, что он поехал «навестить друга», неужели он уже тогда приготовил для неё запасной вариант?
— Ортопед, — сказал он.
Руки Шэнь Си отяжелели, будто налитые свинцом, она не могла поднять их и только покачала головой.
Она была уже не той, что три года назад.
Тогда она не понимала, не видала света, мало думала, именно из-за такой ограниченности взглядов считала, что это просто учёба за границей.
Теперь всё иначе.
Ночь прощания, возможно, стала и ночью последнего расставания.
Тысячи вёрст расстояния, нестабильность в стране и доме, весь мир воюет, бежит, разлучает плоть и кровь.
Каждое прощание может оказаться последней встречей. Сердце Шэнь Си опустело, охваченное паникой, она бессознательно качала головой.
— Я хочу вернуться на родину, — тихо сказала она.
Этот ответ явно удивил его.
— Повсюду война и хаос, — Шэнь Си чувствовала, что говорит вздор, потому что мысли совершенно не поспевали за словами. — Боюсь, что к тому времени, когда я закончу учёбу, не останется возможности вернуться, или же Америка вступит в войну до моего возвращения. Всё это неизвестно, вдруг... я хочу сказать, вдруг я закончу учёбу, но умру на чужбине, разве тогда все эти годы тяжкого труда не пройдут напрасно?
Наконец он улыбнулся:
— Ты немного похожа на моего четвёртого брата, нетерпелива, словно каждая минута, каждая секунда промедления грозят гибелью стране и дому. — Произнося это, он улыбался, но в его словах чувствовалась крайняя безысходная грусть.
Сказав это, он замолчал, доставая карманные часы.
Он смотрел на время, но также и размышлял.
Тревожное ожидание накатывалось на неё с неимоверной силой, она думала, если он откажет, какими ещё доводами можно его убедить.
Минута за минутой.
За окном дождь усилился, с силой хлеща по стёклам, наверняка с градом, поэтому стук был таким яростным.
Шэнь Си тихо перевела дыхание и терпеливо ждала.
— Твоё будущее в твоих собственных руках, — Фу Тунвэн убрал часы обратно. — Возможно, за эти сто с лишним дней плавания ты умрёшь в море. Тогда раскаиваться будет уже поздно.
Это означало согласие. Согласие.
Кровь Шэнь Си прилила к сердцу, от волнения её щёки покраснели, и она улыбнулась.
— Прямо как на «Титанике»?
Фу Тунвэн слегка покачал головой, с улыбкой вздохнув:
— Наверное, все студенты-медики одинаковы.
Смерть и жизнь не табу.
По первоначальному плану Шэнь Си должна была уехать отсюда последней, поэтому её и не готовили заранее.
Таким образом, как только Фу Тунвэн принял решение, Шэнь Си не посмела больше медлить ни секунды, бросилась в свою комнату, вытащила из-под кровати старый кожаный чемодан, пролежавший там три года. На нём толстым слоем лежала пыль, она кое-как протёрла его влажным полотенцем и начала собирать вещи.
Одежду, верхнюю и нижнюю, рассчитывая на три месяца — если вовремя стирать, много смен не нужно. Книги слишком тяжелы, но выбросить жалко. Она закрыла чемодан, но почувствовала неуверенность, снова открыла и положила хирургический скальпель на самый верх, в самое легкодоступное место. В итоге книги заняли слишком большую долю, чемодан стал даже тяжелее, чем у Тань Цинсяна.
С трудом подняв чемодан, она донесла его до гостиной. Юноша, отвечавший за погрузку вещей в машину, когда взял его, сразу изменился в лице:
— Ты что, хочешь стать обузой для третьего господина?
Лицо Шэнь Си побелело, она хотела выхватить чемодан, чтобы снова что-то убрать.
— Дай ей взять, много ли тяжелее? — улыбаясь, сказал доктор Тань, забирая чемодан легко и непринуждённо. — По-моему, тебе просто не нравится, что твой третий господин взял с собой её, а не тебя?
Юноша даже не стал отрицать, хмуро спросил её:
— Три месяца в море, ты знаешь, как прислуживать третьему господину?
Прислуживать людям... в её прежних знаниях были только инструкции, как прислуживать опиумным курильщикам.
— Когда это я нуждался в том, чтобы мне прислуживали?
Фу Тунвэн спускался по лестнице, пальцы обеих рук сзади наперёд скользнули по воротнику стоячего воротничка рубашки, наконец остановившись на галстуке, который он слегка поправил. Всё это поведение совсем не походило на бегство.
— Обычные мелочи... в общем, не нужно, — мрачно сказал юноша. — Но кто будет стирать и гладить одежду третьего господина?
— Это я смогу, — Шэнь Си с облегчением выдохнула.
— А подбирать одежду умеешь? Третий господин носит костюмы, даже носки и туфли нужно подбирать соответствующие.
Это касалось чувства стиля, и Шэнь Си на мгновение заколебалась.
— Госпожа Шэнь, — хотя он и недолюбливал Шэнь Си, но всё же вынужден был обращаться к ней так, как это делал третий господин. — Если в пути действительно случится что-то смертельно опасное, помни, что третий господин спас тебя. Когда дело дойдёт до жизни и смерти, ты должна, как и мы, защищать третьего господина.
Не успев ответить, она ощутила на себе ещё большую тяжесть ответственности.
Фу Тунвэн мягко улыбнулся, согнул два пальца и сильно щёлкнул юношу по лбу:
— Твоя напористость прямо как у байсянжэнь *(Прим.: на шанхайском диалекте — человек, вращающийся в светских кругах, часто с негативным оттенком)*.
Юноша онемел.
Шэнь Си не поняла, тихо спросила:
— Что такое байсянжэнь?
Несколько слуг рассмеялись.
Один из средних лет ответил ей:
— Это на диалекте родного места Сяо Цяня.
Шэнь Си кивнула, на самом деле не поняв.
В этот момент все они были расслаблены, в гостиной было похоже, что провожают Фу Тунвэна на званый ужин. Но когда открылась перед Фу Тунвэном и остальными парадная дверь, атмосфера постепенно стала холоднее.
Шэнь Си тоже напряглась от этой гнетущей атмосферы.
Ветер врывался в прихожую, леденя её лоб.
Впереди высокая худая фигура Фу Тунвэна вышла за парадную дверь.
Она невольно оглянулась, взглянув на эти апартаменты.
Мраморная статуя в прихожей, стеклянная ваза на столе без воды и цветов, часы, пол — в последний раз она взглянула на шкаф, в котором когда-то нашла шоколад.
В эту ночь первая половина прошла в погружении в расставание, а вторая — в её поспешном отъезде.
Прощаясь с людьми, она чувствовала неохоту, но расставание с этими апартаментами тоже вызвало в ней грусть. Гу Ижэнь всё ещё крепко спал, Ваньфэн наверняка ухаживала за ним. Никто и не предполагал, что первой уедет именно она.
Три года обучения за границей — как погружение в глубокий сон.
____________
*Если вам нравится новелла, поддержите её оценкой *⭐⭐⭐⭐⭐ *и «зеленым Лайком» на главной странице произведения, там же можно написать комментарий — это поможет другим найти эту книгу и определиться, стоит ли читать!*
Обновлено: 03.02.2026