То, что бабка Сунь бросила вещи, означало её полное поражение. Как бы госпоже Цянь и остальным ни не хотелось, им тоже пришлось положить всё на место.
Су Юаньбао, пока никто не видел, тайком схватил горсть сахарной пудры и запихал в рот.
Этот его мелочный поступок не укрылся от глаз Су Эли, и ей захотелось рассмеяться: неужели этот «драгоценный внук», в котором семья Су души не чает, настолько никчёмен?
Семья Су, раздосадованная, оставила вещи и понуро ушла.
Палка, которой бабка Сунь ударила о землю, подняла пыль, и несколько леденцов на палочке испачкались. Но Су Эли было всё равно: лишь бы не отдавать старухе, она готова была их хоть разбить.
Если бы она сегодня уступила и создала такой прецедент, о покое можно было бы забыть — бабка Сунь шастала бы к ней через день!
Уходя, старуха на чём свет стоит костила Су Чуньхуа. Та не осталась в долгу и огрызалась в ответ. Судя по настрою Су Чуньхуа, в деревню Цинпин она в ближайшее время не сунется.
Су Эли достала леденцы на палочке и раздала их тем, кто за неё заступился:
— Спасибо вам, дяди, тёти и дедушки. Если бы не вы, мы бы и не знали, что делать.
Староста вежливо отказывался:
— Не надо, это вещь дорогая. Оставь себе, продашь в городе. Вам троим и так несладко приходится, эх...
Поблагодарив всех, Су Эли отвела малышей домой. Под руководством Юнь Минъюэ они замариновали немало бамбуковых побегов.
Проводив Юнь Минъюэ, Су Эли спросила Чуаньчуаня и Нуаньнуань:
— Вы сегодня испугались?
— Не боимся, — Су Чуаньчуань выпятил грудь колесом.
Су Нуаньнуань немного смутилась и показала пальчиками:
— Совсем капельку, вот столечко.
— Бояться — это нормально, — улыбнулась Су Эли и погладила её по щеке. — Я просто переживала, как бы вас не напугали.
Су Чуаньчуань прижался к ней:
— Сестрёнка, ничего страшного, если мы немного побоимся. Мы просто не хотим, чтобы тебя обижали.
— Да, — Су Нуаньнуань потерлась головой о её плечо. — Кто обижает сестру, тот неправ.
У Су Эли защипало в носу, слёзы едва не брызнули из глаз. Не зря она так любит этих двоих, ох не зря!
— Бабушка и остальные относятся к нам не очень хорошо, но пока правда на нашей стороне, бояться нечего, понятно? — сказала Су Эли.
Малыши понимающе закивали. В их глазах всё, что говорила Су Эли, было истиной.
— Умницы, — Су Эли поцеловала каждого в щеку. — Завтра я не поеду в город торговать сахаром. Мы поедем к бабушке.
— А какая бабушка на вид? — невинно спросила Нуаньнуань и тут же с тревогой добавила: — Она похожа на ту бабушку?
Су Эли покачала головой:
— Нет, совсем не похожа. Бабушка очень добрая.
Хотя в памяти Су Эли воспоминаний о дедушке и бабушке было немного, она была абсолютно уверена: их бабушка со стороны матери — добрая женщина, она во сто крат лучше бабки Сунь.
Су Чуаньчуань спросил:
— Сестрёнка, а зачем мы едем к бабушке?
— Потому что мы давно её не навещали. К тому же скоро день рождения дедушки, нужно поздравить, — объяснила им Су Эли.
— Как здорово, — с завистью протянула маленькая Нуаньнуань. — А мне никто никогда не устраивал день рождения.
Су Эли стало больно это слышать. С самого рождения Чуаньчуаня и Нуаньнуань их родители умерли. Бабка Сунь даже кормить их не хотела, не то что праздновать дни рождения.
— Не завидуй. Отныне я буду устраивать вам праздники и готовить вкусненькое, хорошо?
Малыши радостно закричали, и, глядя на их счастье, Су Эли тоже стало светлее на душе.
За день до отъезда Су Эли сходила на заднюю гору, поймала двух диких фазанов, упаковала леденцы на палочке и наделала рыбных шариков в подарок.
Деревня Дунфэн находилась довольно далеко от деревни Цинпин. Вещей было много, к тому же с ней были двое детей, поэтому, хоть она и планировала идти пешком, в итоге решила не скупиться и наняла повозку.
Повозка мерно покачивалась, и малыши невольно уснули. Когда они проснулись, в деревню Дунфэн уже прибыли.
Су Эли закинула узел с вещами за спину, взяла фазанов и повела Чуаньчуаня с Нуаньнуань к въезду в деревню.
Едва дойдя до окраины, она издалека увидела человека. Тот стоял и болтал с подругой. Это была её двоюродная сестра Вэн Лючжи.
— Ты зачем пришла? — едва завидев её, Вэн Лючжи грубо обратилась к ней.
— Сегодня день рождения дедушки, я пришла его поздравить, — Су Эли проигнорировала её грубость.
Она не помнила дорогу к дому бабушки. В детстве она пару раз приходила сюда с матерью, но была слишком мала, чтобы что-то запомнить. Большинство воспоминаний о семье Вэн сводились к тому, как Вэн Лючжи доводила её до слёз.
Она хотела спросить у сестры дорогу, но та лишь закатила глаза.
— Пришла поздравлять и не знаешь дороги? Зачем тогда вообще явилась? — её взгляд скользнул по фазанам и узлу за спиной Су Эли. — Оставляй вещи и проваливай обратно.
Её подруга посмотрела на запыленную с дороги Су Эли и, не выдержав, попыталась заступиться:
— Лючжи, ну расскажи ты сестре, куда идти. Человек проделал такой долгий путь, наверняка устала.
Вэн Лючжи выпучила глаза:
— Разве я заставляла её уставать? Увидела сестру и ни одного доброго слова не сказала, сразу начала дорогу выспрашивать. С чего бы мне ей отвечать? Не скажу и всё, и ты не смей!
Су Эли только подивилась. Встретив её, она поздоровалась вполне вежливо, каких ещё «добрых слов» ей не хватает? Неужели нужно было рассыпаться в комплиментах?
— Ничего, я у других спрошу, — Су Эли улыбнулась подруге Вэн Лючжи и пошла дальше.
Пройдя немного, она встретила женщину, возвращавшуюся с поля, и вежливо спросила:
— Тётушка, не подскажете, как пройти к дому семьи Вэн?
Женщина окинула её взглядом:
— А ты кто будешь?
— Я внучка семьи Вэн, — улыбнулась Су Эли.
— О... — лицо женщины стало странным. — Если ты идёшь прямо сейчас...
Су Эли заметила её замешательство и спросила:
— Что-то случилось, тётушка?
— Нет, ничего. Иди вперёд, дойдёшь до того дерева, свернёшь на юг и будешь на месте, — женщина указала путь, но больше ничего не добавила.
Однако у Су Эли закрались подозрения. Она поблагодарила женщину и повела детей по указанному пути. Вскоре они дошли до дома бабушки.
Ещё не войдя, она поняла, почему встречная женщина замялась.
Ворота были приоткрыты, и снаружи было видно, что происходит внутри. Пожилая женщина с седыми волосами вытирала слёзы с видом человека, которому некому пожаловаться на несправедливость. Это была её бабушка, госпожа Тянь.
Рядом с ней стояла почти полностью седая, невысокая женщина с узкими глазами и резкими чертами лица. Она выглядела довольно сварливой — это была свекровь госпожи Тянь, их прабабушка, старуха Ван.
Возле старухи Ван, скрестив руки на груди и вздёрнув нос, стояла вторая тётя, госпожа Ань.
Старуха Ван опиралась на костыль, который с глухим стуком бил о землю:
— Опять ты обижаешь семью второго сына? Что, только тебе позволено строить из себя хозяйку? Я ещё не померла, так что не тебе в этом доме распоряжаться!
— Всё совсем не так... — пыталась объясниться госпожа Тянь, её глаза покраснели. — Жена второго сына ещё в прошлом месяце не...
— Матушка, не надо так говорить. Мы отдали все причитающиеся деньги за питание, и бабушка об этом знает, — перебила её госпожа Ань, ничуть не смущаясь.
Лицо госпожи Тянь пошло красными пятнами:
— Но я же веду учёт! Мы едим все вместе, а дрова, рис, масло, соль — разве всё это не стоит денег? Мы и так постоянно помогаем вашей семье, нельзя же во всём вам потакать! Если так пойдёт и дальше, что подумает семья старшего сына!
— Да пусть думают что хотят! — отмахнулась госпожа Ань. — Совесть моя чиста, так что мне переживать не о чем!
Старуха Ван тоже встала на защиту невестки:
— Вот именно! Жена второго правильно говорит, ничего дурного они не сделали!
Госпожа Тянь выглядела так, будто ей нечего возразить. Она лишь беззвучно открывала рот, словно хотела всё объяснить старухе Ван, но не смела перечить свекрови.
Обновлено: 02.02.2026