Глава 12 — Глава 12: Игра в прятки

Гейл вжался спиной в бронзовую дверь хранилища, выставив скрытый в трости клинок перед собой. Между ним и хихикающей девчонкой оставалось всего пара шагов. — Так, малявка, — пробормотал он, растягивая губы в своей самой обаятельной улыбке из серии «пожалуйста-не-убивай-меня». — Давай-ка спрячем когти, ладно? Еще порежешь кого-нибудь. Скорее всего, меня. Ответа не последовало. Девчонка просто стояла, слегка покачиваясь; ее платье из живой плоти шевелилось, будто под тканью кто-то ползал. Бульканье, вырывавшееся из горла, отдаленно напоминало смех, но звучало фальшиво. Слишком медленно. Слишком пусто. Словно она когда-то давно услышала этот звук и с тех пор неустанно тренировалась его имитировать. Впрочем, в этом и есть суть Мирмура, верно? Мимики. Доппельгангеры. Паразиты. Самые мерзкие, опасные и трудноуловимые из всех Ночных Порождений. Гейл крутанул трость, еще раз оценивая противника. Человеческий образ девчонка держала не так уж плохо. На самом деле — в какой-то смутной, пугающей манере — она была очень похожа на ребенка с портретов и фресок в банкетном зале. То же платье знатной особы. Тот же невысокий, хрупкий рост. Даже красный бантик на воротнике был точь-в-точь. Но детали все же подкачали. Конечности казались чересчур длинными. Суставы гнулись под неестественными углами. А глаза… что ж, глаза не должны быть полыми. Мирмур лишь отдаленно напоминал человеческое дитя. И все же. По пути сюда Гейл миновал десятки картин, на которых маленькая баронесса играла в «камень-ножницы-бумага». С матерью. С отцом. Была даже картина, где она состязалась с целым рядом напудренных вельмож, словно крошечный монарх этой нелепой игры. Может быть… Как только она двинулась вперед, он поспешно щелкнул пальцами. — Стоп, стоп, стоп! — крикнул он. — Давай сыграем! Девчонка замерла. Он поднял руку. Сжал кулак. Камень. Она подняла свои огромные когти и сложила единственную комбинацию, на которую была способна. Ножницы. Гейл расхохотался. — Ха, я выигр… В ту же секунду она нарушила правила и бросилась в атаку. Огромные когти размером с его торс свистнули в воздухе. Гейл едва успел вскрикнуть и отпрыгнуть в сторону — лезвия вспороли бронзовую дверь хранилища, словно бумагу. Лязгнул металл. Посыпались искры. Гейл и монстр поменялись местами; клинок его трости со скрежетом прочертил борозду на полу, когда он резко затормозил. Ох. Так вот куда делись все стражники. Внутри развороченного хранилища — сложенные аккуратно, будто дрова — высилась гора гниющих трупов в доспехах. Десять? Или все двадцать? Мозг едва успел зафиксировать мысль «как-то многовато мертвяков», как девчонка издала хриплый, нечеловеческий визг и развернулась к нему, плотоядно шевеля когтями. Перед глазами Гейла всплыл интерфейс системы. Он поморщился. [Идентификация завершена] [Имя: Ктырь] [Ранг: E, класс: Отверженный] [Искусство Роевой Крови: Разбойничье Снаряжение] [Краткое описание: Ктырь способен концентрировать биоарканическую эссенцию в конечностях, временно удваивая их силу и прочность относительно текущего уровня] [Аура: ~700 BeS] [Сила: ~2, Скорость: ~2, Стойкость: ~2, Ловкость: ~4, Восприятие: ~3] «Ты не говорила, что эти кандалы на такое способны», — проворчал он, косясь на статусную строку. — «Будь ты проклята, Экзорцистка. Значит, этот Мирмур рангом повыше вчерашнего, да еще и его Искусство позволяет удваивать характеристики конечностей?» Двойка в силе и стойкости, умноженная на два… Это было определенно выше его собственных показателей. В заначке еще оставалось одиннадцать очков, которые можно было вкинуть в любой параметр, но не нужно быть математиком, чтобы понять: против этого Мирмура он все равно остается в проигрышной позиции. Что ж, пора применить старый добрый прием доктора из Чумных Земель. Пока девчонка снова визжала, пытаясь вырвать застрявшую в двери лапу, Гейл развернулся и припустил во все лопатки. — Пошла ты! — заорал он. — Я что, дурак, чтобы драться с тобой в лоб? Он несся через банкетный зал, мимо картин, мимо давно сгнивших праздничных столов и люстр, висящих на честном слове. Цепь, соединяющая его с Мейв, гремела позади, подпрыгивая на деревянном полу. Шаги девчонки — слишком легкие, слишком быстрые, слишком, черт возьми, близкие — уже настигали его, но останавливаться и принимать бой было нельзя. Выругавшись сквозь зубы, он полез в задние карманы. «Яд, яд, где же яд?!» Вместо этого он выхватил бутылку бренди и швырнул ее через плечо. Стекло разбилось. Жидкость брызнула во все стороны. Девчонка даже не вздрогнула. — Тц. Он снова нырнул рукой в карман. Горсть дурацких побрякушек. Краденая игральная карта. Надкушенная конфета. Еще алкоголь. Куда, дьявол подери, подевались склянки с отравой? У него был план, но… Позади раздался очередной истошный визг, сбивающий концентрацию. Она была совсем рядом. Гейл стиснул зубы и бросил попытки найти нужный флакон. Взлетев по парадной лестнице в конце коридора, он чувствовал, как сапоги вбивают пыль в старое дерево. Огромные когти с хрустом впивались в ступеньки за его спиной; жвалы щелкали у самых пяток. Но стоило ему достичь верха и приготовиться к рывку по коридору, как произошел резкий, болезненный рывок. Все его тело дернуло назад с такой силой, что он чуть не вывихнул ногу. Цепь за что-то зацепилась. Обернувшись с бешеными глазами, он увидел, что проклятая железка обмоталась вокруг массивной деревянной балки у края лестничного пролета. Он дернул изо всех сил. Бесполезно. Цепь не поддавалась — один бог Заразы знал, как сильно она запуталась, пока он метался по поместью, в то время как Мейв, скорее всего, делала то же самое где-то в другой части дома. — Ну да, конечно. Второй отчаянный рывок. Третий — уже панический. Девчонка внизу взвизгнула. Гейл обернулся и увидел, как ее пуповина — толстый, извивающийся отросток, торчащий из спины, — намертво натянулась вокруг той же самой балки. Прежде чем она успела прыгнуть и содрать с него лицо, ее собственная пуповина резко дернула ее назад. На мгновение они замерли, глядя друг на друга, словно два бешеных пса на одной привязи. Гейл шумно выдохнул через нос. И нервно ухмыльнулся. — Ну что… часто здесь бываешь? Девчонка взвизгнула и яростно полоснула воздух, оставляя глубокие борозды в полу, но Гейл вовремя отклонился. Они застряли в полуметре друг от друга. Ни шагу вперед, пока цепь и пуповина натянуты до предела. «Ну и дрянь. И чья же пуповина ослабнет первой?» — Экзорцистка! — проревел он, уклоняясь от очередного взмаха когтей и продолжая дергать цепь. — Не хочу тебя торопить, дорогая женушка, но если бы ты перестала ковырять в носу и занялась делом… Очередной удар — настолько близко, что срезало прядь волос. — …я был бы тебе бесконечно признателен! — Стой! Слово вылетело из уст Мейв твердым, как сталь, и рассекло воздух коридора. Старик, шедший в нескольких шагах впереди, замер. Он долго стоял неподвижно, а затем медленно обернулся, сложив руки за спиной. Лицо его было бледным и осунувшимся, кожа туго обтягивала острые скулы, но молочно-белые глаза оставались спокойными. Даже лучистыми. В них не было страха. Ни капли подозрения. Только тихое веселье, будто его отвлекли от какой-то милой пустяковины. — Что такое? — спросил он. Она ответила не сразу. Ее взгляд был прикован к толстой пуповине, торчащей из тыльной стороны его правой кисти. Она слабо пульсировала, словно дышала. Совсем свежая. Все еще кормится. Мейв стиснула челюсти, заставляя голос звучать ровно. — Внутри вас Мирмур, — медленно проговорила она, стараясь не спугнуть его. — Я могу помочь от него избавиться. Старик моргнул. А затем негромко рассмеялся, качая головой, будто она сказала нелепость. — Что со мной не так? — переспросил он. — Со мной все в порядке. Он широко развел руками, указывая на разрушающееся поместье вокруг. — У меня есть всё, — продолжил он с теплой улыбкой. Его дыхание затуманило стекло маски. — Мой дом стоит. Моя дочь со мной, и у нее всегда есть такие друзья, как ты, чтобы играть. Она всегда водит, знаешь ли. А гости, что приходят без приглашения, очень хорошо умеют прятаться. — Он на мгновение умолк, будто эта мысль только что пришла ему в голову. — Правда, сам я их никогда не находил. Интересно, куда они деваются, когда она их находит? Он негромко рассмеялся, как если бы рассказал безобидную шутку. Мейв было не до смеха. Мирмур принял облик того, кого он любил. Кого-то привычного. Все Мирмуры — паразиты, способные мимикрировать и подстраиваться, лишь бы их слабый, больной Носитель не задавал лишних вопросов. Для убитой горем мисс Альбы Мирмур стал ее покойным мужем. Для этого старика паразит, скорее всего, стал дочерью. И он высасывал из него жизнь. Медленно, капля за каплей, погружая жертву в состояние абсолютной, безвольной апатии. Но это было не самым худшим. Если Мирмур подражал его дочери, а та любила играть в прятки… Те два вялых рывка цепи несколько мгновений назад не были случайностью. А тот факт, что мир вокруг Мейв теперь окрасился в красные тона, означал одно: пора действовать. Мейв проглотила подступающее раздражение, заставляя себя сосредоточиться, и сделала осторожный шаг вперед. — Ваша дочь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал размеренно, — ненастоящая. Старик слегка склонил голову, наблюдая за ней с тихим любопытством. Мейв не останавливалась. — То, что находится на другом конце этой пуповины… — Она на мгновение перевела взгляд на его руку, видя, как дергается отросток. — Это не ваша дочь. Это Мирмур. Биоарканический паразит. Он превращается в то, что вы больше всего хотите видеть. Если вы его не удалите, он медленно убьет вас, а когда закончит — перекинется на кого-то другого. Он причинит боль другим. Выражение его лица не изменилось. Он изучал ее с тем же непостижимым спокойствием, лишь пальцы за спиной едва заметно подрагивали. Она сделала еще шаг. — Идемте со мной. Я знаю того, кто поможет. Мой му… мой напарник внизу. Мы разорвем связь с Мирмуром, и тогда… Старик снова усмехнулся, качая головой с этой невыносимо кроткой улыбкой. — О, меня не нужно спасать, — прошептал он почти ласково, глядя в ближайшее окно, за решетками которого не было видно ничего, кроме темного кладбища. — Пусть меня изгнали из Верхнего города, это не важно. Пока она со мной, я счастлив. Затем он снова повернулся к ней. — Тебе не обязательно играть с ней в прятки, если не хочешь. Но я был бы рад, если бы ты согласилась. В груди Мейв что-то глухо екнуло. Его здесь не было. Не целиком. Все, что когда-то было в нем рациональным — способным подвергать реальность сомнению, — выел Мирмур. Он не боялся его. Он даже не сопротивлялся. Он просто… существовал в безумном, блаженном забытьи. Не дожидаясь ответа, он отвернулся и побрел по коридору. Мейв сжала рукоять зонта так, что побелели костяшки пальцев. Разговоры были пустой тратой времени. Она выдохнула сквозь зубы, перехватила зонт обеими руками и направила его в спину старику, положив большой палец на кнопку на рукояти. Это будет просто. Очень просто. Он не боец, он лишь слабый, больной Носитель. Если она направит свою отравленную кровь в зонт и выстрелит, Мирмур, гоняющийся за Гейлом, умрет вместе с ним. Нужно просто нажать кнопку. Так поступил бы любой другой Экзорцист. «Милосердие — это ложь, которую придумали слабые. Проклятия не щадят, и мы тоже не станем». Просто убей его и покончи с этим. Не каждый день выпадает шанс застать Носителя настолько беззащитным. Не задавай вопросов. Не думай. Не сомневайся. …Но она медлила. Руки дрожали. «Мы тоже не станем». «Мы тоже не станем». «Какая жалость», — подумал Гейл, покачиваясь и глядя, как пуповина девчонки удлиняется, становясь все более гибкой. Ее Носитель приближался. Больше слабины — больше маневренности, а значит, и больше попыток лишить его жизни. А его собственная цепь? Все так же натянута, ни миллиметра свободы. Мейв не двигалась. Он прицокнул языком. Как же это раздражает. В этот миг девчонка рванулась вперед — черная хитиновая тень, летящая прямо на него. Он все еще копался в задних карманах в поисках «чего-нибудь эдакого» и едва успел пробормотать ругательство, как… В последний момент резкий рывок дернул его за лодыжку. Его цепь тоже удлинилась. Наконец-то! Он оттолкнулся пятками в тот самый момент, когда она врезалась в него. Пригнувшись, Гейл проскользил по полу, а монстр пролетел над ним, размахивая когтями. Он едва почувствовал ветер от ее броска, как девчонка с грохотом впечаталась в стену позади него, круша дерево и камень с яростью дикого зверя. На этом месте могло быть его лицо. Перспектива так себе. Совсем не вдохновляет. Он засунул руку глубже в полы пальто, нащупал прохладное стекло флакона и снова оскалился. — Отлично! — Гейл резко выдохнул, отряхиваясь с предвкушающей усмешкой. — Время урока алхимии! Кто-то носит ножи. Кто-то — биоарканические пушки. У Гейла же с собой всегда были милые стеклянные шарики катастрофы. Урок прошлой ночи был усвоен: никогда не оставайся безоружным, если рядом Мирмур. Теперь его карманы превратились в передвижную лабораторию, забитую всяким химическим кошмаром, который он успел намешать в пьяном угаре всего пару часов назад. Первым делом он подбросил в воздух стеклянную сферу и поймал ее кончиками пальцев. Скудный свет заиграл в густой, бурлящей фиолетовой жидкости. — Это, — объявил он, — «Некротический растворитель», полученный из желчи глубоководного удильщика-ползуна! Он взрывообразно расщепляет почти любую замороженную органику. Жутко неприятная штука, если стоять рядом, но в герметичной теплой таре — вроде этой — он инертен, как свинец! Обычно его используют для точечного выжигания некротических тканей у проклятых пациентов! Еще один флакон. Взмах кисти. Снова поймал. Во второй сфере плескалась густая оранжево-красная жижа, липнущая к стеклу, словно сироп. — А это, — продолжил он с лихорадочным блеском в глазах, — «Желчь инеевого шока», конденсат ядовитых желез морозной многоножки! Замерзает мгновенно при контакте с воздухом. Незаменимая вещь для полевой анестезии, когда под рукой нет эфирожильного насоса! Оба реагента добыты, разумеется, в доках Утопшего Прихода в Рейтпире! Пять дней пути туда, восемь — обратно, и все потому, что этот чертов удильщик никак не хотел дохнуть… Девчонка снова бросилась в атаку, занося когти. «Ну вот, слушаться она не хочет!» — Система! Кандалы! Как вас там! Поднять остальные характеристики до двух, остаток — в стойкость! В углу зрения на мгновение вспыхнул интерфейс. [Сила: 1 → 2] [Стойкость: 2 → 3] [Ловкость: 1 → 2] [Восприятие: 1 → 2] [Очки: 11 vBe → 0 vBe] Впрочем, Гейл не был настолько глуп, чтобы возомнить себя героем из-за возросшей силы. Он не собирался драться с Мирмуром врукопашную. Это лишь давало ему шанс не сдохнуть в первые секунды, уравнивая физиологические возможности. Когда когти девчонки уже готовы были снести ему голову, он с силой разбил обе сферы у себя под ногами. Вдох. Шипение. Треск химической реакции. А затем взрыв поглотил их обоих. Фиолетовый туман и обжигающий холод столкнулись в яростном противоборстве, породив ударную волну, пробившую пол. Дерево выгнулось и рассыпалось, став хрупким от мороза, и весь коридор обрушился вниз. Темный банкетный зал встретил их грохотом падения. Гейл тяжело приземлился на пол, перекатился, закашлялся и моргнул, глядя на дыру в потолке. В ушах звенело. Легкие горели. Во рту появился привкус дыма и чего-то горького… а, кровь, наверное. Он быстро вскочил на ноги, разминая плечи и проверяя, все ли цело. Кости на месте. Настоящее чудо: оказаться втрое крепче обычного человека — только это и спасло его от превращения в мокрое пятно. Но впереди, где-то в груде обломков, все еще слышалось рычание и стоны. Девчонка тоже пережила взрыв в упор, но, как и он, была ранена. Что ж, сойдет. — А теперь! — Гейл рассмеялся, доставая третью сферу и перекатывая ее между пальцами. — Время грандиозного финала! Он поднял ее над головой. Золотистая, переливающаяся всеми цветами радуги жидкость внутри манила своим сиянием. — Это зелье, — сказал он, наблюдая за тем, как девчонка с безумным оскалом пытается подняться, — называется «Ихор Скорби»! Редкостная пакость. Органическая смесь, которая реагирует крайне агрессивно, когда чувствует попытку своего расщепления. В медицине ее почти не используют, да и активировать ее свойства непросто! Его ухмылка стала еще шире, когда он увидел, как девчонка сбрасывает с плеч обломок камня, шипя и сверкая фиолетовыми глазами. — Но мне повезло: сцена уже готова. И притащил я это с собой только ради таких сук, как ты! Он раздавил сферу в ладони как раз в тот момент, когда Мирмур снова прыгнул. Тягучие, тяжелые золотые капли разлетелись в стороны. Они зависли в воздухе, облепили обломки пола, разбитую лестницу и хитиновый панцирь девчонки. На долю секунды ничего не произошло. А затем остатки некротического растворителя и желчи инеевого шока, которыми был залит весь зал, вступили в реакцию. Раздался глухой, выворачивающий нутро хлопок. Воздух исказился и словно надломился в месте встречи элементов. Густые темные испарения вырвались наружу, растекаясь волнами газа — настолько тяжелого, что он стелился по земле, как туман. Запах настиг мгновенно: резкий, едкий, химическое зловоние желчи и гнили. Металлический, неправильный смрад, обжигающий горло, точно дым от тысячи погребальных костров. Девчонка начала задыхаться в ту же секунду. Она закашлялась, пошатнулась, попыталась отступить, но конечности одеревенели, а челюсти начали судорожно клацать. Гейл ухмыльнулся. — Ага, — бодро произнес он, отступая и прикрывая рот ладонью. — Это и есть Ихор Скорби. Я же говорил, он защищается от всего, что на него нападает? Так вот, как только он чует реагент, пытающийся его разрушить, он катализирует его в гипертоксичный нервно-паралитический газ. Эта штука, растворитель и желчь — три из четырех главных компонентов для Эликсира Симбионта. Желчь охлаждает тело, понижает давление и держит растворитель в тонусе, а Ихор усиливает эффект, добавляя токсичный элемент к распаду. А последний ингредиент… Он тоже закашлялся. Сильно. Легкие скрутило спазмом от случайно вдохнутых паров, в горле невыносимо зажгло. «Черт. Монологи меня погубят». Забыть, что стоишь посреди собственного яда — ошибка новичка. Гейл выругался и рванул прочь, ввалившись через двойные двери зала в кухню поместья. Свежий воздух ударил в лицо, но смаковать его было некогда. Он развернулся, схватил ближайший перевернутый стол и подпер им дверь. Затем в ход пошел шкаф. Потом — целая полка. Девчонка за баррикадой взвизгнула и ударила по двери так, что все сооружение затряслось. Дерево треснуло, посыпалась щепа. Он снова закашлялся, морщась от боли в горле. У ядовитого тумана был короткий период полураспада на открытом воздухе, но первые шестьдесят секунд? Абсолютная катастрофа. Даже у него не было полного иммунитета к такой смертоносной дряни, что уж говорить о Мирмуре, запертом в зале, полном этого газа. «Нет. Нужно чем-то… смыть привкус». Он полез в пальто, выудил плоскую бутылку 52-градусного пойла и выбил пробку. — За маму, за папу, — пробормотал он, делая глоток. Алкоголь не обжигал — он вообще не имел вкуса в такой ситуации, — но помог унять резкую боль в груди. Гейл медленно выдохнул, проверяя дыхание. Вот так. Проблема решена. Мирмур за дверью зашелся в очередном крике, продолжая колотить в баррикаду. Петли стонали. Гейл сделал еще глоток и прислонился затылком к шкафу. — …И даже ослабленную, тебя все равно глупо бить в лоб, — проворчал он, слушая, как трещит засов под натиском монстра. — Ну серьезно. Я — Носитель, ты — Охотник. Разве не в этом суть наших профессиональных отношений, Экзорцистка? На кухне воцарилась тишина. Баррикада в последний раз содрогнулась. Гейл вздохнул, оттолкнулся от шкафа и сделал шаг вперед — именно в тот момент, когда Мейв выбила дверь с противоположной стороны кухни. Она пронеслась через комнату как пуля, направляясь прямиком к Мирмуру. Пролетая мимо, она бросила лишь: — Старый барон на третьем этаже. Гейл оскалился. Он поднял руку, и она хлопнула его по ладони на полном ходу, не сбавляя скорости. Мейв врезалась в баррикаду и протаранила ее своим зонтом. Дерево, металл и камень разлетелись в щепки. У девчонки-Мирмура было от силы полсекунды на реакцию, прежде чем Экзорцистка обрушилась на нее, как стенобитное орудие. Гейл не стал оборачиваться, чтобы посмотреть на их схватку. Прямо перед ним, за дверями кухни, была еще одна лестница. Он выхватил клинок из трости и припустил вверх. Для жалких десяти тысяч марок работы было многовато. А значит, он вытрясет из старого барона каждую монету до последнего гроша.