Нань Цинь не принадлежала к числу тех женщин, что искусны в умении перевоплощаться и приукрашивать себя ради угождения мужчинам, однако одно её нечаянное движение, мимолётный взгляд, очерченный влажной дымкой, с лёгкостью могли низвергнуть его в пучину безудержной страсти.
Остатки послеобеденного хмеля давно развеялись ещё в ту пору, когда Лян Янь отдыхал на диване у Цин Фэй; сейчас его сознание было кристально ясно, и он отчётливо осознавал, чего жаждет всей душой. Он взял её в жёны, однако жизнь его после свадьбы ничуть не изменилась, оставшись такой же, как в холостяцкие времена. Одинокая постель не сулила покоя, а возвращаться к прежней распущенной жизни молодому человеку не хотелось, и вот так, сам того до конца не понимая, он странным образом превратился в ревностного хранителя устоев брака.
Оглядываясь теперь на прошлое, Лян Янь понимал, что вёл себя поистине по-глупому. Сколько раз это уже повторялось: он всякий раз надеялся, что Нань Цинь хоть кого-то приставит следить за его передвижениями, или по крайней мере, после его возвращения, станет расспрашивать его адъютанта. Разве не свойственна женщинам ревность?
Он именно этого и добивался – чтобы жена знала, что он убивает время с другими женщинами. Если в её сердце ещё оставалась хоть капля чувств к нему, разве не должна была Нань Цинь проявить ревность? Разве не должна была опечалиться? Но нет, как ни удивительно, ничего подобного ни разу не произошло!
Лян Янь уже давно увидел её насквозь: её любовь не стоит и десятой доли той, что отдавал он сам. А причина была в том, что её сердце было занято другим, а замужество за ним стало не более чем результатом трезвого расчёта и взвешивания всех обстоятельств. Всё, чего она в действительности хотела, – это обрести семью, или, точнее говоря, просто место, где можно было бы остановиться.
Когда она порывисто попыталась подняться, молодой человек прижал её к ложу, однако не решался приложить слишком много силы.
– Опять собираешься бежать? И куда же ты убежишь?
У Нань Цинь не было родного дома, отступать ей было попросту некуда. Лян Янь хорошо знал её уязвимое место: она была девушкой из старой, патриархальной семьи, воспитанной в строгих традиционных канонах. Когда её сестра отправляла её за океан, то сказала, что поручает её заботам своего близкого друга, обучавшегося в то время в Америке, – и этим другом был Фэн Лян Янь.
Юная девушка, не знавшая английского языка, впервые оказавшаяся на чужбине, где всё было для неё внове и непривычно, во многом вынуждена была полагаться на него. Хотя их общение и не было особенно оживлённым и сердечным, некая связь между ними всё же возникла. После заключения брака она и вовсе, казалось, целиком посвятила себя совместной с ним жизни.
Первые два месяца после свадьбы и вправду были исполнены благодати. Она не была мастером изъяснять свои чувства словами, но сама сознавала, что в её сердце любовь преобладает над простой благодарностью. Жаль только, что он оказался неспособен разглядеть этого и постепенно начал взращивать в себе к ней множество претензий, которые она, даже если он и не высказывал их вслух, не могла не ощущать.
Физических сил у неё было невелико, и сопротивление девушки напоминало тщетную попытку богомола остановить колесницу (1). Нань Цинь двигало лишь чувство глубокого унижения. Он постоянно отсутствовал дома, и до неё то и дело доходили слухи, что супруг был замечен в обществе в сопровождении той или иной знатной девицы. Постепенно её душа черствела, а сердце затвердевало, как камень. Поэтому, когда он попытался поцеловать её, девушка попросту отвернулась и тихо, но твёрдо произнесла:
– Не надо.
Она не кричала и не впадала в истерику, но именно это ледяное, безмолвное отчуждение ранило его гораздо сильнее любого гнева. Молодой человек замер в нерешительности. Её хрупкое тело было прижато им к постели, их формы соприкасались, их губы лишь мгновение назад разделяли считанные сантиметры, но дистанция между их сердцами по-прежнему оставалась бесконечно огромной, как пропасть.
Лян Янь почувствовал горечь разочарования. Он сам нарвался на этот горький урок, сам навлёк на себя это унижение. Как можно принуждать женщину, которая всеми фибрами души не желает иметь с тобой ничего общего?
В бессилии он откатился на край кровати. Оба погрузились в водоворот своих собственных мыслей, и в этот момент стало окончательно ясно, что хотя они и делят одно ложе, но видят разные сны (2). Несколько минут он приходил в себя, а затем взглянул на неё. Нань Цинь лежала, повернувшись к нему спиной, её худенькая фигурка съёжилась калачиком, и вид у неё был до бесконечности жалкий и беззащитный. Лян Янь не нашёл в себе ничего лучшего, как отодвинуться, приподнять край одеяла и позволить ей забраться под него.
Нань Цинь действительно продрогла и понимала, что отвязаться от него будет непросто. Если провести всю ночь в таком напряжении без сна, она рискует быть совершенно разбитой во время завтрашней свадебной церемонии. Она была женщиной умной и тактичной. Лишённая поддержки родной семьи, девушка не могла позволить себе держаться независимо и уверенно. Когда она только вошла в семью Фэн, её свёкор и свекровь, а особенно мать Лян Яня, постоянно её критиковали и придирались к ней. А предстоящая свадьба Дэ Инь была событием чрезвычайной важности, и если бы она на оной не появилась, это неминуемо вызвало бы недовольство свекрови. Поэтому, отбросив все сомнения и лишние мысли, стоило ему лишь приподнять одеяло, как она тут же юркнула под него, по-прежнему отворачиваясь от него и лёжа на боку.
Лян Янь посидел некоторое время в нерешительности, но в конце концов тоже лёг. По всем канонам, столкнувшись с таким ледяным приёмом, ему следовало бы давно уже, вспыхнув от негодования, удалиться. Но, сам не понимая почему, на этот раз молодой человек сдержал свой порыв. Возможно, он слишком сильно тосковал по тем временам, когда рядом был близкий человек, находящийся на расстоянии вытянутой руки, что давало ему невыразимое чувство покоя и уверенности. Они жили в разных комнатах уже десять месяцев, но Лян Янь всё ещё не мог забыть тёплой атмосферы первых дней их супружества. Он повернулся на бок, лицом к её спине, и вдруг ему почудилось, что даже просто наблюдать за Нань Цинь, за её очертаниями в полумраке, – уже было благом.
______
1. 螳臂当车 (tángbì dāngchē) – литературный перевод – богомол лапками задерживает колесницу – идиома, описывающая попытку сделать непосильную вещь, переоценивание собственные сил, непосильную задачу, безнадёжную попытку.
2. 同床异梦 (tóng chuáng yì mèng) – литературный перевод – деля ложе, видеть разные сны – идиома, описывающая ситуацию, когда делаешь с кем-то общее дело, но преследуешь отличные цели.
Обновлено: 03.02.2026