Туша Мирмура оказалась тяжелее, чем выглядела. Гейл кряхтел, пока они втроем затаскивали бесформенную гротескную массу на операционный стол. Человекоподобная тварь шлепнулась с влажным хрустом, из её синюшно-черной плоти при ударе сочилась мутная жижа.
Слабый кислотный смрад ударил в ноздри; Кара сморщилась, несмотря на респиратор.
— Без сомнения, это самая мерзкая дрянь из всех, что нам приходилось вскрывать, — пробормотала она, отходя и вытирая руки о край стола. Гейл, однако, не постеснялся вытереть ладони о её спину.
— Послушай, сестренка, это… — она съездила ему по затылку, как только почувствовала его руки на себе, — …это ради науки! Посуди сама: я ни черта не знаю об этих тварях, потому что их никто толком не описывал. Стоит какому-нибудь Ночному Порождению подохнуть, как эти сладкоречивые Экзорцисты тут же слетаются, чтобы забрать тушу. Мы хотим, чтобы люди перестали быть инкубаторами для паразитов? Значит, сначала нам нужно понять, чем дышат эти паскуды.
Кара нахмурилась, но спорить не стала. Вместо этого она подкатила хирургическую тележку, издавшую истошный металлический лязг. Гейл потер руки и взял скальпель, приподняв его, точно художник, оценивающий кисть.
— Та-ак, — произнес он, и в его голосе зазвучало нечто почти благоговейное. — Первый надрез. Цель: вскрыть ублюдка и понять, с чем мы имеем дело.
Мейв и Кара наклонились ближе, их лица выражали смесь любопытства и отвращения. Гейл вонзил скальпель в грудь Мирмура. Лезвие вошло между хитиновыми пластинами легче, чем он ожидал; внешний слой отслоился, обнажая бледное, жилистое нутро. Он удивленно вскинул бровь.
— А вот это странно, — пробормотал он, расширяя разрез и раздвигая грудину обеими руками, чтобы заглянуть в полость. — Черт, это реально странно. Ни капли жира, сразу мышцы. Эффективно.
Кара заглянула через его плечо.
— Эффективно для чего?
— Для того, чтобы убивать людей, — буднично, почти весело ответил он, вынимая внутренние органы и сваливая их в отсек с холодной водой под тележкой: то, что казалось мозгом, легкими, передней кишкой, летательными мышцами и яйцеводами, а также глаза и жвалы. — Я хочу сказать, органы у него есть, но они и вполовину не такие сложные, как наши. Наличие желудка говорит о том, что они могут выходить наружу и питаться, но раз их сердце остается в Носителе, подозреваю, им не обязательно есть «вручную». Они и так получают прорву биоэнергии от хозяина.
Мейв вздрогнула, когда он продолжил кромсать тушу.
— Тебе это правда доставляет удовольствие?
— Конечно! Ты только посмотри! — Гейл указал окровавленным скальпелем на вскрытое нутро, улыбаясь до ушей. — Это же потрясающе. У него нет жестких костей. Только мышцы и соединительная ткань, а вся эта человекоподобная форма держится на полутвердых хитиновых пластинах. У него гибкий «экзоскелет», который может складываться сам в себя, а не этот наш скучный жесткий «эндоскелет». Полагаю, именно поэтому они могут просто ввинчиваться обратно в Носителя, чтобы отдохнуть и подлечиться, когда чувствуют угрозу. — Он ткнул пальцем в пластину на лбу твари, и та задрожала под его ногтем. — Видишь? Сплошной кисель, никакой опоры. Его панцирь твердеет только тогда, когда он жив и качает через него кровь.
Кару передернуло. — Гадость какая.
— Это гениально! — возразил он. — Эффективные кошмарики, этого у них не отнять. Могу поспорить, все эти органы могут регенерировать, пока живо сердце в Носителе. Но уничтожь сердце — и им крышка, даже если они в панике заскочат в новое тело, чтобы стабилизироваться… как этот попытался проделать со мной.
Он отступил на шаг, кладя скальпель на поднос.
— И кстати, для нас это отличные новости. Раз их тела устроены просто, значит, они почти целиком съедобны. Никаких мерзких костей, которые пришлось бы выплевывать.
С этими словами он бросил на Кару коварный взгляд и отшвырнул скальпель, взяв вместо него два тяжелых тесака.
— Дорогая сестра…
— Уже занимаюсь.
Мейв обернулась и увидела, как Кара разжигает огонь под хирургической тележкой. В большом чане наверху уже закипала вода. Кара подмигнула ей:
— Дровяная печь нужна для стерилизации инструментов, но, знаешь ли, мы любим многозадачность. Тележка легко превращается в походную кухню. — Она указала на отсеки рядом с огнем, а затем на лоток. — В этих ящиках у нас свежие специи, а хирургический лоток отлично заменяет разделочную доску. Назовем это… рациональностью?
Мейв ошарашенно моргнула.
— И вот мы видим благородную девицу из Варнвейла в естественной среде обитания, пораженную до глубины души находчивостью барнкерской нищеты, — пробормотал Гейл, затачивая тесаки друг о друга и лихо крутанув их. — Мы бедные. Эта складная чудо-тележка — лучшее вложение в нашей жизни.
Принявшись за дело, он начал методично расчленять тушу; лезвия тесаков мелькали в воздухе с хирургической точностью. Каждый удар был выверен, каждое движение — привычно и плавно. В мгновение ока несъедобный мягкий хитин был свален в одну кучу, а мясные, сочные куски аккуратно разложены на другом краю стола, поближе к булькающему чану.
— Где ты научился так шинковать трупы? — спросила Мейв, хмурясь.
Гейл не поднял головы. — Тебе лучше не знать.
— Ты же Чумной Доктор.
— Тебе. Лучше. Не знать.
Закончив с мясом, он перешел к «доске», выхватив горсть луковиц призрачной лозы из заначки под тележкой. Их глянцевая бледно-зеленая кожица слабо мерцала, источая легкий аромат лакрицы. Поварским жестом он отложил их в сторону и взялся за гроздь споровиков паслена, чьи тонкие черные ножки извивались, как усики.
Мейв прислонилась к краю стола, скрестив руки на груди. В её взгляде скепсис боролся с невольным интересом.
Гейл ухмыльнулся ей, снова подхватывая тесак.
— Ты на пороге кулинарного триумфа, Экзорцистка. Шаг первый: подготовка мяса.
Точными, почти ювелирными движениями он нарезал и без того измельченную плоть Мирмура на ровные кубики. Каждый взмах ножа сопровождался мягким чавканьем стали, входящей в ткань. От странного мяса исходил слабый металлический запах, но руки Гейла не дрогнули.
— Шаг второй: маринад. Нельзя просто бросить мясо в котел и ждать чуда. Вот здесь, — он драматично указал на ингредиенты, — и начинается магия.
Он наклонился и достал темный восковой корень — осколок могильного терновника, узловатый и кривой, — и натер его над мясом. Едкий, дымный аромат заполнил комнату, заставив Мейв сморщить нос. Затем он выдавил несколько капель сока кровавого шипа — рубиновая жидкость блеснула, как жидкий драгоценный камень, — и посыпал всё щедрой щепоткой вдовьего пепла для пущего аромата.
— Пусть настоится с могильным терновником и вдовьим пеплом, — прошептал он, отставляя миску в сторону, — секунды три. Готово. Теперь кидай мясо в котел и добавляй ароматику. Стеблей пустоцвета хватит, чтобы придать остроты.
Он схватил пучок стеблей, раздавил их пальцами, давая прозрачному гелю стечь в котел, а затем вывалил туда маринованное мясо.
К этому моменту скепсис на лице Мейв окончательно сменился заинтригованностью.
— Где ты берешь такие ингредиенты?
Гейл даже не посмотрел на неё, облизывая кончики пальцев от пепла.
— О, знаешь ли… Переулок здесь, сомнительный торговец там. Барнкер полон сокровищ, если знать, где искать.
Засыпав мясо, он начал энергично перемешивать варево голой рукой — нервные окончания в его кистях давно сгорели от количества ядов, которые он в себя вкалывал. С восторгом он наблюдал, как бульон начал густеть от мяса Мирмура.
Чистая вода превратилась в мутное темно-красное рагу. Гейл забросил туда призрачную лозу и споровики паслена для текстуры.
— Почти всё, — сказал он, вынимая из кармана пальто маленький мешочек без меток. Внутри пересыпался мелкий белый порошок. — И наконец, самый важный секретный ингредиент: «мозголом».
Мейв выпрямилась, прищурившись. — Что?
Гейл поднял мешочек как кубок победителя, слегка встряхивая его с безумной ухмылкой.
— Боги, Экзорцистка, неужели ты никогда не пробовала «мозголом»? Он выжимает максимум вкуса из всего, к чему прикасается, обостряет чувства и заставляет мозговую жидкость сочиться из ушей. Это просто феноменально! Когда я был еще зеленым юнцом, я принимал это по шесть раз на дню вместе с Квакушей — дворовой лягушкой-афродизиаком. Ты обязана попробовать…
Кара подхватила табурет и огрела его по затылку, попутно выхватив мешочек из рук.
— Никакого «мозголома», — отрезала она.
Гейл обиженно заворчал, возвращаясь к котлу. Огонь полыхал не на шутку, и когда он понял, что рагу дошло до кондиции, он снял чан с печи и водрузил его прямо в центр операционного стола. Пряный, густой аромат заполнил комнату.
По лбу Гейла катился пот, но ухмылка была самодовольной как никогда.
— Ну что, Экзорцистка? Скажи мне, что это не самое великолепное блюдо, которое ты видела в своей жизни.
— Мы только что ели лапшу, — неуверенно произнесла она. — Я не голодна.
— Мне плевать. Полагаю, нам обоим нужно это съесть, чтобы стать сильнее. Так что давай начинать, а ты пока прочтешь мне вводную лекцию по этой вашей «системной штучке».
Кара уселась на табурет и вздохнула, явно решив просто понаблюдать за тем, как эти двое будут набивать животы насекомым. Гейл взял с лотка половник и протянул второй Мейв — та лишь мгновение поколебалась, прежде чем взять его.
— Мы… будем есть прямо из котла? — спросила она.
— Тарелки — это для цивилизованных слабаков, — отрезал он. — К тому же, так оно горячее. Закаляет характер.
Она закатила глаза, но послушалась. Спустив маску на подбородок, она зачерпнула рагу. Первую ложку они съели одновременно. Вкус ударил, как обухом по голове — острый, дымный, странно сладкий, с горьким послевкусием, которое еще долго саднило язык. Гейл обожал такую дрянь. Мейв даже не поморщилась, что он счел за высший комплимент.
— …А это не так уж плохо, — признала она, дуя на следующую порцию. — По моему опыту, мясо Мирмуров обычно… омерзительно.
— Огромная честь слышать такое, — промямлил он с полным ртом. — Открою ресторан. Назову «Потроха и Слава от Гейла».
Мейв на секунду прищурилась, глядя на него, будто переваривала не только обед, но и какую-то мысль.
— Знаешь, — сказала она, — я тут думала, как объяснить тебе работу Системы. Раз уж мы теперь связаны, тебе нужно понимать основы. Хотя я не знаю, сколько ты уже…
Гейл фыркнул. — Основы? Кое-что я слышал.
— Да? — Она приподняла бровь. — Ты хотя бы знаешь, как выглядит Система?
Гейл откинулся назад, размахивая половником, точно указкой на лекции.
— Ну, нет. Биоарканическая наука — не мой конек. Но я слышал, это какой-то продвинутый имплант, который запихивают внутрь тела…
В ответ на это Мейв подняла левую ногу, и цепь, соединяющая её лодыжку с лодыжкой Гейла, тихо звякнула.
— Вот она.
Он прищурился. — Что, кандалы?
— Именно, — подтвердила она. — Ты прав, обычно Системы — это внутренние импланты. Но инженеры Экзорцистов разработали модель, которая остается снаружи. Технически это не совсем «импланты», но… это уже семантика. — Она дернула за цепь. — Это Система, которую мы используем. У неё два конца. Твой, с синеватым отливом — конец Носителя. Мой, с красноватым — Охотника. Вместе мы делим Класс Осы.
Гейл уставился на свой браслет. — Ладно.
— …
— …И какого хрена ваши инженеры решили, что мы должны быть скованы круглосуточно?
Мейв отложила половник, её лицо стало серьезным.
— Помнишь? Чтобы сражаться с Мирмурами, которые могут в любой момент нырнуть в своего Носителя на отдых, Охотник должен обладать крайне токсичной кровью и способностями, чтобы ранить их, даже когда они прячутся. Но за это приходится платить. Поддерживая постоянную связь с кем-то другим, мы можем сливать излишки ядовитой крови и перекладывать часть токсической нагрузки на нашего Носителя.
— Обнадеживающе, — сухо заметил он. — И единственный способ снять эти «браслеты» — отрубить ноги?
— Верно. Обычно Симбиотическую Систему нельзя удалить после того, как прошла интеграция и ты получил класс. Теперь Система регулирует твои усиленные биологические функции, так что её удаление равносильно удалению жизненно важного органа. Но если бы ты позволил мне отрубить твою ступню во время тех тридцати минут интеграции вчера ночью, ты бы отделался просто потерей конечности. Для того и дается это время — на случай, если ты вдруг решишь, что этот класс тебе не по вкусу.
Он раздраженно хмыкнул. — То есть ты хочешь сказать, что мы теперь буквально не можем разойтись, потому что если кто-то из нас потеряет связь с Системой, он тут же склеит ласты.
— Да. К счастью, на кандалах вырезаны особые биоарканические глифы. Чем дольше мы скованы, тем больше крови выкачивается из нас обоих, чтобы ковать новые звенья и удлинять цепь. Кандалы также автоматически укорачивают цепь, когда мы рядом, так что нам не придется волочить за собой метры стали, — объяснила она. — Сейчас мы можем разойтись максимум на тридцать метров, но к концу года цепь должна вытянуться хотя бы до сотни… А это значит, мы сможем держаться на приличном расстоянии и жить своими жизнями. Нам даже не придется надоедать друг другу или видеть рожи друг друга.
— Слава богам! Значит, через год ты станешь женой, которая живет отдельно от любимого мужа и заглядывает в клинику только в часы приема, чтобы поработать «красивым лицом»?
Она сузила глаза. — Ты хочешь увидеть свой интерфейс статуса или как?
— И как мне это сделать?
— Просто подумай о том, что хочешь его увидеть. Он подключен к твоей нервной системе.
Гейл сделал как велели, вглядываясь в пустоту и пытаясь представить, как должен выглядеть этот «интерфейс».
Слышал, это что-то вроде черного ящика, который сначала кажется миражом.
Как только почувствуешь, что воздух вокруг начинает рябить, вглядись посильнее, и тогда…
Секунду спустя перед его глазами мигнуло черное окно. Он перестал жевать и во все глаза уставился на текст.
[// СТАТУС]
[Имя: Мейв / Гейл]
[Ранг: F-ранг, Класс «Отверженный»]
[Стандартный класс: Оса]
[Пассивная мутация: Нечестивые очи]
[Искусство Роевой Крови: Очищающая Кровь / Кровавый Завет]
[Аура: 136 BeS / 113 BeS]
[Очки: 19 vBe / 13 vBe]
[Сила: 2 / 1, Скорость: 2 / 1, Стойкость: 1 / 1, Ловкость: 1 / 1, Восприятие: 1 / 1]
[// ДРЕВО МУТАЦИЙ]
[Мутации Т1 | Феромонная зацепка, ур. 1 / Покров Миазмов] 15P
[Мутации Т2 | Базовый тарза-захват / Базовый Репозиторий | Базовый хитин / Базовый хитин] 50P
— …У меня сейчас эпилептический припадок начнется от этой мешанины, — пробормотал он, глядя на полупрозрачный дисплей, парящий перед лицом. Строчки светящегося текста бежали перед глазами, перечисляя цифры. Гейл попытался смахнуть их рукой.
Тщетно. Пальцы прошли сквозь изображение, как сквозь воздух.
— На что вы там уставились? — подала голос Кара, хмурясь на двоих людей, застывших перед пустым местом.
— В чертово будущее, вот на что, — прошептал Гейл.
Мейв мрачно кивнула. — К сожалению, Кара его не видит. Интерфейс статуса эксклюзивен для пользователя. Это так называемая «проекция», что означает…
— Что Система — это биоарканический имплант, способный анализировать наши биологические свойства и выводить их в цифровом виде, — пробормотал он, снова пытаясь ухватить край дисплея. Снова мимо. — Не так уж сложно поверить, что Система взломала наши органы чувств, чтобы мы видели то, что доступно только нам… Или это какой-то иной биологический процесс? Как это работает на самом деле?
Мейв деликатно кашлянула в кулак. — Я не смогу объяснить это, если не начну с самого начала. Ты вообще знаешь, что такое биоарканическая эссенция?
— Это… живой, копошащийся источник магии, который находят в Ночных Порождениях, — ответил он, закатывая глаза к потолку и пытаясь вспомнить всё, что когда-то вычитал в учебнике из заброшенной библиотеки. — Пока они живы, они постоянно генерируют эссенцию в нестабильной форме. Главное свойство этой летучей эссенции — укреплять органику. Стабилизируя её внутри своих тел в виде постоянных биологических апгрейдов (что они делают так же естественно, как дышат), они становятся в разы сильнее, чем это вообще возможно биологически. Эссенция укрепляет их мышцы и хитин за пределами всех лимитов. Она позволяет им вытворять всякие безумства. И что самое паршивое — только Ночные Порождения рождаются с ней. Ни одно другое живое существо, ни растение, ни животное, не может вырабатывать эссенцию самостоятельно.
— Верно. А ты знаешь, что бывает, когда человек пытается поглотить эссенцию? — спросила она.
— Он превращается в монстра, — буднично ответил он. — Эссенция принадлежит Ночным Порождениям. Когда они едят друг друга, их сердца работают как конвертеры, превращающие чужую летучую эссенцию в свою собственную. Это позволяет им стабилизировать добычу и расти еще быстрее. Без конвертации чужая эссенция вызывает биологическую несовместимость и убивает при поглощении. Но человеческие сердца на такое не способны. Поэтому, когда люди потребляют летучую эссенцию…
— …у них начинаются неконтролируемые мутации: твердые хитиновые пластины, звериные черты. Эта болезнь плоти и крови называется «Карапатия», а людей, отведавших эссенции, зовут «Пораженными», — подхватила она. — Карапатия делает Пораженных физически сильнее и дает им использовать мутации: например, когда вместо рук вырастают косы богомола, а вместо глаз — фасеточные очи. «Пораженный мотыльком» — это тот, кто первым съел эссенцию мотылька, «Пораженный пауком» — тот, кто начал с паука. Как только ты принял один класс эссенции, другие для тебя закрыты. В конце концов, люди не могут конвертировать разные виды эссенции в свою, и конфликт энергий вызывает мгновенную смерть. «Пораженный мотыльком» с его мутациями просто выблюет мясо паука, оно выйдет непереваренным, или он умрет на месте. Поэтому «гибридов» не существует.
— И чем больше эссенции съест Пораженный, тем сильнее и диче будут его мутации по мере развития его уникального класса Карапатии, — задумчиво произнес Гейл. — Но…
— Но сила Карапатии покупается ценой постепенной утраты человечности, — закончила она. — Со временем Пораженный окончательно теряет разум и превращается в бездумного, вечно голодного монстра. Карапатия необратима. Мутации нельзя «отмутировать» назад. У некоторых людей от рождения высокая сопротивляемость, они могут дольше удерживать эссенцию и не терять рассудок, но не обольщайся: любой Пораженный всегда на грани. После 300 BeS — это единица измерения насыщения организма эссенцией — еще никто не смог оставаться человеком дольше месяца.
— Я знал одного парня, с которым это случилось, — Гейл глянул на Кару. — Помнишь того наемника из Калхиро? Который метил в Энфорсеры Мортиферы и обещал покорить Верхний город? Что с ним стало?
— Превратился в полупаука-получеловека после того, как купил и сожрал мясо Ночного Порождения на черном рынке, — мгновенно ответила Кара. — Последнее, что я о нем слышала: он выиграл отборочные в Умброкроссе, перебив всех конкурентов, но потом исчез где-то в канализации. Говорят, совсем рассудок потерял.
Гейл снова повернулся к Мейв с ухмылкой. — Ну да, я в курсе. Ешь Ночных Порождений — станешь сильным, но сожрешь слишком много и перейдешь черту — пути назад не будет. Мутации не откатываются.
Мейв нерешительно кивнула. — Но если мы не можем естественным путем стабилизировать поглощенную эссенцию, чтобы стать сильнее, не теряя при этом человеческий облик, как вышло, что наш вид еще не стерли с лица земли?
Он приподнял свою правую ногу в кандалах.
— Благодаря вот этим штукам. Этим «Симбиотическим Системам», которые вы, чинуши из Варнвейла, придумали.
Мейв снова кивнула, хотя и поморщилась от слова «чинуши». — Это сложнейшие биоарканические конструкции, созданные лучшими инженерами Варнвейла. У них одна функция: они превращают Карапатию в оружие, беря её под контроль и работая как синтетическое сердце Ночного Порождения. С Симбиотической Системой человек может конвертировать любую чужую эссенцию в свою собственную, избегая биологической несовместимости. Он может перевалить за порог в 300 BeS, оставаясь человеком. И он может через нейронный интерфейс аккуратно распределять поглощенную эссенцию, превращая её в постоянное усиление характеристик.
— Мне это записывать или ка—
— Кроме того, каждая Система поставляется с заранее определенным «Стандартным Классом». Человек с Системой «Осы» сможет открывать мутации именно осы и использовать соответствующие Искусства. По мере продвижения по дереву мутаций можно будет развить Стандартный Класс в Продвинутый, а затем в Специализированный, каждый раз усиливая свои навыки.
— Понял. — Он кивнул. — Короче говоря…
— Короче говоря, для людей с системами Карапатия больше не опасна. Система работает как биологический регулятор, помогая Пораженным управлять своими усиленными телами, — закончила она. — Вот почему я вчера в бою с Мирмуром сначала не могла использовать свои силы. Во время интеграции функция биосинхронизации отключается, и я не владела собой до самого финала.
Гейл подождал одну секунду.
Потом две.
Потом три.
Он заговорил только тогда, когда убедился, что она точно закончила.
— …То есть, Система — это просто добрая мамочка, которая держит нас за ручку, пока мы качаемся, и показывает картинки с нашими успехами. Но она не обязательна на сто процентов, если ты просто хочешь стать сильнее, — пробормотал он. — Потому что я слышал о людях с огромным врожденным талантом, которые управляют своей Карапатией и юзают Искусства без всяких систем… Ну, какое-то время. Большинство из них рано или поздно исчезают с радаров. Подозреваю, сейчас они все едят живых крыс и одиноких стариков в сточных трубах.
Мейв скривилась от такой картины. — Не имеет значения. Итак, каждая Система… Постой, я уже это говорила. Пораженные могут получить только ту Систему, которая соответствует их классу, иначе — смерть от несовместимости при интеграции. Но нормальный человек может интегрироваться с любой Системой на выбор. В нашем случае мы оба не были Пораженными до вчерашней ночи, так что интеграция с классом Осы прошла успешно. Теперь я могу наконец объяснить, как читать твой статус?
Он сделал широкий приглашающий жест.
Мейв подняла палец и указала на самую верхнюю строчку интерфейса.
— Сверху вниз: наши имена, ранг, класс, пассивные мутации, Искусства Роевой Крови и аура, — начала она. — Ранг — это наша примерная общая сила относительно того, каких Ночных Порождений мы можем завалить. Есть пять классов монстров, от слабейших к сильнейшим: Могильный, Отверженный, Чумной, Ужасающий и Бог Порождений. В каждом классе семь рангов — от F до S. Монстр S-ранга одного класса может эволюционировать в F-ранг следующего, если сожрет достаточно эссенции. При переходе в новый класс они получают куда более мощные абилки.
— То есть ты хочешь сказать, что на ранге F класса «Отверженный» мы — полное дно.
— Учитывая, что Могильный класс — это просто падальщики-переростки, которые мало кому угрожают, то да, — буркнула она, явно разочарованная этим фактом. — Идем дальше. Класс определяет наше дерево мутаций, пассивку и Искусство Роевой Крови. В нашем случае пассивка — это «Нечестивые очи». — Она указала на свой правый глаз и его левый. — Охотник получает правый, Носитель — левый. Если хочешь знать, что они делают…
Она не стала объяснять, что может вызывать новые окна прямо у него в мозгу — она просто это сделала. Перед лицом Гейла всплыли еще два интерфейса, заставив его слегка дернуться.
[Пассивная мутация: Нечестивые очи]
[Краткое описание: И Охотник, и Носитель развивают чувствительные к эссенции линзы на одном из глаз. Когда Ночное Порождение попадает в поле зрения, половина обзора окрашивается в красный цвет. Напарник увидит это свечение, где бы он ни находился.]
[Искусства Роевой Крови: Очищающая Кровь / Кровавый Завет]
[Очищающая Кровь (Охотник): Охотник может концентрировать биоарканическую эссенцию в своей крови, делая её крайне токсичной для органики.]
[Кровавый Завет (Носитель): Носитель может передавать свою кровь Охотнику, восполняя его запас.]
— Одной мыслью ты сможешь вызывать подробные описания всех своих будущих мутаций, — буднично произнесла Мейв. — Пассивку нельзя прокачать, но она изменится сама, когда мы получим классовую мутацию. Об этом позже. Искусства — это наша классовая биомагия. Моё — «Очищающая кровь», оно позволяет мне травить врагов своей кровью. Твоё — «Кровавый завет», оно позволяет… ну, менять направление кровотока.
— …Что-что? — пробормотал он, щурясь на плывущие буквы. То ли он еще не привык к вмешательству в нервную систему, то ли слова и правда были живыми и пытались уползти за край рамки.
Мне определенно нужны колеса, чтобы… привести голову в порядок.
Чтение этой хрени меня доконает.
— У Охотника — атакующие мутации и биомагия, у Носителя — поддерживающие, — объяснила Мейв. — С помощью «Кровавого завета» ты можешь гнать свою кровь в меня через нашу цепь. Это восполнит мои потери, когда я буду расстреливать запасы, заряжая свой зонт.
Он нахмурился, вчитываясь в описание. Он не имел ничего против роли поддержки в их профессиональном союзе — честно говоря, любая роль, которая позволяла держаться за спиной Мейв, пока она делает свою работу Экзорцистки, была просто идеальной. Но теперь ему стало любопытно: получит ли он когда-нибудь Искусство покруче?
Если я правильно помню, Симбиотические Системы могут эволюционировать.
Может, когда класс сменится, мне дадут что-то помощнее?
Пока он грезил о будущих силах, Мейв продолжала:
— Под Искусствами — числовое значение нашей «ауры» в единицах BeS. Это наша «жажда убийства», создаваемая эссенцией, которая пассивно сочится через кожу. Это также мерило нашей магической выносливости, так как Искусства тратят эссенцию. Если у противника аура сильнее нашей — нас парализует страхом. И наоборот. Чем больше разница, тем сильнее эффект. Но так как мы связаны цепью и всегда рядом, наши ауры почти всегда суммируются. Просто сложи два числа, и получишь наше реальное общее значение.
Затем она указала на нижнюю часть статуса.
— У каждого из нас свой запас «очков» — это мера летучей эссенции в теле, полученной от поедания мяса монстров. Сокращенно vBe. С помощью Системы мы можем стабилизировать эту энергию и распределять её в определенные части тела для постоянного усиления. Чтобы было проще: один «уровень» в силе, скорости, стойкости, ловкости или восприятии означает, что ты равен среднестатистическому человеку. Раз у меня по второму уровню в силе и скорости, я, грубо говоря, вдвое сильнее и быстрее обычного человека.
Гейл нахмурился. — А что по ценам?
— Чтобы поднять силу с первого уровня на второй, нужно одно очко. Со второго на третий — восемь очков. Повышение любого атрибута на единицу стоит столько очков, каков текущий уровень этого атрибута в кубе. То есть, чтобы прыгнуть с двойки на тройку, считаем: два в кубе — это два на два и еще раз на два, итого восемь, — объяснила она. — Твоя аура будет расти на один BeS за каждое полученное очко. Так что каждый раз, когда ты ешь мясо монстров, твоя магическая выносливость и давление ауры растут пассивно.
— А последние строчки? — он ткнул пальцем в самый низ. — Это и есть… дерево мутаций?
Она коротко кивнула. — Есть пять тиров классовых мутаций, которые можно открыть. Это активные и пассивные биологические способности. Мы должны открыть все мутации в текущем тире, прежде чем перейдем к следующему. — Она указала на свою часть первого тира. — Я уже открыла «Феромонную зацепку», это моя основная мутация первого тира, она усиливает обоняние. Но тебе придется открыть свой «Покров миазмов», прежде чем кто-то из нас сможет перейти ко второму тиру. Цена открытия каждой мутации…
— Справа. Пятнадцать очков за мою. А что за «первый уровень» рядом с твоей «Зацепкой»?
Она на секунду замолкла, сверяясь с интерфейсом, а затем вывела еще два окна перед его носом.
[Основная мутация Т1: Феромонная зацепка, ур. 1]
[Описание: Охотник развил обонятельные нервные центры, способные улавливать и распознавать химические следы. Сила феромонного чутья увеличивается на 50% от уровня восприятия. Последующие уровни повышают эффективность. На макс. уровне чутье будет вдвое выше уровня восприятия.]
[Основная мутация Т1: Покров миазмов]
[Описание: Носитель пассивно выделяет особый феромон, подавляющий его собственный запах. Это затрудняет его обнаружение существами, полагающимися на нюх. Базовый радиус — один метр. Последующие уровни увеличивают дальность. На макс. уровне радиус достигнет пяти метров, позволяя Носителю скрывать и других людей.]
— Каждую мутацию можно прокачать с первого по десятый уровень, и каждый новый уровень улучшает эффект, — сказала она, пока он жадно вчитывался в описание своей способности. — Более того, если у мутации есть приставка «Базовая» — как у моих способностей второго тира «Базовый тарза-захват» и «Базовый хитин», — то каждые пять уровней будет открываться «Выбор ветки мутации». Там можно будет выбрать один из трех вариантов апгрейда, чтобы сделать способность более специализированной.
— И всё?
— И, — она не сбавляла темп, — когда мы откроем все мутации третьего и пятого тиров соответственно, нам предложат «Выбор мутации класса». Сначала мы сможем развить Стандартный Класс в один из трех Продвинутых, а позже — в один из трех Специализированных. Каждый такой выбор изменит и усилит наши пассивки и Искусства. Моя «Очищающая кровь» и твой «Кровавый завет» эволюционируют, обретая новые свойства.
Он нахмурился. — Получается, два человека, начавшие с одного и того же Стандартного Класса, на высоких уровнях могут оказаться обладателями совершенно разных наборов сил.
— Именно.
— А сколько очков стоит прокачка мутаций?
— Цена равна текущему уровню этой мутации в кубе, умноженному на номер тира. Так что если хочешь поднять мутацию третьего тира со второго уровня на третий…
— То это будет два в кубе, умноженное на три. М-да, цены на прокачку мутаций и статов улетают в небеса пугающе быстро. Это потому, что нужно всё больше эссенции, чтобы мутировать тело, которое и так уже перекроено вдоль и поперек? — пробормотал он. — Но как вообще возможно, чтобы эта Система позволяла так ювелирно усиливать конкретные части организма? Какая биоарканическая инженерия за этим стоит?
— Я… не знаю, — призналась она. — Это очень сложная технология, я сама не во всём разбираюсь. Суть проста: мы едим мясо монстров, Система переводит поглощенную летучую эссенцию в «очки», а мы стабилизируем-тратим эти очки, чтобы направить энергию на постоянное усиление конкретных зон. Это всё, что я знаю. И, думаю, большинству Охотников этого достаточно.
…Ха.
Информации — выше крыши.
К сожалению, он так и не понял, что же такое биоарканическая эссенция в своей первооснове, и не имел ни малейшего представления о том, как работают эти конструкции с их странными глифами и сигилами. Но…
Он посмотрел на свою правую руку и сжал её в кулак, проверяя текущую силу.
Ему определенно не хватало мощи, чтобы просто сжать кулак так, чтобы хрустнули собственные кости. Но вложи он всего одно очко в Силу — и в нем будет мощь двоих мужчин.
Двух гребаных мужиков ценой одного «очка».
Ах вы сладкоречивые ублюдки из Варнвейла. Прячете такие системы от нас здесь, внизу.
Сколько жизней можно было бы спасти, если бы вы дали хотя бы сотне человек в каждом районе по такой системе, чтобы они могли защитить себя.
Дрожь предвкушения пробежала по руке, мысли заискрили от открывающихся возможностей. Это было начало. Его золотой билет. Клиника больше не будет жалкой развалюхой, отдаленно напоминающей госпиталь. Больше не придется экономить на бинтах и надрывать спину за гроши.
Чтобы стать величайшим врачом Барнкера, он должен стать и самым сильным врачом в этом городе. Система позволит ему это сделать.
Раньше я пичкал себя наркотой, чтобы временно разогнать мышцы и нервы, но с этой штукой…
Я смогу выйти на уровни, о которых раньше и не мечтал.
А если я разберусь, как, черт возьми, работают эти биоарканические импланты — и как их штампуют, — может, я даже смогу наладить собственное производство. И продавать их соседям.
Он снова повернулся к парящему перед ним интерфейсу, улыбаясь до ушей.
— Уверен, в Системе и этой эссенции скрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, но давай сделаем вид, что азы я усвоил. Идем дальше. У тебя девятнадцать очков, у меня — тринадцать. Это серьезно всё, что мы получили, сожрав все мясные ошметки того Мирмура?
Мейв стояла рядом, скрестив руки, не отрывая взгляда от интерфейса. — Это был всего лишь Отверженный F-ранга, — сказала она. — Слабейший из слабых. Будь его ранг выше, очков было бы больше. Вдвое, а то и втрое, в зависимости от ранга.
— Ну, ладно. — Он прищурился на цифры, поджав губы. — Тринадцать очков… Могу я их копить? Держать в резерве?
Мейв кивнула. — Очки — это просто летучая эссенция в твоем теле, vBe. Она не улетучивается. Как только ты её проглотил, она никуда не денется. Но помни: каждое решение окончательно. Стоит потратить очко на атрибут или мутацию — и летучая эссенция стабилизируется в постоянное изменение. Назад дороги нет. Мутации нельзя «откатить».
— Круто. И как мне их распределить?
— Это нейронный интерфейс. Несмотря на внешний вид, Система «Кровавых Оков» сейчас подключена напрямую к твоим биологическим цепям. Просто подумай об этом, и…
— Крутяк. Система, вложи по очку в Скорость и Стойкость.
Тут же рядом с его головой всплыло окошко.
[Скорость: 1 → 2]
[Стойкость: 1 → 2]
[Очки: 13 vBe → 11 vBe]
…И он бы соврал, сказав, что это было не больно. Ощущение было такое, будто ему в позвоночник внезапно вогнали кинжал; мир перед глазами на мгновение вспыхнул зеленым, белым и черным. Мышцы натянулись, как струны. Кожа стала плотнее. По идее, теперь он был вдвое быстрее и выносливее обычного жителя Барнкера. И, черт возьми, это был тот самый минимум, который понадобится ему с этого дня, чтобы не отставать от Экзорцистки. Скорость и реакция в Барнкере лишними не бывают, а стойкость поможет пережить побои от врагов, последствия неудачных экспериментов… ну и от Кары. А еще, возможно, это ускорит его кроветворение, чтобы он мог чаще использовать Искусство и подпитывать Охотницу для её пушки-зонта.
— Пока потрачу два очка, остальное приберегу на случай, когда мы окажемся по колено в дерьме и понадобится выход. Раз уж эти очки такая ценность, я буду играть вдолгую, — объявил он. — И тебя это тоже касается. Не трать свои очки на физические статы без крайней нужды.
Она склонила голову. — Я знаю. Но не смей указывать, что мне делать с моими очками. Ты следи за своей половиной Системы, а я присмотрю за своей.
— Идет.
Гейл взмахом руки убрал интерфейс и повернулся к Каре, которая сидела на табурете с совершенно скучающим видом, наблюдая, как эти двое последние несколько минут пялятся в пустоту.
— Знаете что… а что будет, если мне надоест смотреть, как вы двое воркуете над невидимыми цифрами, и я решу отрубить кому-нибудь из вас ногу? — лениво протянула Кара. — Если я отрежу тебе ногу и разорву ваш контакт с Системой — ты умрешь?
Мейв даже не потрудилась скрыть раздражение от слова «воркуете», но ответила: — Сразу не умрешь, нет. Но Система — это жизненно важный орган, который синхронизирует работу одиннадцати систем твоего организма, усиленных эссенцией. Удали Систему — и у тебя останется вся эта сила, мутации и Искусства, но ты физически не сможешь управлять телом без помощи регулятора.
— И всё? Гейл же говорил, что есть люди, которые справляются и без…
— Это касается Пораженных с аурой ниже 300 BeS. У нас сейчас около 100. Но после 300 никто не может позволить себе потерять стабилизатор. Это медленный и жестокий смертный приговор. Ты останешься с огромной силой, но потеряешь контроль. Будешь рвать собственные мышцы при каждом шаге, выносить двери при каждом прикосновении… И рано или поздно запущенная стадия Карапатии превратит тебя в голодного монстра, который будет жрать всех подряд, пока его не прихлопнут как букашку.
Кара моргнула. Гейл тоже.
— …Поняла, — просто пожала плечами Кара. — Принято к сведению. Не буду пытаться вас разлучить.
Мейв моргнула через полсекунды, будто сама только что осознала, какую тираду выдала. — Я имела в виду… как вы и сказали, жить с Карапатией без системы можно, но обычно те, у кого она есть, быстро переваливают за 300 BeS. И привыкнув к тому, что гаджет делает всю грязную работу по стабилизации за тебя, начать делать это самостоят…
— Выдвигаемся к особняку старого барона к сумеркам, — прервал её Гейл, возвращая всех к делу звонким хлопком в ладоши. — Пару часов потратим на разведку, и как будем готовы — ровно в полночь идем на дело. Без косяков. Делаем всё чисто и тихо… И кстати, Кара, на какую сумму мы рассчитываем? Сколько воруем?
— Начнем с малого, — проворчала Кара, хлопая себя по коленям и спрыгивая с табурета. — Десять тысяч марок. Не так много, чтобы барон сразу заметил пропажу, но и не так мало, чтобы мы зря тратили время. Если провернем это, у нас хватит денег, чтобы продержаться следующие два месяца. — Она хитро подмигнула Мейв. — Так что не вздумай бросать моего братишку из-за финансовых трудностей, ладно? Не хочу быть той, кому придется его усыплять.
Мейв что-то буркнула, всё еще выглядя немного смущенной.
— Я не собираюсь… бросать его прямо сейчас, — пробормотала она.
— Ну, а я надеюсь, что с Гейлом всё будет путем, — бодро заявил Гейл, весело покрутив головой и спрыгивая с табурета с широкой улыбкой. — А теперь пошли грабить этот чертов банк.
Обновлено: 23.01.2026