– Иди переоденься, – распорядился он коротко, без обиняков. – У меня ещё дела в Управлении Военно-Воздушных сил.
Нань Цинь слегка нахмурила брови. Неужели он потратил своё драгоценное время в ожидании неё только для того, чтобы лично проконтролировать её внешний вид? Она не могла отрицать, что у него безупречный вкус, но не будет ли такой яркий, даже броский наряд слишком вызывающим для подобного события?
Девушка бросила на него взгляд, надеясь предложить какой-нибудь компромисс, но он, склонив голову, был целиком поглощён тем, что прикуривал сигарету, и просто игнорировал её. Нань Цинь тихо вздохнула, ощущая лёгкую досаду, и с покорностью направилась в гардеробную.
Лян Янь же ждал с нескрываемым терпением и предвкушением. Для него наблюдать за тем, как она облачается в одежду, выбранную им лично, было особым, сокровенным удовольствием. Нань Цинь обладала данными, которым позавидовала бы любая женщина, но сама она никогда не умела и не старалась ими правильно распорядиться. К его счастью, сам Лян Янь был одарён умением видеть прекрасное и точно знал, как наилучшим образом подчеркнуть её красоту. Он с нетерпением ждал момента, когда она предстанет перед ним в новом облике, – подобно стройному и чистому нарциссу, который на время праздника искусно оборачивают в алую бумагу (1); разве такая красота не затмевает даже самый яркий весенний цветок?
Стук каблуков, отчётливый и ритмичный, приближался по коридору. Он поднял голову, и морщинка озабоченности между его бровями мгновенно разгладилась, уступив место восхищению.
Нань Цинь стояла на пороге, и её фигура в этом наряде выглядела безупречно. Накидка из каракуля была изящно заколота бриллиантовой брошью, а из-под коротких рукавов ципаo виднелись её изящные руки до локтя, безупречные, словно выточенные из холодного нефрита. Её хрупкий, утончённый силуэт приобрёл теперь сочный, яркий акцент, и от этой перемены она сияла такой ослепительной, почти нереальной красотой, что это казалось несправедливым по отношению к другим.
Лян Янь с чувством глубокого удовлетворения окинул её восхищённым взглядом с ног до головы, затем подошёл ближе и бережно взял её руку, чтобы осмотреть запястье. Как он и предполагал, там виднелся синевато-багровый кровоподтёк. Он заранее знал, что так и будет, но, к счастью, одного утра хватило, чтобы исправить положение. Он достал из кармана своих форменных галифе (2) небольшой предмет полукруглой формы.
– Надень это, и мне не придётся красоваться на первых полосах газет в качестве героя скандальной хроники.
Нань Цинь не понимала, что он имеет в виду, но увидела, как он разъединил два ажурных золотых сегмента; в месте их соединения скрывался тонкий механизм – лёгкий поворот, и они превратились в изящный, но прочный браслет. Она только хотела восхититься остроумием этой конструкции, как он взял её за руку и, с лёгкостью, напоминающей полицейского, надевающего наручники на преступника, с тихим, но уверенным щелчком зафиксировал браслет на её запястье.
Ширина браслета была примерно в два дюйма, что идеально скрывало синяк и решало насущную проблему. Лян Янь с чувством глубокого облегчения удовлетворённо выдохнул, повернулся, чтобы взять свои перчатки, лежавшие на подлокотнике дивана, и, неспешно натягивая их, дал ей последние наставления:
– Прийти пораньше – только к лучшему. Проведи время с Дэ Инь, поддержи её. Во все остальные дела и хлопоты не вмешивайся, прислуга сама прекрасно со всем управится.
Его ревнивое оберегание её от любых поручений и просьб со стороны других было хорошо известно всем обитателям резиденции Чжитай. Он никому не позволял ею понукать или обременять, и даже несмотря на то, что их собственные отношения в последнее время стали неровными и сложными, в этом вопросе для него ничего не изменилось. Нань Цинь была ему за это искренне благодарна. Его часто осуждаемое своеволие во многом служило ей защитой и помогало сохранить своё достойное место в большой и непростой семье Фэн.
Она проводила супруга до парадной двери и на крыльцо. Спускаясь по каменным ступеням, Лян Янь вдруг замедлил шаг, обернулся к ней и сказал словно бы между прочим:
– Чуть не забыл тебе сообщить: судебная тяжба между твоей сестрой и Бай Инь Чу окончательно завершена. Отныне они официально в разводе.
Нань Цинь, услышав эту новость, остолбенела от неожиданности.
– Как так?.. Почему они развелись?..
– По слухам, Нань Цзя получила весьма солидные алименты, – Лян Янь отвёл взгляд к поднимающемуся на востоке солнцу, и на его губах заиграла характерная насмешливая ухмылка. – Пятьдесят тысяч наличными юанями (3) для простых смертных – состояние, которого хватило бы на несколько жизней. Но мотовство твоей сестры тебе хорошо известно. Надолго ли хватит этой суммы при её привычках – остаётся только гадать, – он снова перевёл на неё глубокий, изучающий взгляд: – То, что Инь Чу развёлся с ней, – это Инь Чу удачно вышел из ситуации. Полагаю, он тоже будет присутствовать на сегодняшней свадебной церемонии.
Нань Цинь промолвила с искренним беспокойством:
– Меня волнует лишь одно: где сейчас Нань Цзя? Почему она не позвонила мне сама после всего случившегося?
Лян Янь поправил поля своей форменной фуражки и ответил с лёгкой небрежностью:
– Она звонила мне в управление. Не трать на неё свои переживания. Она уже укатила в Гонконг в компании того бесшабашного повесы по фамилии Цзинь. Не жди её возвращения, пока не растратит до последней юаня всё полученное. Я вот думаю, зная, к чему привела её собственная судьба, не жалеет ли она теперь о том, что в своё время устроила тебе учёбу за границей?
Молодой человек усмехнулся рассеянно, безразлично, и, не дожидаясь её ответа или возражений, шагнул к машине и занял место на заднем сиденье служебного автомобиля, предоставленного ему Управлением Военно-Воздушных сил.
______
1. 水仙…包裹上红纸" (shuǐxiān… bāoguǒ shang hóngzhǐ) – литературный перевод – нарцисс, обёрнутый в алую бумагу. Нарцисс – символ чистоты и изящества, а красная бумага – праздника и удачи (например, на Китайский Новый год). Образ подчёркивает, что естественная красота героини, усиленная ярким нарядом, выбранным мужем, становится ещё более эффектной и праздничной.
2. Галифе – в оригинале используется "马裤" (mǎkù), что буквально переводится как "кавалерийские штаны/бриджи". Поскольку действие происходит в военной среде республиканского Китая, использован соответствующий термин, обозначающий элемент офицерской униформы того времени.
3. Пятьдесят тысяч наличными юанями – в оригинале использовано выражение "五万现大洋" (wǔ wàn xiàn dà yáng), что переводится как "пятьдесят тысяч наличных больших океанов". "Большой океан" (大洋) – разговорное название серебряных долларовых монет (юаней), имевших хождение в Китае до 1930-х гг. Это была твёрдая, полноценная валюта. Сумма действительно огромная для той эпохи.
Обновлено: 03.02.2026