Глава 4 — Глава 3

В Красном замке стояла ранняя весна. Сквозь прорези бойниц пробивался свет — мягкий, золотистый, будто сам день ещё не решился вступить в права. Морской ветер доносил запах соли и сажи, и чайки за окнами кричали так, словно предчувствовали наступающую беду. Невидимую для обычного, человеческого глаза. Но никто не обращал на их крики внимания, все уже давно привыкли к вынужденному соседству с ними. Раэмон стоял босиком на мозаичном полу галереи. Ему было пять, но он уже знал, как ступать так тихо, чтобы никто не заметил, не окликнул, и не отослал обратно в спальню. Когда он хотел, то мог быть невидимым и неслышимым. За тонкой перегородкой слышались голоса: взрослые снова спорили. — Мы больше не можем позволить себе ждать, — раздался голос, резкий, как и всегда, — Отец умер два года назад, а у тебя до сих пор нет наследника. — Брат мой, — прозвучал мягкий голос дяди Визериса, — К чему такая спешка? У нас впереди ещё десятилетия. Мы с Эйммой ещё успеем завести сына. Не стоит снова поднимать бурю. — Буря уже здесь, брат, — Деймон ядовито усмехнулся, — Ты просто не хочешь её видеть, б-р-а-т. Раэмон прижал ладони к прохладному камню, прислушиваясь. Хоть он и не видел их, но перед ним как наяву предстала картина: отец и дядя — два дракона, круживших один над другим. За столом, за чашей с застывшим вином, Эймма Аррен сидела тихо. Её руки были сложены в кольцо, губы сжаты. Иногда она бросала короткий взгляд на Рейниру, что сидела в углу и наблюдала за всем, прищурившись — не по-детски, с осторожной жадностью, будто пыталась разгадать игру, к которой её не допустили. Эймма уже жалела, что не оставила дочь с нянями. — Хватит, — сказала наконец будущая королева, — Вы уже два года спорите об этом, лучше бы вместо этого уделили внимание детям. Особенно ты, Деймон. Как часто, ты вообще, видишь своего сына? — Ты не понимаешь, Эймма, — отозвался Деймон, рухнув в кресло и закинув ногу на ногу, — Я не позволю, чтобы власть ускользнула. Ни в руки этой змеи Хайтауэра, ни в руки придворных коршунов. — Не кажется ли тебе, что ты слишком много на себя берёшь? Король — наш дед. И ему справляться со всеми этими людьми. Деймон пожал плечами, как будто это был вопрос не стоил и толики его внимания. — А после него королём станешь ты, брат. И что тогда? — Это вопрос далёкого будущего. Вот когда стану королём, тогда и буду ломать над этим голову. — Ну да, — протянул с усмешкой Деймон, — Твои замки из спичек гораздо важнее же. — Деймон! Как раз в этот момент позади себя Раэмон услышал приближающиеся шаги. Ему даже не нужно было поворачивать головы, чтобы понять кто это был. Когда Рея вышла из-за угла, она замедлила шаг, увидев на своём пути сына. Раэмон даже не пытался особо прятаться. "Став" видимым, он протянул руки к маме. Та со вздохом подошла и взяла его на руки. Когда Рея вошла, зал будто застыл в миге. Её шаг был неторопливым, а голос — ровным: — Раэмон был здесь. Если вы хотели бы продолжить политическую свару, делайте это не при ребёнке. Все взгляды устремились к мальчику, стоявшему у мозаики. Визерис мягко улыбнулся, будто только теперь заметил его. — Иди ко мне, племянник, — позвал он, явно обрадовавшись тому, что теперь можно было сбежать от неудобного и, чего греха таить, неприятного разговора, — Хочешь послушать историю о драконах Валирии? * * * Вечером Раэмон сидел в библиотеке. У Мейстера Рунцитера были терпение и лупа, и он с усмешкой наблюдал, как ребёнок складывает слова из валирийского. — Dracarys, — читал Раэмон, выговаривая с упрямой точностью. — Лучше, — отозвался Мейстер, — Но не забывай, что язык — не просто звук. Это воля. У Валирийцев она струится сквозь кровь. — Как у меня? — полюбопытствовал мальчик. — Возможно, — уклончиво ответил Рунцитер, — Но кровь важна не сама по себе. Важен человек, носящий её. Раэмон кивнул и снова углубился в текст. Он читал быстро, с той алчностью, которой отличались все дети, оставшиеся одни в большом доме. Ибо учёба — это не только знание. Рейнира нашла его поздним вечером, когда замок уже спал. Она села рядом и подбросила в воздух спелое яблоко, которое стащила из под носа у повара. — Все ещё сидишь и зубришь? — надкусывая край яблока, спросила она. — Что и тебе советовал бы. Твое произношение ещё оставляет желать лучшего. — Успеется ещё! — отмахнулась беспечно девочка. Он посмотрел на неё внимательно. Рейнира была всего на год старше него, и ещё не старалась делать из себя приличную леди, какой, по логике вещей, нужно было бы быть особе королевских кровей. Рейнира больше напоминала сорванца. Раэмон любил слушать, как она говорит. Её слова были как стрелы — точные и острые. — Когда ты вырастешь, то станешь королевой, — подметил он, всё же закрывая книгу, которую читал и отложил её в сторону. Всё его внимание сосредоточилось на кузине. — А ты станешь моим рыцарем? — хихикнула она. Раэмон даже на секунду задумываться не стал, просто кивнув в ответ, чем явно вогнал Рейниру в краску. Она явно не на это рассчитывала, когда попыталась подразнить его. Они замолчали. Где-то за стенами бушевало море. Под небом, где звёзды ещё не загорелись, летали драконы, а в сердце замка, среди камней и теней, росли дети, которые однажды изменят историю.