Глава 5 — Глава 5: Жизнь // На всю жизнь

Ни один город не боится своих могильщиков — боятся только врачей. Одни лишь провожают тебя в землю. Другие — удерживают тебя там. — Из «Доктрины игл и ножей» сестры Водрен, последнего хирурга Пустого квартала. Лестница застонала под весом Гейла. Он покачнулся, одной рукой вцепившись в дверной проем, а другой — в полупустую склянку, будто та была единственным, что удерживало его в вертикальном положении. Мейв замерла. Её сердце бешено колотилось, пока она смотрела, как он спотыкается, делает шаг в пустоту и переваливается через перила. Падение не было изящным. Полы его пальто взметнулись за спиной, точно крылья умирающего ворона, и он с глухим стуком рухнул на пустой алтарь внизу. Камень отозвался на этот удар тяжелым стоном. Мейв забыла о Мирмуре. Она рванула вперед и затормозила юзом рядом с доктором. Она упала на колени перед ним: Гейл лежал на спине, маска съехала набок, по обнаженной челюсти стекала кровь. Его грудь, в которую впилась пуповина Мирмура, вздымалась редкими, неровными толчками. На одну долгую, жуткую секунду ей показалось, что он сейчас просто умрет. Затем воздух прорезал звук, похожий на хруст рвущейся сырой плоти. Мейв резко повернула голову и успела увидеть, как Мирмур буквально сжимается сам в себя. Гротескные конечности сложились внутрь, и пуповина втянула всё его тело прямо в грудь Гейла. Тварь исчезла в нем, как тряпка в узкой трубе. Спина доктора яростно выгнулась, вены начали чернеть, а с губ сорвался сдавленный звук — то ли хрип, то ли смех, ломаный и искаженный. Нет! Он спрятался внутри него, чтобы выпустить проклятие возмездия и забрать человека с собой в могилу. Мейв схватила его за плечи, паника когтями впилась ей в ребра. Она не отрывала расширенных глаз от окровавленной дыры у него в груди. Рана была крошечной — не больше кончика пальца, — но торчащая из неё плотоядная игла будто издевалась над ними, бросая вызов: «Ну давай, попробуй, вытащи». Пальцы девушки дрожали и сжимались. Это была её вина. Всё до последнего. Нельзя было втягивать случайного человека с улицы в это дерьмо. Будь он хоть трижды Чумным Доктором. Он не должен был здесь умирать. Не из-за неё. Грудь сдавило удушающим весом, когда в сознание ворвались обрывки воспоминаний: выжженная земля, лица в пепле, крики людей, которых она когда-то звала друзьями. Коллегами. Семьей. Её отравленная кровь убила их. Её магия стерла их в порошок. Она уничтожала всё, к чему прикасалась, и теперь это повторялось снова, даже в этом… темном, грязном, Богом забытом углу города. Она зажмурилась, пытаясь отогнать эти картины. — Прости, — прошептала она. — Прости меня, пожалуйста… — Чего ты там причитаешь, Экзорцистка? Она замерла. Моргнула. У неё перехватило дыхание, когда она открыла глаза. Гейл со свистом втянул воздух и поднес полупустую склянку к губам. Его оскал был болезненным, кривым и перемазанным в крови, но одним движением большого пальца он выбил пробку и одним махом допил остатки сияющей зеленой жидкости. Осушив сосуд, он отшвырнул его в сторону. Склянка оказалась на удивление прочной: вместо того чтобы разбиться, она просто ударилась об пол и покатилась с пустым звоном. Пока Мейв провожала её взглядом, Гейл откинулся на алтарь. Его смех был абсолютно безумным, дьявольским. Постойте, а разве шестьдесят секунд еще не прошли? — Смотри сюда, — прохрипел он. И прежде чем она успела его остановить, его рука метнулась к плотоядной игле, торчащей из груди. — Нет! — Она вцепилась в его запястье, вонзая ногти в кожу. — Стой! Нельзя… если ты её вырвешь… — Он использует моё сердце как суррогат, чтобы продлить свою жалкую жизнь, так? — холодно произнес он. — Если я оставлю его внутри, он высосет все мои силы и убьет. Но если я вырву его сейчас, он сделает то, что обычно делает с Носителями: выпустит проклятие возмездия, которое убьет меня в муках. Верно? — Раз ты понимаешь, так остановись! Это не обычное проклятие! Это кара, которая абсолютно точно… — Убьет цель? Он улыбнулся. Остро, безумно — так, что у неё внутри всё перевернулось. — Жизнь за жизнь, — прошептал он. И рванул. Плотоядная игла вышла с тошнотворным звуком «чпокающей» плоти. Черная кровь брызнула на пол. Гейла затрясло с головы до пят, но он из последних сил отшвырнул копошащийся организм как можно дальше. Мирмур мгновенно закричал. Он забился в конвульсиях, разворачиваясь и увеличиваясь в размерах прямо посреди зала, возвращаясь к своей нормальной форме: два метра роста, две ноги, четыре руки. Он больше не пытался прикидываться человеком. Теперь даже слепец понял бы, что тварь смертельно ранена: она каталась по полу, сдирая собственные хитиновые пластины, будто под кожу ей залили яд. Но… как? Как Чумной Доктор обошел смертельное проклятие? Во рту у Мейв пересохло. — …Как? — только и смогла выдавить она. В ответ Гейл издал слабый смешок и, всё еще лежа на спине, прилепил кусок марли к маленькой ранке на груди, чтобы унять кровь. — Я же говорил, — пробормотал он. — Даму спас. Себя спас. А теперь… — Он слабо усмехнулся и ткнул в её сторону дрожащим, окровавленным пальцем. — Настало время тебе выполнить свою часть сделки. Некоторое время она просто смотрела на него. Затем она звонко хлопнула себя по щекам — эта встряска вернула её к реальности. Точно. В этих профессиональных отношениях я — Экзорцист. Зонт в её руках стал как будто легче. Она поднялась на ноги и повернулась к визжащему, бьющемуся в агонии Мирмуру. Тварь как раз пыталась подняться, впившись выпуклыми глазами в девушку. В её взгляде пылала ненависть, но Мейв даже не вздрогнула. Она дала монстру понять: паразитировать на ней, как на Гейле, не выйдет. Бежать ему некуда. Она покончит с этим. [Носитель обозначен как «Гейл». Охотник обозначен как «Мейв»] [Интеграция с Системой завершена] [Система синхронизирует ваши одиннадцать систем органов с эссенцией класса. Вы вернули полный контроль над усиленной Системой силой и Искусством Роевой Крови] [// СТАТУС] [Имя: Мейв Вальциран / Гейл Хэллоуэй] [Ранг: F-ранг, Класс «Отверженный»] [Стандартный класс: Оса] [Пассивная мутация: Нечестивые очи] [Искусство Роевой Крови: Очищающая Кровь / Кровавый Завет] [Аура: 117 BeS / 100 BeS] [Очки: 0 vBe / 0 vBe] [Сила: 2 / 1, Скорость: 2 / 1, Стойкость: 1 / 1, Ловкость: 1 / 1, Восприятие: 1 / 1] [// ДРЕВО МУТАЦИЙ] [Мутация Т1 | Зацепка по запаху, ур. 1 / Покров Миазмов] 15P Она едва удостоила взглядом всплывшие перед глазами интерфейсы. Мирмур взвизгнул, полосуя воздух когтями в последнем отчаянном рывке. Смертоносная жажда сквозила в каждом его дерганом движении, но она снова не дрогнула. Даже не моргнула. Мейв отвела «Мракорез» назад, словно клинок, и нажала кнопку на рукояти. Крошечные шипы, скрытые в ручке зонта, тут же впились в её ладонь — острые и жаждущие. Боль пришла мгновенно, но она не сопротивлялась. Её отравленная кровь питала оружие, струясь по его стальным венам, точно расплавленный огонь, но простое наполнение кровью не было магией. Это была лишь особенность «Мракореза». Её истинная магия позволяла пропитывать кровь биоарканической эссенцией, превращая её в невероятно токсичную смесь. И когда этот состав попал в её специально изготовленное оружие… Полый стержень зонта зашипел: она заставила свою кровь стать ядом, забурлить и свернуться змеиными кольцами. Оружие стало тяжелее, но благодаря Системе, синхронизировавшей её усиленное тело, Мейв теперь была вдвое сильнее и быстрее обычного человека. Такой вес был ей под силу. За секунду до того, как когти Мирмура коснулись её, она взмахнула «Мракорезом» снизу вверх — обеими руками, быстрее, чем когда-либо в жизни. Удар пришелся точно в челюсть Мирмура. С тошнотворным хрустом тварь подбросило в воздух. Она пробила хлипкий дощатый потолок, и щепки разлетелись во все стороны, точно звезды, но Мейв не собиралась просто любоваться хаосом. Направив острие «Мракореза» вниз, она нащупала еще одну скрытую кнопку у основания рукояти. Нажала — прекрасно понимая, что такая кровопотеря, скорее всего, отправит её в глубокий обморок, — и струя ядовитой крови вырвалась из наконечника, выстрелив ею вверх с мощью пушки. Резкое ускорение едва не вырвало зонт из рук, но она держалась крепко. Её тело прошило воздух: Мейв сама пролетела сквозь дыру в потолке, обогнав траекторию Мирмура. На высоте десяти метров — в трех метрах над извивающимся монстром, потерявшим контроль над полетом, — она на миг зависла в небе. Её взгляд скользнул вниз, окидывая руины клиники. Разбитая мебель, обломки дерева, невыносимые условия для жизни… Она поджала губы, почувствовав себя почти оскорбленной. Эта тварь вторглась в здание, которое должно было стать её домом. Живым оно отсюда не выйдет. Мейв покрепче перехватила «Мракорез» и начала падать, целясь наконечником прямо в Мирмура. Одна рука лежала на кнопке спуска крови, другая — рванула три рычажка на древке, снимая предохранители с первого по третий. Каждый щелчок отзывался дрожью в оружии; оно жадно пило кровь из её тела, раскаляясь до ярко-красного свечения, пока пар шипел на полупрозрачной ткани. Мирмур поднял свои выпуклые глаза, уставившись на неё в шоке, но было слишком поздно. Сжав рукоять обеими руками, она нажала на «пуск». Массивный кровавый столп вырвался из наконечника зонта с ревом орудия. Он ударил Мирмура прямо в воздухе и с неодолимой силой впечатал его в пол клиники. Удар был катастрофическим. Ударная волна разошлась кругами, сотрясая стены и выбивая последние целые стекла в здании. Под телом твари образовался небольшой кратер, гнилые половицы просели вокруг её дергающихся конечностей. Сама же Мейв просто позволила гравитации тянуть её вниз, держа зонт над собой. Она крутанула ручку, купол с хлопком раскрылся, поймав воздух и обеспечив ей мягкий спуск. Однако, когда она пролетала сквозь пролом в потолке, каблуки её сапог с силой опустились на дергающуюся голову Мирмура. Тот больше не мог шевелиться. Сил не осталось. Он издал жалобный, хриплый, булькающий звук, но если он и молил о пощаде, то обратился не по адресу. В этом мире Мейв ненавидела только две вещи больше Чумных Докторов: этих магическо-кровных выродков, которые смели мнить себя чем-то большим, чем просто насекомыми, заслуживающими раздавленного ботинка. Она положила зонт на плечо, наклонилась и всем весом навалилась на сапог, превращая голову твари в кровавое месиво. Мирмур был «экзорцирован». Тяжело вздохнув, она сложила зонт обратно в форму чемоданчика и, пошатываясь, сделала несколько шагов к алтарю, на котором всё еще лежал Гейл. Как только она дошла до него, ноги подкосились, и она рухнула на пол прямо перед камнем, застонав от удара спиной о холодное дерево. Сверху открывался вид на пробитый потолок. Сломанные щепки упрямо цеплялись за края дыры, поблескивая на фоне ядовитого тумана снаружи. Некоторое время они просто лежали в тишине, несинхронно постанывая — оба были слишком избиты, чтобы делать что-то еще. — …Живой? — наконец спросила Мейв охрипшим голосом. — Ага, — прохрипел Гейл. — А ты? — Да. — Черт. Прошло еще несколько мгновений тишины. Мейв немного поерзала, пытаясь устроиться поудобнее на полу, и поморщилась от вспышек боли в теле. — Что… что ты сделал? — наконец спросила она. — Та зеленая… жидкость, которую ты выпил. Что это было? Гейл ответил не сразу. Его рука в перчатке зашарила в карманах пальто и через секунду извлекла маленькую шестигранную стеклянную склянку. Переливчатая зеленая жижа внутри слабо пульсировала, отбрасывая жутковатые блики на его пальцы. Мейв во все глаза уставилась на флакон. Даже лежа на полу, она видела, какая эта субстанция странная — гуще любой жидкости, почти как сироп. Она двигалась неестественно: когда он взбалтывал склянку, жижа извивалась внутри стекла, будто была живой. — …Слышала когда-нибудь о «Гриматрикс-Докторе», Экзорцистка? — начал он. Мейв нахмурилась. Голова была слишком тяжелой, чтобы её поднимать, так что она просто смотрела на него искоса. Он продолжал: — Гриматрикс-Доктор — первый из Семидесяти Двух Демонических Чумных Докторов Церкви Северины. Он специалист в области «Биологической аннигиляции и инженерии точности смерти». Десятилетия назад, живя в деревушке к югу от Барнкера, он наткнулся на нечто… необычное. Люди в той деревне умирали от таинственной болезни. Ни логики, ни системы. Просто внезапная, спонтанная смерть. Он заподозрил биоарканический виру… ну, для таких неучей, как ты, давай называть это просто «проклятием». Он понял, что в деревне гуляет проклятие, и быстро осознал: ничего подобного он раньше не встречал. Мейв нахмурилась, гадая, к чему он клонит. — Гриматрикс-Доктор в итоге назвал это «Проклятием, которое выбирает». Он провел расследование и выяснил, что смерти вовсе не случайны. Проклятие не убивало всех подряд — только путешественников, торговцев и чужаков. Местные? В полном порядке. Они даже не знали, что являются носителями. — Гейл на миг замолчал, собираясь с мыслями. — И вот, вскрыв парочку местных для дальнейшего изучения, Гриматрикс-Доктор обнаружил, что у проклятия есть примитивный «механизм распознавания»: оно становилось смертельным только тогда, когда опознавало в хозяине врага. В той ситуации — чужака. У проклятия хватило «интеллекта», чтобы отличить своих от чужих. — Проклятие, которое… выбирает? — пробормотала Мейв. — Угу. И вот тут самое интересное, — сказал он, перекатывая флакон по костяшкам пальцев. — Покинув деревню, Гриматрикс-Доктор выдвинул гипотезу: если возможно обратное? Если проклятие может избирательно распознавать и убивать конкретный тип носителя, не трогая других, то можно ли создать лекарство, которое будет избирательно распознавать и убивать конкретный тип проклятия, вообще не вредя носителю? Мейв нахмурилась еще сильнее. — Сейчас медицина в Барнкере делится на две большие категории. — Он поднял два пальца прямо перед её лицом. — Первый тип — средства широкого спектра. Грубые, неэффективные поделки. Лекарства вроде жидкого серебра от струпьевых проклятий или черного мышьяка от кожных — они иногда работают, да, но при этом травят и самого пациента. Побочные эффекты там такие, что не до смеха. То же касается и второго типа — обезболивающих. Опиум темной воды, травяные отвары, корень мандрагоры — всё это лишь притупляет симптомы, но не лечит причину. Примитив. По сути, это не работает. Затем он улыбнулся — безумной, зловещей улыбкой до ушей. — Хочешь статистики? Большинство смертей в Барнкере происходят не от ран. Они происходят от ядов, токсинов, передозировки биоарканической эссенции — всё это «проклятия», которые исполняют «команду на уничтожение» в человеческом теле. Иногда от мощного проклятия просто невозможно уйти. Единственный незыблемый закон биологии гласит: когда что-то «убито», что-то должно «умереть». Но… — он замолчал, с ухмылкой глядя на свой флакон. — Этим «чем-то» вовсе не обязательно должна быть человеческая жизнь. Он слегка встряхнул склянку. — Это, — произнес он, — Эликсир Симбионта. Органический коктейль из тысячи секретных ингредиентов — не спрашивай, не скажу, — который, по сути, создает внутри твоего тела живой организм. Это не какое-то там скучное инертное зелье. Он живой, и у него одна задача: распознавать угрозы хозяину и умирать вместо него. Он начал трясти флакон сильнее, и жидкость внутри начала издавать тихий, скрежещущий звук. — Допустим, ты получаешь летальную дозу «проклятия». Обычно оно течет по венам и запускает в твоем теле механизм самоуничтожения, отравляя плоть и кровь. Обычно ты умираешь. Но с этой штукой? Эликсир симбионта в твоей крови опознает проклятие, сделает его своей мишенью и перехватит до того, как оно тебя убьет. Он принимает удар на себя, жертвует собой и спасает тебя. То же самое с ядами, токсинами и любыми непостижимыми чарами. Если у этого есть имя — эликсир тебя защитит. Тебя ударили проклятием окаменения? Эликсир каменеет вместо тебя, а ты на следующий день просто высираешь его. Подхватила проклятие простуды? Эликсир отлежится за тебя, а ты высморкаешь его в раковину. Это лекарство, которое бьет только по болезни. Оно не калечит тебя в процессе, как всякие порошки и настойки. Мейв во все глаза смотрела на флакон. Жидкость пульсировала в такт невидимому сердцу. Гейл закончил объяснение с тоном самодовольного триумфа: — В общем, когда я вырвал сердце Мирмура и оно впрыснуло в меня свое ответное «смертельное проклятие», эликсир симбионта в моем кровотоке перехватил его и сдох вместо меня. Как ни крути, незыблемый закон биологии гласит: жизнь за жизнь. Просто жизнь была не моя. На этом он замолчал. «Эликсир Симбионта». Мейв уставилась в пробитый потолок. Запах крови Мирмура всё еще бил в нос. Она не знала, что сказать… но знала, как хочет отреагировать. — …Это эликсир безумца, — пробормотала она. — Анти-проклятие. Где ты научился его варить? Гейл зашевелился на алтаре, издав сухой смешок. — Ты оскорбляешь меня, Экзорцистка. Я сам его изобрел. Мой патент, мой и только мой. И теперь, когда я знаю, что он работает… я буду чертовски богат. Она слегка повернула голову, глядя на него. Снова повисла тишина. Потом она запустила руку в свои спутанные волосы, поморщившись от пыли и грязи. — Ладно, — буркнула она. — На случай, если ты пропустил это мимо ушей раньше… меня зовут… Гейл даже не посмотрел на неё, лишь цокнул языком. — Я знаю, как тебя зовут. У меня память не как у мухоловки. Она прищурилась, раздражение вспыхнуло сквозь усталость: — Я просто напомнила, вдруг ты забыл, Доктор. — Но раз уж мы заговорили о наших профессиональных отношениях, — продолжил он, неопределенно махнув рукой на разрушения вокруг, — за всё это будешь платить ты. Мейв моргнула. — Что? — Потолок. Стены. Половицы. Медицинские услуги за то, что я залатал тебя полчаса назад, когда ты еще загибалась от яда. Ты ведь оплатишь счет, верно? — Но у меня нет денег. — …Чего? Но прежде чем Гейл успел возмутиться, входная дверь вдали распахнулась с оглушительным грохотом. Мейв повернула голову и увидела в проеме молодую женщину с невероятно расширенными от шока глазами. Гейл, кажется, её узнал. И начал нервно смеяться под её испепеляющим взглядом. — Какого хрена здесь произошло?! — рявкнула вошедшая.