В Павильоне духовных трав в это время было двое посетителей; молодая женщина с заурядной внешностью что-то обсуждала с ними. Пань Цэ, не заметив других помощников, принялся самостоятельно осматривать лавку.
На стеллажах за левым прилавком аккуратно выстроились ряды фарфоровых флаконов, на каждом из которых была наклеена этикетка. Присмотревшись, Пань Цэ увидел на одном из них надпись традиционными иероглифами: «Мазь Цинчжи». Сяо Я уже давала ему это средство, и эффект был просто поразительным.
Он перевел взгляд на соседние склянки: Порошок «Ясный взор», Пилюли Питания истоков, Пилюли Крови и Ци...
Ассортимент был богат, но Пань Цэ пока был полным профаном в делах самосовершенствования. Кроме мази Цинчжи и Пилюль Крови и Ци, он ни о чем даже не слышал, не говоря уже о понимании их свойств. Он смотрел на всё это лишь из чистого любопытства.
Осмотрев левую сторону, он переключился на правую. Там лежали необработанные ингредиенты, но он не узнал ни одного.
"Хотя нет... Вторая полка, третья ячейка. Это что, женьшень?"
Тем временем молодая женщина закончила сделку с клиентами и подошла к нему, вежливо произнеся:
— Простите за ожидание, уважаемый гость.
— Ничего страшного. Я хотел бы купить десять Пилюль Крови и Ци и два флакона мази Цинчжи.
— Хорошо, подождите минуту.
Женщина повернулась к стеллажу, достала три флакона и протянула их Пань Цэ.
— С вас тысяча двести серебряных монет.
Цена в точности соответствовала той, что называл Сяо Хэй.
Пань Цэ не спешил расплачиваться.
— Скажите, а женьшень какой выдержки у вас имеется?
— Женьшень? В нашей лавке есть корни от десяти до пятисот лет. Какой именно вас интересует?
— Пятисотлетний женьшень? — у Пань Цэ перехватило дыхание. Он немного подумал и спросил: — А какой корень я смогу купить за пятьсот серебряных монет?
— У меня есть один шестидесятилетний корень, он стоит как раз пятьсот серебряных.
— Хорошо, возьму его.
Пань Цэ не стал долго раздумывать. В конце концов, эти деньги достались ему за один стеклянный набор, который на Голубой планете стоил всего триста юаней. Он в любом случае оставался в огромном плюсе.
Женщина принесла деревянный ларец, в котором на подкладке лежал корень женьшеня с множеством тонких и длинных отростков. Пань Цэ не стал приглядываться — он всё равно ничего в этом не смыслил. Он отсчитал из мешка сотню монет и переложил их в карман, а остальное пододвинул к продавщице.
— Здесь должно быть тысяча семьсот серебряных монет. Пересчитайте.
Женщина не стала считать их вручную, а просто высыпала серебро на чашу весов. Кивнув, она подтвердила:
— Сумма верна. Желаете что-нибудь еще?
— Пока нет. Благодарю.
Пань Цэ забрал покупки и уже собрался уходить, но женщина окликнула его:
— Уважаемый гость, задержитесь на мгновение.
— В чем дело? — он нахмурился, в его взгляде промелькнула настороженность.
— Не поймите меня неправильно, — мягко улыбнулась она. — Кажется, за вами следят. Если вы выйдете через парадную дверь, у вас могут возникнуть неприятности.
Взгляд Пань Цэ похолодел. Неужели У Цяо, управляющий из лавки посуды? "Этот сукин сын решил пойти на грабеж?"
Поблагодарив женщину, Пань Цэ последовал её совету и быстро скрылся через задний ход Павильона духовных трав.
Не теряя ни секунды, он кратчайшим путем направился к трактиру «Парящий аромат», по дороге купив лишь плетеную бамбуковую корзину. Завернув в безлюдный переулок, он убрал Пилюли Крови и Ци, женьшень и остаток серебра в пространство кольца, а оттуда достал пакеты со специями и уложил их в корзину. Только после этого, с корзиной за спиной, он вошел в маленькую боковую дверь трактира.
Оказавшись в сарае, Пань Цэ почувствовал странное облегчение. Очевидно, мир боевых искусств таил в себе немало опасностей, и пока он был слаб, трактир «Парящий аромат» служил ему надежным убежищем.
Тем временем в лавке У Цяо управляющий в ярости распекал своего работника:
— Ты, никчемный кусок мусора! Я велел тебе проследить за обычным простофилей без капли самосовершенствования, а ты умудрился его потерять! На кой черт ты мне вообще нужен?
Помощник стоял, низко опустив голову и не смея издать ни звука. Ему и самому было обидно: парень зашел в Павильон духовных трав и больше оттуда не выходил. Как он мог просто испариться?
У Цяо еще долго изливал желчь, пока гнев наконец не поутих.
— А я думала, ты уже не вернешься.
Едва Пань Цэ поставил корзину на пол, он услышал голос Сяо Я. Обернувшись, он увидел её и Сяо Хэя в дверях сарая.
— Если бы я не вернулся, то предал бы доверие брата Сяо Хэя.
— Хм, значит, совесть у тебя всё же есть, — хмыкнула девочка. — Но из-за тебя я проиграла одну серебряную монету, так что с тебя компенсация.
— Это еще почему? И как это я виноват?
— Мы поспорили с Сяо Хэем: я поставила на то, что ты сбежишь.
Пань Цэ усмехнулся. Он засунул руку за пазуху и «достал» (а на самом деле извлек из пространства кольца) флакон мази Цинчжи.
— Насчет компенсации я не согласен, но вот — это тебе.
Сяо Я взяла флакон и ахнула:
— Ой! Мазь Цинчжи! Совершенно новая... Откуда у тебя такие деньги?
— Не важно. Я обещал вернуть тебе флакон, теперь мы в расчете.
— Нет, так нельзя. Ты пользовался моей мазью, когда там оставалось совсем на донышке — то, что госпожа отдала. А этот флакон полный. Я не могу его взять.
— Бери. У меня всё равно есть к тебе просьба.
— Хм, я так и знала! Когда ласка наносит визит курице — добра не жди. Вот, оказывается, где собака зарыта. Ну, выкладывай, чего ты хочешь от этой великой воительницы?
— Я хочу воспользоваться кухней, когда там не будет гостей. Если Сяо Я замолвит за меня словечко, повар Лю точно не откажет.
— Зачем тебе кухня? Неужели ты готовить умеешь?
— Вообще-то, я мастер своего дела. Хочешь убедиться?
— Рассказывай сказки... — хмыкнула она, но тут же добавила: — Ладно, ради мази Цинчжи, считай, что дело в шляпе.
Пань Цэ снова полез за пазуху и выудил горсть серебряных монет, протягивая их Сяо Хэю.
— Брат Сяо Хэй, я плохо знаю местный рынок. Не сочти за труд, купи для меня мяса и овощей.
Сяо Хэй, глядя на серебро, с сомнением спросил:
— Ты и вправду собрался готовить?
— Да так, балуюсь понемногу. Не уверен в результате, поэтому и хочу сначала попрактиковаться на своих продуктах.
— Хорошо! — Сяо Хэй, которому и самому стало любопытно, взял деньги и согласился.
В глубине заднего двора трактира «Парящий аромат» находились покои, где жили хозяйка Фан и её дочь. В этот момент Фан Юнь внимательно наблюдала за семнадцатилетней девушкой на просторной тренировочной площадке.
Движения девушки были легкими и неуловимыми, словно танец ветра. Длинный меч в её руках описывал стремительные и яростные дуги. Удары — то медленные, то молниеносные — складывались в особый ритм выпадов и защит.
Её стройные ноги и изящная фигура притягивали взгляд, а черты лица на семь частей из десяти напоминали саму госпожу Фан. Наблюдая за тренировкой дочери, Фан Юнь невольно погрузилась в воспоминания.
С тех пор как её муж пал на поле боя, жизнь в семье супруга становилась для неё всё невыносимее...
Обновлено: 19.02.2026