*Перевод: **Illianna**
* *Редактура: **Astarmina*** — Я впал в отчаяние и пытался покончить со всем, — сказал Уинстон. Карина потеряла дар речи от его шокирующей истории. Она понятия не имела, что этот человек, который проделал весь путь на север только для того, чтобы спасти её, имел такое болезненное прошлое. — Болезнь искусства неизлечима, — продолжил он. — Чтобы остановить её прогрессирование, мне сказали прекратить делать то единственное, чему я посвятил всю жизнь. Он был прав. Живопись была её единственным спасением. Это было единственное время, когда ей не нужно было думать ни о чём, что происходило в её жизни. — Люди покинули меня, и мои родители были разочарованы. Я оставил всё позади и отправился в путешествие навстречу своему концу, — доктор улыбнулся, увидев шокированное выражение лица Карины. — Я хотел разобраться со всем и дать себе достойный конец, как и ты. Затем я забрёл в трущобы. То место было наполнено людьми, которые жаждали жить. Возможно, некоторые нашли бы их слишком грязными или отчаянными, но у них была жажда жизни. Она всё ещё не ответила, вместо этого сосредоточилась на его истории. — Некоторые из этих людей боролись с болезнью. И я... хотел помочь им жить. Потом захотел, чтобы люди перестали называть болезнь искусства неизлечимой, — именно тогда он понял, что у него снова появилась мечта, ради которой стоит жить. Эта мечта помогла ему прекратить вышивание, которое он ценил больше своей жизни. — Я нашёл что-то другое, чем можно одержимо заниматься вместо иглы. К счастью, медицина мне очень подошла. Карина наблюдала за его улыбкой, но молчала — она не могла так поступить. В отличие от него, у неё не было другой мечты. Глаза Уинстона тоже улыбались, когда он смотрел на свою юную пациентку. — Вы напомнили мне меня самого. Вот почему я не мог оставить вас в покое. После короткой паузы девушка сказала: — Понятно. Её голос был тихим. Он не вдавался в подробности о боли, которую перенес, или о том, как он её преодолел, но она чувствовала это своим сердцем. Однако это не было её историей. Это была история Уинстона, которую он создал своей собственной свободной волей — она не могла принадлежать Карине Леопольд. — Я тоже был как вы. У каждого бывают такие трудные моменты в жизни, когда хочется отвернуться от всего, — сказал он. — Вы не виноваты. Вы не плохая. Хорошо, что вы наконец отдалились от семьи. — Правда? — Человек может начать новую жизнь только, когда отдаляется от источника боли. Что значит начать новую жизнь? Когда человек может начать новую жизнь? Если кто-то никогда не испытывал боли, разве он не может начать новую жизнь? С этими вопросами в голове Карина пустым взглядом смотрела на доктора. — Некоторые говорят, что столкнуться со своей раной — самый быстрый способ исцелиться, но я думаю, что держаться от нее подальше — это другой способ исцеления, — сказал он. — Это немного банально, но хотя люди ранят друг друга, именно люди и исцеляют друг друга. Уинстон давал ей все советы, которыми хотел поделиться, слушая ее историю. Она слушала его, все еще держа свои руки в его руках. — Теперь, когда вы сошли с распутья, начинайте новые отношения, — тихо сказал он. — Они помогут вам пересмотреть прошлые воспоминания, одновременно становясь новыми, заставляя вас улыбаться. И однажды вы будете готовы встретиться со всем лицом к лицу. — Даже несмотря на то, что я трусливо и молча сбежала? — Мир называет тех, кто убегает, трусами, но на поле боя наступление и отступление происходят ежедневно. Вы пытаетест набраться сил, чтобы двигаться вперед, временно отступив. Глаза Карины расширились от неожиданной метафоры. — Вам нужно собраться, нарастить выносливость и составить планы, чтобы снова двигаться вперёд, — продолжил он без паузы, пытаясь скрыть своё волнение. Увидев слабую улыбку на её лице, Уинстон провёл грубой рукой по её щекам. — Госпоже поможет думать, что она тоже находится на этом этапе. Даже Отец-основатель империи, должно быть, вынужден был отступать во время завоеваний. Ни один герой не одерживал только победы. Неудачи, бегство и отступление — всё это часть процесса подготовки к следующему большому прыжку. Поэтому никогда не стыдитесь. После долгой паузы Карина ответила со слабой улыбкой: — Да. Я буду помнить об этом. ******* Некоторое время они оба молчали, пока Уинстон не нарушил тишину. — Итак, мы всё ещё не добрались до вашего семейного врача. Какая у вас была с ним проблема? — Ах! — воскликнула девушка. Она тревожно осмотрелась вокруг, пока не начала снова медленно говорить. — Семейный врач впервые пришел, когда мне было около семнадцати. Он был примерно на два года старше меня. — Понятно, — ответил Уинстон, делая глоток холодного чая. Карина изучала реакцию Уинстона, но было слишком сложно разгадать выражение врача, которое он оттачивал годами. Она не могла просто бросить тему на середине рассказа, поэтому продолжила. — Вообще-то, это немного неловко... но он мне понравился в тот день, когда я впервые его встретила. Глаза Уинстона широко раскрылись при виде улыбки, появившейся на её лице. Он прищурился и сохранил невозмутимое выражение лица, как будто ничего не произошло. — О боже. Прошу прощения. Я не знал, что здесь кто-то есть... Они впервые встретились в маленьком саду у особняка. Поначалу Ноктюрн был очарователен — его улыбка была первым, что привлекло её внимание. То, как щурились его глаза, когда губы изгибались в улыбке, то, как он говорил мягким, нежным голосом, словно его слова были пропитаны мёдом. Как почки, проросшие после лёгкого моросящего дождя, позднее цветение охватило Карину. — Я впервые в таком большом особняке, поэтому попросил разрешения осмотреться. Карина помедлила, прежде чем спросить его: — Могу я узнать, кто вы?.. — Я — Ноктюрн, новоназначенный врач семьи графа Леопольда. Для меня это честь, миледи. Он был красноречивым оратором. Его добродушный и непринуждённый характер помог ему наладить отношения с персоналом дома за считанные дни, и он был особенно добр к Абелии. Он был внимателен ко всем, но с ней проявлял особую любезность. Молодая девушка говорила с Ноктюрном с её обычной жизнерадостностью, и — как и все остальные — он был очарован её сиянием. Он не испытывал к ней вожделения, вместо этого говоря, что Абелия напоминает ему младшую сестру. Его взгляд постоянно был направлен на неё — когда с ней что-то было не так, он всегда замечал это первым. Карина всегда смотрела на его спину, пока он смотрел на её младшую сестру. — Это было одностороннее увлечение. Я даже не хотела ничего взамен, и мне потребовалось время, чтобы осознать это чувство. Её безответная любовь продлилась недолго. В один из обычных дней Абелия плохо себя чувствовала, поэтому Карина проводила много времени с ней в помещении. В этот день они были в библиотеке, искали книгу. — Карина, я тоже хочу поиграть на улице... Бормоча жалобы, Абелия следовала за старшей сестрой, постоянно вытаскивая и задвигая обратно книги на книжной полке — должно быть, ей наскучила одна и та же рутина. В библиотеке была полка, наполовину заполненная недавно прибывшими новыми книгами. Карина как раз рассматривала одну из таких книг, когда это произошло. Книжная полка скрипнула, когда Абелия прикоснулась к ней. Наклон выглядел опасно, но добавление или удаление книг по одной пока не вызывало проблем. Поскольку у полки не было задней панели, она могла вместить больше книг, чем обычно. Кроме того, это означало, что человека с другой стороны можно было легко увидеть. Чего Карина не ожидала, так это того, что Абелия спрячется с другой стороны книжной полки, чтобы как следует напугать ее, просунув лицо через узкий промежуток. Потребовался лишь миг, чтобы неустойчивая книжная полка упала вперед. Абелия издала пронзительный крик. Гигантский стеллаж опрокинулся на Карину.
* *Редактура: **Astarmina*** — Я впал в отчаяние и пытался покончить со всем, — сказал Уинстон. Карина потеряла дар речи от его шокирующей истории. Она понятия не имела, что этот человек, который проделал весь путь на север только для того, чтобы спасти её, имел такое болезненное прошлое. — Болезнь искусства неизлечима, — продолжил он. — Чтобы остановить её прогрессирование, мне сказали прекратить делать то единственное, чему я посвятил всю жизнь. Он был прав. Живопись была её единственным спасением. Это было единственное время, когда ей не нужно было думать ни о чём, что происходило в её жизни. — Люди покинули меня, и мои родители были разочарованы. Я оставил всё позади и отправился в путешествие навстречу своему концу, — доктор улыбнулся, увидев шокированное выражение лица Карины. — Я хотел разобраться со всем и дать себе достойный конец, как и ты. Затем я забрёл в трущобы. То место было наполнено людьми, которые жаждали жить. Возможно, некоторые нашли бы их слишком грязными или отчаянными, но у них была жажда жизни. Она всё ещё не ответила, вместо этого сосредоточилась на его истории. — Некоторые из этих людей боролись с болезнью. И я... хотел помочь им жить. Потом захотел, чтобы люди перестали называть болезнь искусства неизлечимой, — именно тогда он понял, что у него снова появилась мечта, ради которой стоит жить. Эта мечта помогла ему прекратить вышивание, которое он ценил больше своей жизни. — Я нашёл что-то другое, чем можно одержимо заниматься вместо иглы. К счастью, медицина мне очень подошла. Карина наблюдала за его улыбкой, но молчала — она не могла так поступить. В отличие от него, у неё не было другой мечты. Глаза Уинстона тоже улыбались, когда он смотрел на свою юную пациентку. — Вы напомнили мне меня самого. Вот почему я не мог оставить вас в покое. После короткой паузы девушка сказала: — Понятно. Её голос был тихим. Он не вдавался в подробности о боли, которую перенес, или о том, как он её преодолел, но она чувствовала это своим сердцем. Однако это не было её историей. Это была история Уинстона, которую он создал своей собственной свободной волей — она не могла принадлежать Карине Леопольд. — Я тоже был как вы. У каждого бывают такие трудные моменты в жизни, когда хочется отвернуться от всего, — сказал он. — Вы не виноваты. Вы не плохая. Хорошо, что вы наконец отдалились от семьи. — Правда? — Человек может начать новую жизнь только, когда отдаляется от источника боли. Что значит начать новую жизнь? Когда человек может начать новую жизнь? Если кто-то никогда не испытывал боли, разве он не может начать новую жизнь? С этими вопросами в голове Карина пустым взглядом смотрела на доктора. — Некоторые говорят, что столкнуться со своей раной — самый быстрый способ исцелиться, но я думаю, что держаться от нее подальше — это другой способ исцеления, — сказал он. — Это немного банально, но хотя люди ранят друг друга, именно люди и исцеляют друг друга. Уинстон давал ей все советы, которыми хотел поделиться, слушая ее историю. Она слушала его, все еще держа свои руки в его руках. — Теперь, когда вы сошли с распутья, начинайте новые отношения, — тихо сказал он. — Они помогут вам пересмотреть прошлые воспоминания, одновременно становясь новыми, заставляя вас улыбаться. И однажды вы будете готовы встретиться со всем лицом к лицу. — Даже несмотря на то, что я трусливо и молча сбежала? — Мир называет тех, кто убегает, трусами, но на поле боя наступление и отступление происходят ежедневно. Вы пытаетест набраться сил, чтобы двигаться вперед, временно отступив. Глаза Карины расширились от неожиданной метафоры. — Вам нужно собраться, нарастить выносливость и составить планы, чтобы снова двигаться вперёд, — продолжил он без паузы, пытаясь скрыть своё волнение. Увидев слабую улыбку на её лице, Уинстон провёл грубой рукой по её щекам. — Госпоже поможет думать, что она тоже находится на этом этапе. Даже Отец-основатель империи, должно быть, вынужден был отступать во время завоеваний. Ни один герой не одерживал только победы. Неудачи, бегство и отступление — всё это часть процесса подготовки к следующему большому прыжку. Поэтому никогда не стыдитесь. После долгой паузы Карина ответила со слабой улыбкой: — Да. Я буду помнить об этом. ******* Некоторое время они оба молчали, пока Уинстон не нарушил тишину. — Итак, мы всё ещё не добрались до вашего семейного врача. Какая у вас была с ним проблема? — Ах! — воскликнула девушка. Она тревожно осмотрелась вокруг, пока не начала снова медленно говорить. — Семейный врач впервые пришел, когда мне было около семнадцати. Он был примерно на два года старше меня. — Понятно, — ответил Уинстон, делая глоток холодного чая. Карина изучала реакцию Уинстона, но было слишком сложно разгадать выражение врача, которое он оттачивал годами. Она не могла просто бросить тему на середине рассказа, поэтому продолжила. — Вообще-то, это немного неловко... но он мне понравился в тот день, когда я впервые его встретила. Глаза Уинстона широко раскрылись при виде улыбки, появившейся на её лице. Он прищурился и сохранил невозмутимое выражение лица, как будто ничего не произошло. — О боже. Прошу прощения. Я не знал, что здесь кто-то есть... Они впервые встретились в маленьком саду у особняка. Поначалу Ноктюрн был очарователен — его улыбка была первым, что привлекло её внимание. То, как щурились его глаза, когда губы изгибались в улыбке, то, как он говорил мягким, нежным голосом, словно его слова были пропитаны мёдом. Как почки, проросшие после лёгкого моросящего дождя, позднее цветение охватило Карину. — Я впервые в таком большом особняке, поэтому попросил разрешения осмотреться. Карина помедлила, прежде чем спросить его: — Могу я узнать, кто вы?.. — Я — Ноктюрн, новоназначенный врач семьи графа Леопольда. Для меня это честь, миледи. Он был красноречивым оратором. Его добродушный и непринуждённый характер помог ему наладить отношения с персоналом дома за считанные дни, и он был особенно добр к Абелии. Он был внимателен ко всем, но с ней проявлял особую любезность. Молодая девушка говорила с Ноктюрном с её обычной жизнерадостностью, и — как и все остальные — он был очарован её сиянием. Он не испытывал к ней вожделения, вместо этого говоря, что Абелия напоминает ему младшую сестру. Его взгляд постоянно был направлен на неё — когда с ней что-то было не так, он всегда замечал это первым. Карина всегда смотрела на его спину, пока он смотрел на её младшую сестру. — Это было одностороннее увлечение. Я даже не хотела ничего взамен, и мне потребовалось время, чтобы осознать это чувство. Её безответная любовь продлилась недолго. В один из обычных дней Абелия плохо себя чувствовала, поэтому Карина проводила много времени с ней в помещении. В этот день они были в библиотеке, искали книгу. — Карина, я тоже хочу поиграть на улице... Бормоча жалобы, Абелия следовала за старшей сестрой, постоянно вытаскивая и задвигая обратно книги на книжной полке — должно быть, ей наскучила одна и та же рутина. В библиотеке была полка, наполовину заполненная недавно прибывшими новыми книгами. Карина как раз рассматривала одну из таких книг, когда это произошло. Книжная полка скрипнула, когда Абелия прикоснулась к ней. Наклон выглядел опасно, но добавление или удаление книг по одной пока не вызывало проблем. Поскольку у полки не было задней панели, она могла вместить больше книг, чем обычно. Кроме того, это означало, что человека с другой стороны можно было легко увидеть. Чего Карина не ожидала, так это того, что Абелия спрячется с другой стороны книжной полки, чтобы как следует напугать ее, просунув лицо через узкий промежуток. Потребовался лишь миг, чтобы неустойчивая книжная полка упала вперед. Абелия издала пронзительный крик. Гигантский стеллаж опрокинулся на Карину.
Обновлено: 02.02.2026