Лян Янь бесцельно побродил по городу и в конце концов вернулся в свою официальную резиденцию. Отец сидел на диване, перелистывая вечернюю газету. Увидев сына, он хлопнул себя по колену и с чувством произнёс:
– Положение в Северном Китае не сулит ничего хорошего, надо заблаговременно подготовиться. Боеприпасов у нас в достатке, а вот сейчас как раз не хватает денежных средств. Если заранее изыщем финансы, то будем готовы к любой опасности.
Сосредоточение войск и манёвры невозможно проводить, не считаясь с затратами, запросить эти средства у Нанкинского правительства не представлялось возможным – сейчас каждый думал только о себе, и их округу оставалось полагаться лишь на собственные силы.
Лян Янь, однако, не испытывал особого беспокойства.
– В Мучжоу сосредоточено великое множество торговых фирм, – сказал он. – Можно организовать пару благотворительных базаров и концертов; собрать несколько сотен тысяч серебряных юаней должно быть вполне по силам, – произнося это, он вспомнил о Бай Инь Чу, председателе торговой палаты.
"В такую-то благодатную пору если с него не выжать изрядную мзду, разве не будет это непростительным упущением?" – подумал он с усмешкой.
Отец кивнул и погрузился в молчание.
Напольные часы в холле пробили семь. В семье Фэн существовал неукоснительный распорядок, и время ужина было священным. Отец поднялся и направился в столовую, а сын остался ждать в арочном проёме. По лестнице спускалась Нань Цинь, придерживаясь за перила; на ней было новое ципао нежно-сиреневого оттенка, а сверху – пуловер цвета яичного желтка. Проходя мимо него, она не удостоила мужа даже взглядом и проследовала дальше, словно не замечая.
Что больше всего ценила Нань Цинь в семье Фэн, так это их строгое соблюдение ритуалов и правил. В отличие от прочих милитаристов, предки Фэн происходили из рода учёных-чиновников, и хотя Фэн Кэ Куань командовал войсками всего Восточного Китая, в нём сохранялись повадки гражданского сановника. К примеру, за едой полагалось хранить молчание – все сосредоточенно трапезничали, не ведя застольных бесед; не нужно было после ссор принуждать себя к улыбкам, и для Нань Цинь это создавало относительно спокойную обстановку, дававшую ей передышку.
После ужина, когда все уселись пить чай, господин Фэн наконец мягко изложил свою волю: в столь неспокойные времена без крайней необходимости из дому выходить не следует. Затем он взглянул на Я Янь и, нахмурив брови, сказал:
– В этот твой "Альянс спасения родины" больше не ходи. Сиди дома и не высовывайся. На улицах царит паника, люди чуть что поднимают тревогу, и Чжунтун в первую очередь следит именно за подобными организациями. Нечего сейчас лезть на остриё копья, чтобы не нажить себе лишних бед.
Госпожа Фэн была женщиной, повидавшей на своём веку бури и грозы; даже внезапный вой сирены воздушной тревоги не мог вывести её из равновесия. Её тревожил лишь Лян Цзэ.
– Если начнутся настоящие бои, – высказала она своё опасение. – Семьдесят первая армия, не будучи центрального подчинения, рискует принять на себя первый удар. Лян Цзэ только-только выпустился из военной академии, у него совсем мало опыта в реальных сражениях. Я вот только за него и беспокоюсь…
Фэн Кэ Куань отставил чайную пиалу и произнёс:
– Сейчас переводить его – верный способ навлечь пересуды. Он молод, пусть пройдёт через испытания, это ему не повредит. А вот у Лян Яня из пятидесяти одной эскадрильи в боеготовом состоянии всего лишь чуть более двух тысяч самолётов. Превосходства в силах нет, боюсь, придётся несладко.
Услышав эти слова, сердце Нань Цинь сжалось от тревоги. Она обычно мало интересовалась армейскими делами Лян Яня, всегда полагая, что он всемогущ и находит выход из любого положения. Но если сейчас действительно начнётся война, и ему придётся участвовать в настоящих боях, где всё решают сталь и свинец, то в случае малейшей ошибки может произойти катастрофа!
Однако Лян Янь был полон уверенности.
– В следующем месяце должны поставить шестьдесят пять "Хоук-III", – заявил он. – Объединим все силы в единый поток – кто знает, сможем ли мы считать себя слабой стороной, – он усмехнулся, и на щеках молодого человека проступили ямочки. – Когда я проходил практику в Америке, в одном боевом вылете я лично сбил четыре "Шеллока". Так что даже если поступит приказ на взлёт для перехвата, мне нечего бояться.
Нань Цинь не проронила ни слова, но внутри у неё всё переворачивалось от смятения. Когда служанка подошла, чтобы долить ей чаю, она неожиданно резко дёрнулась, и рубиново-красная жидкость пролилась на её одежду. Жёны ахнули в один голос, а третья супруга тут же набросилась на служанку с бранью:
– У тебя что, спина чешется? Смотреть надо внимательнее! – её гневные слова до смерти перепугали служанку, лицо которой побелело, как мел.
– Я сама виновата, – промолвила Нань Цинь, стараясь стряхнуть капли с платья и с усилием улыбаясь. – Сама не знаю, почему рука дрогнула. Тётушка, пожалуйста, не ругайте её.
Госпожа Фэн достала носовой платок и стала промокать её ципао. Она предположила, что молодые супруги очень привязаны друг к другу, и невестка, услышав разговоры о войне, просто не находит себе места от волнения. Она и сама в молодости была такой: стоило узнать, что муж отправляется в поход, как её охватывал такой страх, что женщина не могла ни есть, ни спать. Лишь годы жизненного опыта и испытаний закалили её, сделав непоколебимой, подобно горе Тай. Молодёжь, столкнувшись с подобными тревогами, неминуемо теряет самообладание. Она мягко утешила Нань Цинь:
– Пока что лишь обстановка шаткая, слухов о начале боевых действий ещё нет. Мы просто заранее подстраховываемся, и тебе не стоит слишком переживать. Ладно, уже поздно, оставьте калитку для Лян Цзэ, остальные могут расходиться по своим комнатам!
Нань Цинь поднялась, чтобы отдать отцу традиционное вечернее приветствие, а Лян Янь воспользовался моментом, чтобы подать ей руку. Та не смогла вежливо отказаться, и они вместе поднялись по лестнице.
В комнате горела лишь одна лампа, и её тусклый свет не рассеивал полумрак, оставляя лица в тени. Лян Янь притворил дверь и подошёл к ней. Девушка стояла посреди комнаты в полной прострации, обеими руками пытаясь справиться с нефритовой заколкой на воротнике, но та никак не поддавалась.
Он подошёл, чтобы помочь ей. Предыдущая размолвка вновь померкла и отступила на задний план. Нань Цинь ведь беспокоилась о нём – стоило ему уловить в её словах или поступках хотя бы крупицу этого, как всё остальное мгновенно теряло свою важность. Молодой человек положил заколку на камин, взял её за плечи и спросил:
– Что с тобой? Ты неважно себя чувствуешь?
Нань Цинь была совершенно бессильна, всё её тело ощущало смертельную усталость. Она медленно покачала головой:
– Нет.
– Ты боишься, что начнётся война? – он откинул её растрёпанные волосы и прикоснулся ладонями к её щекам. – Выходя за меня, ты, наверное, не чувствовала себя в безопасности? Я военный, в это смутное время быть скитальцем – мой удел. Но будь спокойна: даже если мне суждено пасть, я сначала обеспечу твоё будущее.
Она вздрогнула, словно от удара током.
– Не говори таких слов! Я знаю, ты окончил Авиационную академию первым по успеваемости, ты более чем способен.
Лян Янь усмехнулся, и на его щеках вновь появились ямочки, придавая ему мальчишеское выражение.
– Какие бы ни были способности, устоишь ли против шквального огня пулемётов?
Её сердце болезненно сжалось; Нань Цинь и сама не знала, был ли это чистый страх или уже отчаяние.
– Юй Сун! – вырвался у неё полный тоски возглас.
Юй Сун – его молочное имя (1). В свете, при внешнем общении, люди часто, почтительно сложив руки, ласково обращались к нему "братец Юй Сун". Но от неё он такого никогда не слышал. Она крайне редко называла его по имени, а если и называла, то сухо и официально – "Лян Янь". Это же спонтанное обращение растопило лёд между ними. Молодой человек провёл большим пальцем по её щеке.
– Не бойся. Мы просто готовимся к худшему, но война может и не начаться. А если и начнётся, ещё неизвестно, потерпим ли мы поражение.
Лян Янь склонился и поцеловал её. Её губы трепетали. Эта трепетная вибрация была подобна электрическому току, что пронзил его в самое сердце.
_____
1. 小字 (xiǎozì) – детское или маленькое имя. Оно, чаще всего, отличается от имени, которое носит ребёнок официально (大名), по документам. Часто его даёт мать (родители вместе или бабушка с дедушкой) до официального наречение, которое может быть отложено во времени. После этого в пределах семьи человека и во взрослом возрасте могут называть этим именем.
Обновлено: 03.02.2026