Служанка У бросилась собирать её верхнюю одежду и сумочку. Инь Чу откинул тяжёлый плед и попытался помочь ей подняться, но её тело было бессильным и мягким, как вата, и не слушалось. В сложившихся обстоятельствах было не до соблюдения светских условностей и приличий; сжавшись внутри от решимости, он подхватил её на руки. Девушка тут же слабо нахмурилась, и на её лице отразилась тревога:
– Не надо… Лян Янь… Лян Янь рассердится, если узнает.
Вероятно, жар лишил её ясности мысли, иначе она ни за что не проронила бы таких слов. Сердце Инь Чу сжалось от тяжёлого предчувствия: даже в бреду, в полубессознательном состоянии её первой мыслью было избежать недовольства Фэн Лян Яня. Возможно, их брак не был таким уж прочным и счастливым, каким казался со стороны. Он инстинктивно крепче прижал девушку к себе; она была удивительно лёгкой, но вся пылала, как раскалённый уголь. Инь Чу, конечно, позволял себе мечтать о том, что однажды судьба подарит ему возможность обнять её, но только не при таких горестных и тревожных обстоятельствах. В это время служанка в панике подбежала к ним. Он наклонился к лицу Нань Цинь и тихо, но твёрдо сказал:
– Не тревожься. Я сам потом позвоню Лян Яню и всё ему объясню. Если он позволит себе выразить недовольство, я возьму всю ответственность на себя.
Машина выехала за ворота резиденции Суй, но взяла курс не в сторону госпиталя Военно-Воздушных сил. У Инь Чу были на этот счёт свои собственные соображения. Он владел долей акций в расположенной неподалёку больнице Гунцзи, где чувствовал себя хозяином положения, имел влияние и где ему было гораздо проще обеспечить ей внимание лучших врачей и доступ к необходимым лекарствам. Дело было вовсе не в том, что в армейском госпитале к ней отнеслись бы с пренебрежением – зная её статус супруги высокопоставленного офицера, военные медики, без сомнения, приложили бы все усилия. Однако это была чужая территория, и, кроме того, здесь присутствовала и его сугубо личная, сокровенная заинтересованность.
Койку подготовили быстро, без проволочек. Лично господин директор больницы взял дело в свои руки: провёл серию базовых обследований, выписал необходимые лекарства и распорядился подготовить всё для установки капельницы с физраствором.
Тем временем подошла медсестра, толкая перед собой процедурную тележку. Она ловко закатала рукав Нань Цинь и перетянула ей запястье резиновым жгутом. Взгляд Инь Чу невольно упал на эту тонкую руку – запястье было до того хрупким, что казалось, его можно было переломить двумя пальцами. Он отвернулся и, обратившись к директору, сделал вежливый жест, сложив ладони в традиционном приветствии.
– Сегодня я доставил тебе беспокойство, брат Ли Жэнь. Благодарю за помощь.
Директор Чэнь с лёгкой усмешкой ответил:
– Сущие пустяки, разве стоит подобное таких благодарностей? – в конце концов, это была супруга молодого маршала Фэна, и в Мучжоу едва ли нашёлся бы человек, который бы её не знал. То, что её доставил в больницу бывший зять, несомненно, вызывало у окружающих изрядную долю любопытства и косые взгляды.
Инь Чу, заметив на лице директора тень неловкости, поспешил добавить, как бы между прочим:
– А, дело в том… У меня были дела по соседству с резиденцией Суй, вот я и зашёл по пути проведать, как дела. Как раз и столкнулся с тем, что госпожа Фэн приболела. Молодой маршал в настоящий момент находится на смотре войск, но я уже уведомил его адъютанта. Полагаю, он должен вскоре прибыть. Скажи, доктор, это ведь не скарлатина?
Директор Чэнь поправил очки на переносице и произнёс с профессиональной уверенностью:
– Пятен Филатова-Коплика в полости рта не наблюдается, лимфатические узлы слегка увеличены, но характерной сыпи на теле не обнаружено. Так что можно с уверенностью утверждать, что это не скарлатина. Сначала мы с помощью антибиотиков собьём высокую температуру, а далее будем наблюдать в течение суток, чтобы увидеть, наступит ли улучшение.
Инь Чу молча кивнул в знак согласия. Воспользовавшись паузой, директор Чэнь вновь завёл разговор о необходимости приобретения нового оборудования и дополнительных партий медикаментов. Инь Чу обернулся, чтобы взглянуть на Нань Цинь: она лежала, утопая в белоснежных больничных одеялах, её лицо пылало лихорадочным румянцем, и весь её вид выражал крайнюю степень изнеможения и слабости. Он сделал едва уловимый жест в сторону коридора, давая понять, что разговор следует продолжать не здесь.
– Этот вопрос, как ты знаешь, должен проходить обязательное согласование с правлением. Моё единоличное решение ничего не значит. Предлагаю пройти в твой кабинет и обсудить всё детально.
Нань Цинь находилась в полусне: она отчётливо слышала обрывки их разговора, но веки были налиты свинцом, и не было сил их открыть. Собрав последние силы, она прошептала:
– Няня У… Господина… уведомили?
Служанка У тут же приблизилась к кровати и тихо, но внятно произнесла:
– Я уже звонила адъютанту Юю. Он передал, что после военных учений у господина запланированы выступления перед войсками, поэтому он приедет, вероятно, не сразу, и просил Вас, госпожа, немного подождать. Но ведь мы уже в больнице, под надёжным присмотром, так что даже если господин задержится – ничего страшного. Вам сейчас не стоит разговаривать, нужно хорошенько отдохнуть, поспать. Проснётесь – а господин уже здесь.
Его служба была важна, и она не смела ожидать, что он бросит все государственные дела и сию же минуту примчится к её изголовью. Нань Цинь тихо вздохнула, и её рука бессильно поднялась, чтобы прикрыть глаза от яркого света.
– Молодой госпоже кажется, что слишком светло? – тут же встревожилась служанка У. Палата, действительно, была высшего разряда, обставленная с гораздо большим комфортом, чем обычные палаты. Пол был застелен мягким ковром, в гостевом уголке располагались диван и кофейный столик, а на окнах висели плотные, массивные портьеры. Служанка У подошла к окну и задёрнула одну из половин, затем вернулась к кровати и спросила с заботой:
– Молодая госпожа, может быть, вы хотели бы чего-нибудь перекусить? Я могу сразу же приготовить.
Нань Цинь лишь бессильно повернула голову на подушке, не проронив ни слова в ответ.
* * *
Когда Инь Чу вернулся в палату, в его руках были две жестяные банки с фруктами в сиропе. Он поставил их на кофейный столик и лишь тогда вспомнил, что у него нет ни ножа, ни открывашки. Пришлось просто смотреть на них. Эти импортные деликатесы были упакованы в цельные жестяные банки, герметично запаянные с обеих сторон. Чтобы вскрыть такую, требовалось специальное приспособление или, на худой конец, прорезать крест на верхней крышке консервным ножом, а затем, приложив усилие, выломать внутрь получившийся квадратный клапан, чтобы добраться до лакомства. Он взглянул на служанку У:
– Я схожу в больничную столовую, попрошу открыть.
Обновлено: 03.02.2026